«Я не сторонник бесплатных обедов»
Экс–министр Кехрис едва не стал виноделом в Крыму!
Такие, как собеседник газеты «СЕГОДНЯ», не во власти — но они задают тон. Глава «Объединения экономистов — 2010» Оярс Кехрис (1956) считается одним из наиболее радикальных рыночников Латвии. В советское время окончил ЛГУ, диссертацию защитил в Плехановском институте в Москве, затем учился в Джорджтаунском университете. Один из учредителей партии Latvijas CeLS. Был депутатом Верховного Совета, министром экономики в правительстве Валдиса Биркавса. Фигурировал в рейтинге миллионеров. Его двухэтажный офис–пентхаус по–прежнему располагается на крохотной улочке Архитекту, между университетом и Домом Латышского общества. Символично.
«Политики будут тратить больше, чем надо»
— Когда заходишь к вам, видишь вывеску и сразу вспоминаешь — да, 2010 год казался когда–то далеким будущим. А сейчас это не самое блестящее прошлое Латвии. В связи с этим — не собираетесь ли вы переименовываться и в какой макроэкономической фазе находится наша страна?
— В стабильной позиции. Но в то же время у нас нет динамичного развития, которого бы мы желали. Насчет названия же вопрос давний. Когда мы создавались, в 1994 году, то работали над программой 2010 года. Это казалось таким далеким, казалось, ну, доживем — посмотрим, что потом. А пришел десятый год — и надо было конференцию проводить, как дальше называться. Ни до чего не договорились, оставили так… Хотя 2010–й был годом выхода из кризиса 2008 года.
— После кризиса бывает восстановительный рост. Сейчас говорят уже об опасности нового «пузыря», даже Еврокомиссия предупреждает об этом Латвию. Как вы думаете, он будет?
— «Пузыри» в экономике образуются всегда, ибо спрос и предложение никогда точно не совпадают. Они появляются, лопаются, но вопрос — насколько большие, чтобы оказать серьезное влияние на уменьшение ВВП. Думаю, сейчас ситуация другая. Конечно, опасна предвыборная ситуация, когда политики будут заинтересованы тратить больше, чем надо. Хотя у нас есть Совет по фискальной дисциплине под хорошим руководством — Яниса Платайса. Все ли будут его слушаться — это вопрос, но их рекомендации по экономической стабильности очень важны. Так что причин крупного «пузыря», как в 2008 году, не предвидится.
Тогда ведь совпали и внутренние, и внешние обстоятельства. В данный момент еврозона после длительного кризиса, который еще до конца не преодолен, в удовлетворительной ситуации. После выбора Макрона и, кажется, перевыборов Меркель будут решения по стабилизации евро.
Наше суденышко в свободном плавании
— Но ведь многие наши предприятия и люди работают и в Великобритании, а как на них, по–вашему, повлияет брексит?
— Безусловно, отрицательно — это и для Европы, и для Латвии.
— В то же время мы отказались от участия в российско–европейском проекте подводного газопровода по дну Балтики Nord Stream 2. Стоило ли отталкивать деньги?
— Начну с того, что у Евросоюза, по существу, есть только зачатки единой энергетической политики. Между странами имеются серьезные разногласия, где покупать энергию. На мировом рынке ныне американцы готовы дешево продавать сжиженный газ, представляющий реальную альтернативу для Европы. Nord Stream, после того как Россия вошла в Украину и последовали санкции, — больше политический вопрос, чем экономический. Европа, конечно, находит какие–то решения, после того как испробует неправильные. Думаю, когда–то договорятся. И Латвия должна способствовать тому, чтобы было единое отношение к Nord Stream.
Пока мы здесь какие–то заложники. Я, со своей стороны, никогда не был сторонником «бесплатных обедов» в экономике. Конечно, это не свободные деньги.
— С другой стороны, нам непросто позиционироваться рядом со своими соседями. Все три балтийские республики предлагают одно и то же: порты, транзит, логистика, пищевая промышленность. Какой–то уникальный драйвер роста у Латвии есть?
— Думаю, представлять, что в северных морях Европы плавают небольшие «суда» под названиями Латвия, Литва, Эстония, и лайнеры побольше — Швеция, Финляндия, по существу, неправильно. При всем отрицательном отношении к глобализации — она идет неостановимо.
Теоретически мы могли когда–то выбрать отраслевую политику, способствуя одному сектору в ущерб другим. Но в Латвии предприятия развиваются в той среде, которая есть. И отрасли складываются. Например, машиностроение развивается достаточно хорошо. Да, у нас нет крупных флагманов — наши участвуют в североевропейском разделении труда, производя комплектующие.
— Вот потому у масс и нет впечатления, что в Латвии есть своя продукция. Раньше был РАФ, хотя и собирался на платформе ГАЗ, был ВЭФ, комплектующие к которому шли даже из Средней Азии, но все же это конечный продукт наш. А сейчас, пусть и делаем для Германии и Швеции, но потом внутри машины эту шаровую опору никто не видит.
— Ситуация совсем другая. Тогда некоторые предприятия в Латвии были окончательным звеном комплектации. Они находились внутри огромного закрытого рынка СССР, который не конкурировал с остальным миром. Когда же он открылся, та же Средняя Азия начала покупать Sony, а не «Радиотехнику». Было ниже качество, хотя и дешевле сырье, энергоресурсы.
Таким образом, в Латвии были построены огромные предприятия, которые обслуживали огромную территорию, но оказались в безвыходной ситуации, когда открылся рынок. Они сделали Латвию более бедной, а не наоборот.
Вот придут роботы…
— Если мы посмотрим на сельское хозяйство, то увидим: те же волости созданы вокруг бывших баронских имений. Те хозяйства в Российской империи были ограждены тарифными барьерами. В Латвийской республике до войны существовали регулирование и господдержка сельского хозяйства. Так получается, что если у нас не будет автаркии, то и наше сельское хозяйство не будет конкурентоспособным. Везде видим литовское, польское молоко.
— В сельском хозяйстве мы как раз в верхней части графика мировой экономики, где продукты имеют высокий спрос. Будущее сельского хозяйства выглядит очень хорошо.
Но прошло очень много времени, пока наши производители научились делать продукт, готовый к продаже. Мы с вами знаем, что сельское хозяйство Латвии — в первую очередь мясное и молочное — шло в Москву и Ленинград. Но как — в тушах и цистернах. Как раз там мы только для внутреннего рынка упаковывали.
Конечно, в то время в сельском хозяйстве работало 15%, а сейчас 5% — это примерный уровень стран Организации экономического сотрудничества и развития.
— Но при этом в провинции живет по–прежнему около 30% населения, оттого и деградирует социальная среда.
— Ну, вопли — это грубое слово, нет? — о том, что приходят роботы и у людей не будет работы, или о том, что из сел все уходят в города… Они всегда были в истории. И когда угольная промышленность потеряла значение, и когда не стали нужными железные дороги в их прежнем виде. Да, люди должны будут переориентироваться. Но мы, в Латвии, всегда были чемпионами по адаптации на рынке труда.
Вот у нас всегда производилось очень много экономистов. Но каких? Отраслевых, при системе центрального планирования. Я не говорю, что они были плохими — просто годами заполняли одну табель. А когда система поменялась, это не стало нужным. И люди, которых уважали и им было «сорок плюс», оказались, по существу, выброшены на улицу.
Конечно, и сейчас в какой–то степени прогресс должен идти медленнее. Но должно ли что–то в этой области делать государство?
Мечта латыша у Азовского моря
— Вот уже скоро два года соглашению ЕС и Украиной об ассоциативном партнерстве. Каков ваш опыт в этой стране?
— Украинский опыт знаком. Я в свое время очень серьезно исследовал сектор сельского хозяйства. Мои партнеры, которые там давно работали, владели большими земельными площадями.
В Украине, в отличие от Латвии, все же можно выращивать виноград. Вино всегда меня интересовало, и мы полетели в Крым. Смотрели огромные старые крымские винодельни, чудесные виноградники на берегу Азовского моря. И тогда, и сейчас на Украине говорить о цене можно лишь условно. Но за их гектар в Тоскане я мог бы купить разве что 10 на 10 сантиметров.
Украине долгий путь еще идти. Конечно, вопрос не только в экономике. Я знал многих людей, больше в Киеве, хотя были и в Донецке, они придерживаются европейских ценностей. Сейчас Украина в этом отношении разделенная страна. Там есть огромный процесс в деле экономических реформ, но одновременно я слышу, что уровень коррупции везде…
Я понял, почему я не стал инвестировать свои деньги на Украине, — мне надо было находиться на месте. Уважение к собственности таково, что если ты там, то люди понимают, что это ты зарабатываешь. Хотя были менеджеры, очень хорошие… Но вот если бы я был на 20 лет моложе…
На Украине богатая земля, хорошие возможности. И жаль, что она находится в состоянии войны.
Цитаты
«Пузыри» в экономике образуются всегда, ибо спрос и предложение никогда точно не совпадают.
«Мы, в Латвии, всегда были чемпионами по адаптации на рынке труда».
Николай КАБАНОВ.