Нюся родилась в 1924–м в Винницкой области в селе на тысячу дворов. Маму звали Анна, происходила она из большой семьи зажиточных поляков Новохацких. Отец Трофим Затоковенко был хлопцем из украинской семьи попроще. Ходил на Первую мировую. Получил "георгия" и контузию. В коллективизацию деда–поляка раскулачили. Забрали корову, телушку, коня, пасеку с двадцатью ульями. В колохозе никто возиться с пчелами не хотел. Дед любил пчел, поступил в колхоз, построил шалаш и жил на пасеке. Трофим помер в 1934–м. От голода. Анна помешалась. Ночью подожгла дедов дом, обе двери заперла на килочки. Спас мамин брат Петро, выбросил Аню, свою дочь и шесть детей других сестер в окошко, а потом и сам вылез. Анну осудили на два года тюрьмы в Кривом Роге. Нюся мыкалась по теткам. Приехала с грудной дочкой мамина сестра тетка Дора. Она окончила ветеринарный факультет, получила диплом зоотехника и направление в Благовещенск. С дочкой сидеть некому было. "Бери Нюсю, вона тут нікому не потрібна", — посоветовала ей сестра, тетка Ирина. Нюся очень обрадовалась, что поедет на поезде. Ей было 11 лет.Приехали на Амур. Там большое животноводческое хозяйство. У тетки Доры в подчинении был целый штат работников. Она хорошо заботилась о Нюсе. Купила ей настоящие валенки, в каких все дальневосточники ходят, пальто еще, в школу устроила. Из командировок гостинцы привозила.Война шла уже два года. Школьные подруги пошли записываться в армию. Нюся тоже пошла, но ее не взяли, не было документов. После школы тетка Дора выправила ей метрику, правда под своей фамилией Лобова. Людей уже не хватало, в военкомате особо разбираться не стали, забрали и отправили на курсы поваров. Там было целых два батальона девчонок.Нюся хотела воевать на Украине, написала рапорт на Западный фронт. В штабе посмеялись и приказали собирать вещи. Погрузили на пароход. Через пять дней высадили в Николаевске–на–Амуре. Нюся пошла к родителям комвзвода лейтенанта Иутина, который дал их адрес. Они жили в центре города в хорошем двухэтажном доме для партийных работников. Мать лейтенанта звали Екатерина Федоровна, а имя отца Нюся не запомнила, помнит лишь, что на Иосипа Броз Тито был . Еще у них дочка была, Нюсина ровесница. Приняли Нюсю хорошо, неделю у них жила, рядом театр был, каждый вечер на спектакли ходили. Потом дали распределение на Сахалин. Пароходом доставили в Александровск–Сахалинский, а оттуда она попала в часть близ поселка Онор. Жили в тайге в палатках в 10 км от границы. там очень понравилось, ведь она считала, что повара не воюют, а тут ее записали в отдельный медицинский санитарный батальон. В медсанбате был молодой врач–офтальмолог Гороховский. Он хорошо пел тенором. Нюся тоже любила петь. Гороховский предложил попробовать дуэт. Они разучили партии Оксаны и Андрея из оперы "Запорожец за Дунаем". Имели большой успех.Нюсю потащили в штаб дивизии на смотр самодеятельности. Заняла там первое место. Обратно в тайгу уже не отпустили. При начальнике штаба дивизии был духовой оркестр. Дирижер оркестра имел высшее музыкальное образование. Решил поставить оперу полностью. Нюсе досталась партия Одарки. Успех был такой громкий, что дошел до материка. Всех вызвали в штаб 16–й армии в Николаевск–на–Амуре. Послушав, командующий армией приказал пошить солистам цивильное. У Нюси появилось из дешевой американской материи. Также ей сшили туфли из желтой кожи на высоком каблуке.Нюся осталась при штабе армии. За ней стали ухаживать офицеры. Больше других старался адъютант командующего — лощеный бабник и нагловатый сердцеед. Чтобы отвадить его, Нюся стала оказывать формальные знаки внимания одному скромному . Потом началась война с Японией.После войны Нюся демобилизовалась и поехала в Киев, поступать в консерваторию. Там с ней даже разговаривать не стали, потому что набор уже закончился. Снова помог дядька Петро. Закончив университет, он хорошо овладел французским и английским, остался в Киеве, работал корреспондентом, писал стихи, печатался. Используя свои знакомства, дядька Петро сумел записаться на прием к уполномоченному по культуре при Совете министров УССР профессору Михайлову. У того в кабинете стоял рояль. Пришла девушка–аккомпаниатор. Михайлов спросил: "Что хотите исполнить?". Нюся растерялась. Потом сказала, что хотела бы спеть "". Профессор послушал, опознал колоратурное сопрано, стал расспрашивать, откуда, кто родители, где Нюся живет. Узнав, что родителей нет и жить негде, задумался. Потом сказал, что Киев переполнен, мест нигде нет и предложил поехать в только что созданное музыкальное училище в Дрогобиче. Сказал, что даст сопроводительное письмо, там примут сразу же.Нюся поехала на Западную Украину. Кроме формы со срезанными знаками различия у нее был подходящего ей размера трофейный китель японского офицера и отрез шелка, которые ей всучил знакомый офицер из службы тылового обеспечения перед самым отъездом. В училище приняли, как и обещал Михайлов, дали адрес, где снять угол. Хозяева оказались добрыми людьми, сразу же поделились гражданской одеждой, предупредив, что в форме ходить опасно, особенно вечером.Прошел год. Внезапно в училище явился тот самый скромный капитан–артиллерист вместе с капитаном–начифином из 16–й армии. Оказалось, приехали свататься. Нюся уезжала с Дальнего Востока скрытно, никому не сказавшись. Артиллерист через кадровиков узнал, что поехала поступать в киевскую консерваторию, искал ее там, каким–то образом выяснил, что она Драгобиче, и вот, теперь, через свата–начфина просит руки и сердца. Как порядочная девушка Нюся отказала. Друзья уехали обратно в Хабаровский край не солоно хлебавши. Но артиллерист стал писать письма. Да такие, что у Нюси кружилась голова. Через год офицеры явились снова. Она дала согласие. Из трофейного шелка сшила платье. В нем пошла в ЗАГС. Еще через год, артиллерист выбил себе перевод в Прикарпатский округ. Во Львове оказалось туго с жильем. Пять дней сидели на вокзале. Артиллерист был предприимчивым и пробивным. Добился назначения в еврейское местечко Гайсин, где с расквартированием не было проблем. Там родился сын, а потом дочь. Назвали Витей и Ирочкой.Затем Польша — гарнизон в Легнице. В Северной группе войск Нюся стала известной певицей. , в концертных залах, пару раз пела для польского радио в Варшаве. Из Польши перехали в Ригу. Там она пошла работать телефонисткой на коммутатор ВЧ–связи. Муж ее был образованным и толковым офицером. Он хорошо знал математику и придумывал остроумные решения, чтобы получать высшие оценки на показательных стрельбах. В штабах его ценили и поэтому тормозили служебный рост, чтобы не потерять полезного кадра. До войны артиллерист закончил всего–лишь педагогическое училище. Он был сельским учителем, когда призвали в армию. Отправили в артиллерию, потому что там требуются знания, которые у рабоче–крестьянского большинства, как правило, отсутствовали вовсе. Для дальнейшего продвижения по службе требовалось высшее образование. Но в академию направление не давали под разными предлогами. Через пару лет уже должен был истечь возрастной ценз приема на учебу.И тут Нюся исполнила свою ключевую роль. Из обновленного издания справочника абонентов она узнала, что на должность начальника кадровой службы Московского округа назначен , с семьей которого они делили один дом в Польше. Его дочь была ровесницей Ирочки, они учились в одном классе, отношения были добрососедскими. Как–то раз Нюся воткнула штекер в нужное гнездо, назвала дежурные позывные: "Радуга" ответьте "Горизонту", и запросила связь с Зуевым от имени командующего Прибалтийским округом. Это серьезное нарушение устава и большой риск, поскольку ВЧ–связь может слушать телефонист на приземляющем коммутаторе. Зуев ответил, Нюся представилась и попросила простить самовольство. Но Зуев только обрадовался, сказав, что не на шутку встревожился, недоумевая, зачем понадобился командующему округом. Они немного поговорили о детях, потом Нюся обратилась к генерал–майору с просьбой. Знала, что начальник кадровой службы Прибалтийского округа, не дававший мужу направления в академию, старый фронтовой товарищ Зуева. Тот выслушал и обещал помочь.Нюся стерегла их разговор почти месяц. Соглашалась на замены, работала по двое суток подряд, боясь пропустить вызов "Радуги". Наконец, ей повезло. Зуев позвонил в ее смену, она соединила с кадровиком и слушала их разговор. После дружеских приветствий, обмена новостями и пары скабрезных анекдотов Зуев сказал своему другу: "Слушай, у тебя есть офицер, с которым я служил в Польше, его фамилия...". Дальше повисла пауза, Нюся догадалась, что Зуев не может вспомнить. Она на пару секунд выдернула штекер кадровика и назвала фамилию. Зуев крякнул от неожиданности, но быстро взял себя в руки и продолжил разговор. Он хорошо рекомендовал артиллериста и попросил дать ему направление на учебу в Москву. Кадровик прямо не возражал, но отвечал уклончиво. Тогда Зуев произнес: "Я прошу тебя, как друга, и как коммуниста". В 60–е годы Вооруженные силы СССР озаботились химическим и бактериологическим оружием. Войска химзащиты требовали высокообразованных кадров. Так артиллерист стал химиком. Через год из Риги к нему в Москву переехала семья. Ирочка устроилась работать в библиотеку Академии Химзащиты в Лефортово. Поскольку там густо прочих военных учебных заведений, скоро она познакомилась с курсантом Военного института иностранных языков. Через год после их знакомства родился я. сейчас 92 года. Она почти ослепла, с трудом ходит. Память тоже уже не та. Эта история собрана из разных отрывков ее воспоминаний, поэтому, как и прочие, не претендует на абсолютную достоверность. И артиллериста, и Ирочки уже нет в живых, уточнить детали возможности нет. Вместе с тем, это рассказ о жизни вполне обычного человека, на судьбе которого отразились жернова истории XX века. Сегодняшним днем мы обязаны не политическим режимам, не их лидерам и идеологиям, а судьбам обычных людей, наших стариков. Давайте беречь их и память о них.
Написал
на
/
