«Мы живём, как Маугли». Про жертв страшной трагедии в СССР давно все забыли
... Прямо посреди улицы с магазинами и гостиницей – полуразрушенное здание. «Это женское общежитие, сюда девочек поселили, что на швейной фабрике работали, — рассказывает мне местная жительница Сандра Хачикян. — Им счастье выпало — видите, только один подъезд, угол обвалился. Раненые были, но никто не погиб». «Получается, 38 лет уже помещение стоит, и никак его не снесут?» — удивляюсь я. «Такие руины ещё встречаются в городе, — вздыхает Сандра. — Власти утверждают — денег нет все аварийные здания убирать». 7 декабря 1988 года, в 11 часов 41 минуту в Гюмри (в то время – Ленинакан), Спитаке и Кировакане произошло страшное по силе землетрясение. 27 000 жителей Армянской ССР погибли, 140 000 стали инвалидами, 717 000 остались без крыши над головой. Это был почти полдень – с жизнью расстались дети в школах, рабочие на заводах, покупатели в универсамах: тела из-под развалин доставали ещё несколько месяцев. Поразительно, но даже спустя десятки лет тысячи людей живут во «времянках» — хижинах из листов шифера и проржавевшего металла (такие я видел в трущобах индийского Мумбаи), а то и вовсе в... цистернах для воды или бензина, где пробиты дверь и окна. «Нам очень не повезло, — вздыхает 58-летний инженер Ашот Тер-Гукасян, беседуя со мной у мёртвого здания общежития. – Советскому Союзу оставалось три года. И мы здесь – одни из самых пострадавших от его распада».
Жизнь среди руин
... С 1988 по 1991 год в Ленинакан приехали десятки тысяч рабочих со всего СССР – возрождать город, уничтоженный землетрясением. Трудились по 15 часов в сутки, возвели 10 000 квартир. «Тут были строители и из России, и из Белоруссии, и даже из Прибалтики, — объясняет владелец продуктового магазина Михаил Багдасарян. – Но, как только Союз развалился, все уехали по домам – финансирование прекратилось. Множество многоэтажек остались недостроенными. Делать нечего – бездомные жители разместились и там... главное, чтобы была крыша над головой».
Один такой дом я вижу близ улицы Савоян, наиболее пострадавшей от подземных толчков. Какой-то сюрреализм: в паре подъездов нет стёкол на окнах, между пролётами этажей отсутствуют лестницы. В других же подъездах кипит жизнь – развешано бельё, у подъезда судачат бабушки, мужчины возятся с автомобилями в гаражах. «Как можно жить в таком доме?! – поражаюсь я. – Ткни — всё посыплется, плюнь – перекрытия рухнут». «А что нам делать? – раздражённо отвечает мне пенсионерка Ануш Григорьянц. – На улицу в снег переселяться? Тут горы, минус тридцать зимой. Отопления нет, хоть электричество провели, и то слава Богу». Вокруг же самой улицы Савоян – настоящий кошмар. Возведённый в 1982 году фонтан насквозь проржавел и выглядит как инопланетный корабль. Напротив – разрушенная фабрика. Всюду – «времянки», или «домики», как называют их сами армяне. Из шифера, листов металла, с обязательной печью. Это совершенно ужасное и жалкое зрелище. Как в подобных условиях можно жить десятки лет, вести хозяйство – в голове не укладывается. Армения – независимое государство с 1991 года. Но проблемы людей, в одночасье лишившихся крова, до сих пор не решены. Ануш Григорьянц рассказывает – сначала жильё выдавали жителям с детьми дошкольного возраста, вот у кого уже учатся в школе – надо ждать. Старики по большей части и вовсе доживали остаток своих дней исключительно в «домиках». Почти никто из пенсионеров Ленинакана квартиру не получил, о них думали в последнюю очередь.
«Доживём или нет?»
... За автовокзалом Гюмри – ещё один посёлок из «домиков». Дела обстоят даже хуже – некоторые бездомные укрылись в цистернах для воды или бензина – там годами и жили. Несколько таких цистерн в посёлке стоят в ряд. «Это считалось довольно неплохо, — комментирует бывший сотрудник типографии Гамлет Шаумян. – Ведь многие «квартировали» в пассажирских вагонах, что привезли с железной дороги, одна семья в купе. Там вообще не повернуться, в цистерне хотя бы простор». Правда, говорят, что «жилых» цистерн нынче одна или две, люди оттуда переехали в «домики». Купить строение из шифера можно всего за 15 000 рублей, хотя у кучи народа нет и таких «заначек».
Пенсионер Сергей Матевосян и его сосед Ашот приглашают меня в «домик» — показать, как живут сейчас те, кто в 1988 году пострадал от землетрясения. Они говорят – это ещё везение. Власти предоставили им каменный «домик» (а не из шифера и не из цистерны), семья сама сделала пристройку, хоть немного места есть, дышать нормально можно. Печка для тепла, телевизор, шкаф, диван. «38 лет каждый год обещают дать квартиру, — грустно говорит Сергей. – Вокруг почти 2 000 «домиков» таких, тысячи людей — в подобных условиях. Не знаю, когда получим. Как президентские выборы – приезжают, говорят – будет вам квартира, а потом — ничего нет. Доживём ли? Понятия не имею. Одни старики здесь остались, кто помоложе – все разбежались». Матевосян признаётся – он скучает по СССР и жалеет, что тот развалился. «Я хотел бы там и дальше жить. Было всё хорошо при Советском Союзе, а сейчас что? Не нравится мне это». Никто из пострадавших от землетрясения жителей Гюмри не сомневается – просуществуй СССР ещё несколько лет — все они получили бы квартиры, строительство велось массовое. «Я надеюсь, кто-то из бизнесменов-армян в России, в США над нами сжалится, — произносит Сергей. – Пожалуйста, услышьте нас. Господи, почти сорок лет прошло, а мы по-прежнему на морозе в «домиках».
«Все нас забудут»
... Тысячи детей родились в «домиках», и другого жилья они не знают. Зато знают, как рубить ветки с деревьев, чтобы зимой было тепло, привыкли спать в одежде и стирать руками. За дровами идёт охота – их не так-то легко найти, да и стоят недёшево. Подростков в шутку зовут «Маугли», но смешного здесь мало. Полно тех, кто живёт в одной комнате с родственниками, прикованными к постели: среди них есть люди, ставшие инвалидами в 1988 году. Имеются упорные активисты, что пишут в международные организации, в благотворительные фонды, и случается, заграничные спонсоры покупают бездомным квартиры – от 10 до 20 в год. Но официальные цифры говорят, что в «домиках» заселено до пяти тысяч семей, а то и куда больше.
«Трудно сказать, сколько лет это будет продолжаться, — разводит руками Ашот Тер-Гукасян. – Мне хочется обратиться к вам – Георгий-джан, покажите, как мы живём, пусть богатые армяне в Америке и РФ увидят. Это поможет, как вы думаете?» «Сомнительно», — довольно кисло отвечаю я. «Вот и я так полагаю, — расстраивается Тер-Гукасян. – После провальной войны в Армению бежало 100 000 армян из Карабаха. Жилья у них нет. Значит, скоро появится ещё больше «домиков», и все про нас забудут. Да и раньше не особо помнили». «Среди ленинаканцев вера в СССР – на грани фанатизма, — высказывается Гамлет Шаумян. – Всем хочется лечь спать и проснуться в своей квартире, а не жаться в халупе из шифера. Да, много зданий восстановили. И церковь на главной площади, и кинотеатр, и мэрию. А мы остаёмся на улице. Жаль, наше горе не состоялось пятью годами раньше. СССР отстроил Ташкент и Ашхабад заново после разрушительных землетрясений. Нас бы он тоже восстановил. К сожалению, ему просто не хватило времени».