«Айгель породила свою жуткую мифологию и плещется в ней как рыба»
«ВСЕ РАВНО В НАШУ МУЗЫКУ В ТАТАРСТАНЕ НЕ ОЧЕНЬ ВРУБАЮТСЯ»
«Я просто записала все как есть, хотя и осознаю, что слушателю, может, и не понятно ничего. Например, история про судью Фирузу. Это песня про Верховный суд Татарстана. Заключенный на экране, весь суд по скайпу идет. Судят тройками, и все судьи всегда единогласно голосуют. В Верховном суде Татарстана действительно была судья, которая пожалела пацана, и потом ей вставили нехило», — рассказывала весной изданию The Village поэтесса из Набережных Челнов и участница электронного дуэта «Аигел» Айгель Гайсина. Рецензии на альбом «Аигел» под названием «1190» пестрили восторгами музыкальных критиков, а оригинальный клип на песню «Татарин», по сюжету которого освободившийся из мест не столь отдаленных обаятельный гопник, меняющий по ходу дела темный спортивный костюм на светлый, отправляется на приключения в городские джунгли и, победив всех врагов, встречает свою принцессу из спального района, набрал 1,5 млн просмотров на YouTube. Но, несмотря на это, многие, особенно в родной республике, узнали о Гайсиной только на этой неделе после того, как дуэт «Аигел» выступил все с тем же «Татарином» в эфире «Вечернего Урганта».
Реакция зрителей оказалась самой разнообразной. Даже читатели «БИЗНЕС Online» разделились в диапазоне от «как бы это развидеть?» до «увидел очень интересную работу со словом, интересную подачу, актуальную». При этом приставучий рефрен с неправильными ударениями «а мой парень — татарин, в любви авторитарин» наверняка запомнился многим. Добавила перца для интернет-комментаторов и то, что в песне присутствует и татарская речь.
«Нас позвала, мы приехали, сыграли и уехали», — лаконично описала свое выступление в «Вечернем Урганте» в коротком разговоре с «БИЗНЕС Online» сама Гайсина. Сама она с республиканскими СМИ общаться сейчас не очень хочет: «Все равно в нашу музыку в Татарстане не очень врубаются». И уверена, что любое интервью только приведет к массе негативных отзывов, а «у нас этого добра и так навалом».
Между тем, музыкальные критики даже пишут о том, что «Аигел» фактически создали новый жанр в отечественной электронной музыке – судебный рэп. А ее поэтический талант еще раньше был признан, к примеру, Верой Полозковой и Дмитрием Быковым, написавшем предисловие к поэтическому сборнику Гайсиной «Суд». «Айгель Гайсина, — говорил он, — не просто хороший, а значительный поэт. И находится она там, где надлежит находиться в такие времена серьезному поэту: в тюремных очередях». «Это поэтесса, на которую я обратил внимание грешным делом ещё десять лет тому назад... Нет, не десять, вру. Это сколько же ей было? Года ей было двадцать три... Шесть лет тому назад, когда мы приезжали в Казань на „Аксеновские чтения“. И там был устроен такой парад местных поэтов, и несколько авторов внимание моё привлекли. Айгель Гайсина в их числе, потому что она бард. Им как-то легче в этом смысле с просодией, и музыка помогает находить разнообразные какие-то штуки. Вот Гайсина прочла несколько стихов, выдержанных в очень своеобразном размере», — вспоминал Быков в своем эфире на «Эхо Москвы» год назад и даже прочел одно стихотворение автора из Набережных Челнов. Правда, сейчас, услышав вопрос корреспондента «БИЗНЕС Online» о музыкальном феномене «Аигел», известный литератор сказал, что вопрос ему кажется некорректным и повесил трубку.
«НЕ ДОКАЗАНА ВИНА, НЕ СУДИТЕ ПАЦАНА»
Причем же здесь судебный рэп, Верховный суд Татарстана и судья Фируза? Дело в том, что «1190» — это количество дней, которое по приговору суда должен провести в колонии строгого режима ее молодой человек, за покушение на убийство...
Весь альбом удивляет своей тюремной лирикой. Это, наверное, и стало откровением для публики, поскольку все эмоции хрупкая челнинская девушка пропустила через свою душу, столкнувшись с судебной и тюремной системой. Хотя раньше, по свидетельству хороших знакомых с творчеством Гайсиной, в ее репертуаре были совсем другие композиции. А теперь ее персонажи – следственные органы, осужденные-обреченные. Ну и в стилистике жанра некая романтизация процесса – «не доказана вина, не судите пацана...»
Сама участница дуэта «Аигел» во всех интервью подчеркивает, что суд и приговор по нему были несправедивыми: «Меня поразило, что по логике системы в нашей стране все убийцы. Каждого можно поймать за шкирку и обвинить в покушении на жизнь — а ну-ка докажи обратное, время пошло. А доказать невозможно, потому что покушение — умысел в голове, его не видно, и если ты живешь в стране, где работает презумпция виновности, то виновность — твоя имманентная характеристика. В общем, можно вечно про все это рассказывать...»
Хотя у другой стороны и несколько иная версия событий. История, которая стала толчком к настоящему прорыву в творчестве Гайсиной, нелепа и тем самым страшна. Когда-то челнинская поэтесса состояла в браке с Михаилом Остудиным, называющим себя панк-исполнителем. У них родилась дочка, но как это часто бывает в современной жизни, пара через какое-то время разбежалась. Айгуль вернулась из Казани в Челны. «С Айгуль мы разошлись пять лет назад. Но воспитывали общую дочь, которая 2-3 месяца в год проводила с нашей семьёй в Казани, — рассказывает Остудин „БИЗНЕС Online“. — Я оплачиваю ребенку детский сад и выплачиваю алименты».
По словам нашего собеседника, история, которая сейчас составляет основу мифологии песен Айгель, началась зимой 2015 года в Таиланде. Друг его бывшей супруги, музыкант группы «Так красиво темно» Темур Хадыров, находясь за рулем байка с Айгуль и дочкой Михаила, попал в ДТП, в результате которого обе они получили легкие травмы, приезжала «скорая помощь». «Информацию об этом инциденте от меня зачем-то пытались скрыть, и узнал я о нем от третьих лиц. Сразу после возвращения в Россию дочь гостила у меня, после аварии на руке у нее остался шрам. Объяснить причины ДТП Айгель внятно не могла, утверждая, в частности, что за рулем находилась она, а байк вообще стоял. Я решил при случае спросить об этом Темура, так как считаю себя полноправным родителем, который вправе знать, что происходит с моим ребёнком, особенно когда речь касается его здоровья», — говорит Остудин.
Случай подвернулся, когда он привез дочку в Челны. Он увидел выезжающего со двора Хадырова, попросил его припарковаться и прояснить ситуацию. По его словам, в грубоватой форме, но без мата и оскорблений. «Темур вышел, держа в кармане нож, несколько раз нецензурно послал меня, игнорируя вопрос, а затем стал тыкать мне в лицо средним пальцем свободной руки. Я не выдержал и ударил его головой в нос. Он упал, а когда стал подниматься, я заметил нож в его руке. Не желая продолжения конфликта, я побежал. У меня тогда была травма ноги, поэтому убежать не получилось. На перекрестке Темур меня догнал и принялся наносить удары ножом. Я, в свою очередь, пытался защититься руками. Автомобили ехали мимо, пока не остановилась машина с двумя парнями. Сперва они кричали, а потом вышли, спугнув Темура. В результате я получил три колотых раны: на правой руке (сквозное в предплечье, перебившее нерв, в плечо) и одно в бедро, которое я получил, упав на спину, и отталкивая нападавшего ногами», — вспоминает Остудин.
«После больницы нас с Темуром доставили в полицию, где мы написали по заявлению друг на друга», — продолжает он. С первого дня, говорит Остудин, его бывшая жена и ее молодой человек знали, что он пойдет в суд, но на протяжении всего времени уладить конфликт в досудебном порядке попыток не предпринимали. «Если не считать периодические попытки Айгуль шантажировать меня запретом на общение с дочкой и угрозами ответного иска в мой адрес, суд по которому закончился мировым соглашением. Более того, они скрывали это происшествие от родственников Темура, что и привело к плачевным последствиям в дальнейшем. При этом всем, я действительно считаю, что приговор в виде реального срока слишком суров», — резюмирует Остудин. В итоге в 2015 году Хадырова приговорили к трем годам строгого режима по ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 105 УК РФ — «покушение на убийство». В ближайшие месяцы он может выйти на свободу по УДО.
Между прочим, по словам Остудина, именно он в свое время познакомил Гайсину с Ильей Барамия – питерским музыкантом, вторым участником дуэта «Аигел». Случилось это еще в 2011 году, когда Остудин проводил фестиваль «Трипфест» и привозил коллектив «Елочные игрушки», участником которой был Барамия, в Казань.
«Я спокойно отношусь к творчеству Айгель. Она породила свою жуткую мифологию, и плещется в ней как рыба в воде. Меня лишь озадачивают те интервью, где она однобоко описывает ситуацию, о чем я ей не раз говорил. На полуправде справедливости не добьешься. Надеюсь, что эта история будет просто точкой отсчета для ее дальнейшего творчества. Желаю ей поскорее отыскать вдохновение в иных темах и освободиться от того мрака, в который она добровольно погружается сама и тянет за собой других людей», — говорит Остудин.
«ОНА ГЕНИЙ, И ЭТО ДАВНО ИЗВЕСТНО»
Между тем в самих Набережных Челнах о поэтессе и певице Гайсиной знают давно. «Я не знаю, почему люди не замечали Айгель предыдущие 15 лет. Она — гений, и это давно известно. Она прекрасный поэт и замечательный музыкант. Я впервые ее услышал, когда ей было 17 лет, и сразу понял, что у этой девочки все будет», — рассказывает «БИЗНЕС Online» челнинский поэт Анатолий Ухандеев и признается, что ему не нравится та внезапная слава, которая напала на его землячку. «Айгель вовсе не про зэков пишет. Конечно, любой поэт пишет про том, чем он живет. Сейчас в жизни у нее такая ситуация, соответственно, и такие песни. Ее главная тема не в этом, а в любви. Причем в самом сложном смысле этого слова. Написала она пару простых хитов, они зашли. Но никто не говорит про сложные песни к альбому „1190“. Взять ту же „Арию судьи“. Там крутой острый и болезненный текст, но песня не будет хитом, поскольку нельзя поставить на радио, прокрутить по „Первому каналу“, — уверен наш собеседник, который опасается, что, когда закончится вся эта личная уголовная история и будут написаны другие песни „публика – дура“ все равно будет требовать прежнюю тематику.
„Когда долго пытаешься чего-то добиться, когда-нибудь это выстреливает. У нее есть талант, поэтому, все не с проста, — считает блогер из автограда Ринат Гайнутдинов. — И Айгуль, и Илья – из них получился отличный союз. Я был на концерте в мае в Москве, и был удивлен, что публика поет ее песни. При том, что это было одно из первых выступлений вообще с проектом „Аигел“. Понятно, что в сети были доступны аудиозаписи. И Вера Полозкова пришла...» Гайнутдинов в разговоре с «БИЗНЕС Online» вспомнил, что творческих проектов у Гайсиной было немало: «У нее до этого был отличный проект „Как красиво темно“, с гитарой она со школьной скамьи не расстается. Мне кажется, многим понравится творчество Айгель. А нынешний проект получился целостный, серьезный, тематический. А дальше будут новые проекты, горизонты. Не знаю, будет это именно электронная музыка, или в акустике, или с музыкантами, но Айгель мы еще услышим».
«ОНА НЕ ВЫРАЩЕНА ШОУ-БИЗНЕСОМ, ЭТО ОТДЕЛЬНЫЙ ПЕРСОНАЖ»
Эксперты «БИЗНЕС Online» оценили музыкальный проект «Аигел» и факт появления дуэта в эфире Первого канала.
Борис Барабанов - музыкальный обозреватель ИД «Коммерсант»:
- Проект «Аигел» – это сочетание вещей, которые по отдельности существовали в нашей популярной музыке, но вместе никогда не функционировали в рамках одного блока произведений, и в данном случае дали взрывной эффект. У нас, конечно, отдельно существовала тюремная лирика, много красивых девушек со сцены ее исполняли, у нас есть отдельно прекрасная модная цепляющая электронная музыка, но вместе это никогда не существовало. Плюс еще такая провокационная визуализация и то, как они все это сделали – получилось очень удачно. На это среагировало огромное количество людей, причем как со знаком плюс, так и со знаком минус. Безусловно, для меня это одно из самых главных имен и событий в музыке в этом году.
Я не думаю, что со временем она поменяет тематику, это история, которую можно рассказывать бесконечно. Дело не в том, что она пишет о человеке, сидящем в тюрьме, она говорит о том, о чем говорят обычные люди между собой. Она берет реальность. Если в ее жизни исчезнет эта коллизия, она сможет брать сюжеты из какой-то другой жизни, и говорить о других людях. Она это и делает. Единственное, в какой-то момент она может перехотеть заниматься этим. И это будет понятно. Она не выращена шоу-бизнесом, это отдельный персонаж. Но если она продолжит писать музыку и стихи, то в состоянии держать внимание аудитории. То, что «Первый канал» среагировал на это яркое явление в нашей музыкальной жизни – это только заслуга редакторов конкретной программы. Не знаю, как это у них получилось. «Первый канал» позволяет иногда такие исключения на фоне абсолютно пропагандистской лавины, типа сериала «Спящие» со вполне четко расставленными акцентами, выдать такой номерок.
Денис Бояринов — шеф-редактор раздела «Современная музыка» Colta.ru:
— Мне кажется, что это хороший текст, и хорошая музыка. Хотелось надеяться, что именно это привлекает людей в проекте. А, во-вторых, во многом это связано с тем, что не хватает в музыкальной культуре сильного женского интересного голоса, потому что мужчины, к сожалению, доминируют. Особенно в русском рэпе. И поскольку «Аигел» ближе к этой культуре, то это меняет ситуацию. То, что «Первый канал» показывает теперь подобные выступления, это только к лучшему. Фильтрация, которая происходила по части современной культуры, начинает уменьшаться, за счет привлечения явно андеграундных проектов. Потому что вся культурная и живая жизнь выходит из андеграунда. Это здоровый признак.
Ильяс Гафаров — основатель татарского лейбла Yummy Music, музыкальный продюсер:
— Я знаком с ней только по интернету. Ее поддерживают авторитетные музыкальные СМИ и другие лидеры мнений, что говорит о серьезном уровне подхода к делу. Это хорошая, интересная поэзия на русском, плюс самобытная электронная музыка, что сейчас очень востребовано. А региональный компонент является уже вишенкой на этом торте. Насколько я знаю, она уже много лет на сцене, поэтому она полностью готова к большому успеху.