За невыполнение стратегических задач в России не наказывают - выступление на Московском финансовом форуме 8 сентября 2017 года

АЛЕКСЕЙ КУДРИН:

– Как государственное управление влияет на экономический рост? Мы всегда за то, что государство должно уходить из бизнеса. Но его роль как системы управления, как организатора условий, принципов ведений бизнеса, которые через законодательство осуществляются, через регулятивные механизмы - она должна даже повыситься. Это произойдет, если государственное управление начнет более серьезно отвечать на вызовы нынешней экономики, меняющихся процессов, технологий. Нынешнее государственное управление, на мой взгляд, серьезно отстает от запросов экономики по качеству.

У нас нет стратегического планирования и тем самым управления, хотя у нас есть закон о стратегическом планировании. У нас ключевые цели, которые мы ставим каждый раз на какой-то средний или долгосрочный период, не выполняются. И никто за это не несет никакой ответственности. За текущие поручения президента наказывают, за текущие поручения правительства - двух-трехмесячные - три года требуют исполнения, наказывают. А за исполнение стратегических задач у нас в стране не наказывают. У нас нет даже системы мониторинга, постоянного отслеживания стратегических задач. Я попытался найти отчетность за реализацию национальных проектов, о которых мы много говорили - такой отчетности нет. То есть мы не знаем результатов выполнения ключевых, национальных проектов страны. Это первое.

Второе - превалирование текущих задач над стратегическими. Это как бы продолжение тезиса, но вот наш опрос показал, что чуть больше 80% чиновников занимаются текущими задачами, а не стратегическими. И большая часть занимается не своими функциями, которые относятся к этому сотруднику, а занимаются какими-то сиюминутными задачами, в том числе поручениями, которые, как правило, выходят за рамки их обязанностей. Но такие поручения поступают. Такова неэффективность нашего управления.

Другая проблема – сильное отставание по скорости принятия решений в государственном управлении. У нас есть регламенты, у нас месяц можно отвечать на какой-то запрос, два месяца. Выдача какого-то решения происходит два-три месяца и больше. Сегодня такими сроками бизнес уже не меряет свои задачи. И самое главное, что состояние технических процессов, лучших в мире практик позволяет существенно сократить принятие решений на основе получения информации, анализа и принятия решений. Я сам знаю, как чиновники перегружены, они знают, что у них месяц на ответ на какой-то запрос или поручение. Они это откладывают.

МОДЕРАТОР - ВЛАДИМИР МАУ:

– Алексей Леонидович, а вот более быстро принятое решение будет лучше, хуже или это в принципе не важно?

АЛЕКСЕЙ КУДРИН:

– Я как раз говорю для тех случаев, когда оно может быть принято быстрее, и это будет лучше, если оно, конечно, не страдает по качеству. Сегодня можно сократить в три, пять, а может, и больше раз принятие каких-то решений, в том числе на основе технических новых достижений. Вот Джек Ма, «Алибаба», кто знает, много сейчас о нем легенд, он для своего банка «МIB Bank» такой лозунг установил, который должен преобразоватьвесь банк – «310». Несколько лет работали сотрудники, чтобы выйти на реализацию лозунга «310». Что такое «310»? Три минуты – заполнение ручное клиентом своего запроса, один – это одна секунда исполнения, ноль – никакой ручной работы при исполнении, все должно осуществляться в автоматическом режиме. И собственно, это преобразовало его бизнес. Например, я думаю, что мы скоро должны будем освободиться в значительной степени от аудиторов и бухгалтеров, потому что их работу будут выполнять машины.

МОДЕРАТОР:

– С праздником, финансовые работники.

АЛЕКСЕЙ КУДРИН:

– Вы знаете, мы перейдем к более творческой работе. Останутся только те, кто принимает реальные решения, принимает творческие решения или готовит проекты, реализует управление изменениями, постоянно соответствует тем вызовам, которые есть. Сегодня нам нужно и стратегическое управление, и уточнение функций государства.

Еще несколько тезисов. Счетная палата говорит, что за годы цифровизации создано более 400 систем электронного правительства для разных министерств, которые не стыкуются между собой. Потратили сотни миллиардов рублей. Но самые серьезные достижения – это МФЦ, единое окно исполнения услуг. Так вот, мы на внешнем контуре обеспечиваем и пытаемся обеспечить четкость и взаимодействие с клиентом, а внутри государственной машины при неизменении тех процессов, которые сегодня происходят, у нас хаос и все время сбои идут. В связи с этим предложение ЦСР - в течение 6 лет провести полную инвентаризацию функций и тем самым убрать лишние звенья, лишние документы, лишние подписи, прежде всего, в общении самих министерств, в межведомственном общении. И сегодня нам скорее надо будет идти от так называемого понятия жизненной ситуации. Выдача паспорта, выдача лицензии, выдача справки, где мы должны собрать межведомственную группу и определить, как можно спрямить, сократить все потоки информации для решения этой конкретной ситуации. Оказывается, что если мы не будем делить себя на ведомства, а будем каждую ситуацию решать на межведомственном уровне, определим какой-то новый алгоритм, то мы можем сокращать в пять, в десять и больше раз сроки предоставления этой информации. Мы должны уйти от бумажных носителей и лишних функций. Одна моя знакомая недавно в аэропорту получала багаж потерянный. Она говорит, надо было одностраничных документов заполнять три копии самостоятельно вручную. Зачем это? Сегодня мы видим в работе госорганов других стран сокращение числа документов и справок, которые нужно самому заполнять. Другой мой товарищ - Герман Греф - мечтает, чтобы общение с государством у нас превратилось в одномоментный акт. Вошел в экосистему, идентифицировал себя, а дальше ты пользуешься всеми услугами автоматически.

МОДЕРАТОР:

– Нет, но Герман хочет, чтобы общение с государством было только через окно Сбербанка, я так понимаю.

АЛЕКСЕЙ КУДРИН:

– Дело в том, что, как человек, борющийся за конкурентоспособность, он предлагает такие услуги государству. Если другие не будут суетиться, то действительно, скоро все будем идти через окно Сбербанка. Но я думаю, что другие банки тоже подсуетятся. И когда, допустим, мы рассчитали, какой может эффект принести вот эта цифровизация системы управления за 6 лет, то выяснили, что за счет не просто увеличения интенсивности труда чиновника, а за счет применения современных методов мы можем на треть сократить чиновников за 6 лет и сократить издержки на государственное управление. В масштабах страны это прибавка в 0,3% ВВП. Это существенный ресурс, который можно перенаправить на другие цели.

Правительство приняло программу «Цифровая экономика» очень своевременно. Нам нужно пройти процесс цифровизации всех отраслей. Но, к сожалению, в этой программе отсутствует раздел «Цифровизация государственного управления». ЦСР готовит эти предложения, поэтому я думаю, то ли в эту программу это должно войти, то ли стать новой программой в рамках новой реформы государственного управления. Потому что мы считаем, что можем, в том числе используя эти технологии и новые принципы управления, в течение 6 лет перейти к примерно средним цифрам по ОЭСР, по количеству государственных функций и надзорных органов. Это примерно в два раза меньше, чем сегодня. Тем самым существенно снизить нагрузку на бизнес, способствовать принятию более быстрых, более качественных решений. Это положительно повлияет на экономический рост.

* * *

АЛЕКСЕЙ КУДРИН:

– Я хотел бы подключиться к дискуссии о кадровом потенциале нашей госслужбы. Здесь очень большие резервы. Но сначала я прокомментирую некоторые раннее прозвучавшие вещи. Я уже сказал, что цифровизация в госуправлении очень много решит и оптимизирует много процессов между нашими министерствами и ведомствами, многократно сократит сроки исполнения многих решений. ЦСР разработал концепцию государства как платформы. Я многие признаки ее уже назвал, но это в общем, когда через некую систему, компьютер, телефон человек получает максимальное количество решений, услуг во многом в автоматизированном виде или участвуя в диалоге. Таким образом, ему не нужно ходить, обивать пороги, ждать месяцами. Это все идет в режиме реального времени. Сделать все это реально.

Кроме того, мы иногда недооцениваем, что у нас уже серьезные достижения есть. Очень быстро движется по пути цифровизации ФНС, наша Федеральная налоговая служба, Федеральное казначейство. Мало кто понимает, что это две крупнейшие почти платформы - все признаки платформ цифровых они имеют - обслуживая и взаимодействуя со всеми налогоплательщиками или со всеми бюджетными получателями. Еще как минимум одна платформа – это биржа. Ко всем этим трем финансовым институтам я имею отношение, на бирже я сейчас председатель совета. Если «Алибаба» в секунду проводит примерно 180 тысяч операций по запросам граждан, биржа наша примерно с такой же интенсивностью в секунду проводит свои операции. Греф обещал построить еще одну платформу на базе Сбера, которая существенно выходит за рамки только финансовых операций, начинает выполнять любые операции, например, оказывать госуслуги.

Можно также все настроить так, что не придется контрольным органам выходить на проверки. Просто по базам данных, которые накапливаются в результате финансовой деятельности, любых других операций при цифровизации мы будем видеть прозрачно, что происходит, и соответствующие алгоритмы будут говорить, нужно ли где-то что-то особенное проверять. Вот одно из правил контрольно-надзорной деятельности, которое я считаю возможным реализовать в ближайшие 6 лет.Такого рода механизмы будут предупреждать предприятие о том, что оно где-то отклоняется от нормы, предотвращать ситуацию, когда надо выйти, найти какую-то проблему, начать судиться, через три инстанции проходить, а потом и через суд не всегда справедливый. У нас есть возможность провести революцию в госуправлении, во взаимоотношениях с нашими клиентами и предприятиями.

Еще одна реплика, связанная с тем, что нам Михаил Абызов говорит о работе, связанной с изменением бюджетной росписи, о том, что Минфин немного бюрократизировал эту сферу. Когда я там работал, сроки изменения бюджетной росписи были 60 дней. Сегодня – 14. Минфин поставил задачу – 6. Поэтому скорее всего уже этой проблемы нет. Думаю, речь идет немного о другой проблеме. У нас есть правило: бюджет утверждается и все строчки защищаются в Думе, они определены. Может ли исполнительная власть поменять их легко, сказать, например, что стройка будет не в образовании, а в здравоохранении, не школы будем строить, а дорогу? Это должен решать законодатель. Нужно ли увеличивать настолько свободу исполнительного органа, чтобы он мог игнорировать позицию законодателя? Здесь тоже должна быть определенная гибкость, но она может быть только до определенных границ. А Минфин и

Казначейство исполняют волю законодателя, следят, что можно изменить, и если это действительно нужно - обратиться к законодателю и получить его разрешение.

– Хотел бы перейти к еще одному тезису. Про качество работы чиновников. Здесь с Алексеем Комиссаровым хочу согласиться, что качество чиновников, их компетенции, культура имеют важнейшее значение. И сегодня одна из главных проблем - недоверие даже внутри самой системы власти, многократная перепроверка решений и друг друга. Вот почему мы плодим контрольные органы. Контрольные органы – это нагрузка и дополнительный налог за недоверие в обществе, когда мы сто раз перепроверяем одно и то же. В этом смысле мы сильно отстаем и от Сингапура, и от Китая, и от других стран. В доверии как к органам госвласти, так и в межличностном общении. Есть два самых серьезных препятствия на пути к быстрому экономическому развитию. Власть должна предпринять меры, чтобы исполнять свои обещания и быть прозрачной. Надо, как Сингапур, быть более открытыми. У нас сегодня нет доступа к информации. Сегодня по закону обязательны опросы, которые должны проводиться для оценки всех органов власти. Проводит их ФСО. Данные засекречены. Иногда наши министерства выдают положительные кусочки этих опросов о себе. Закон-то принимался для того, чтобы общество могло оценить качество работы власти. Мы можем спорить о методологии, в том числе обсуждать, должна ли быть выложена методология этих опросов. Как член Общественного совета при МВД столкнулся с этим. Сейчас получается, что министерство о своей работе не говорит, отдали ФСО и все, вопрос закрылся. Мы не знаем результатов.

Нужно внедрить по сути то же самое, что сегодня есть в лучших корпорациях – управление персоналом полного цикла, систему набора на госслужбу, требования, кого можно на долгосрочный, а кого на срочный контракт. Когда можно привлекать экспертов на срочный контракт для решения определенной проблемы. Нам нужно разделить процессы и изменения, нам нужно начать управлять изменениями. Появились подразделения по управлению изменениями. Изменения в системе управления должны происходить постоянно. Некоторые процессы будут оптимизироваться все время. По нашим оценкам, в каждом министерстве будут происходить десятки, а иногда и сотни постоянных изменений, когда отдельную декларацию, отдельный алгоритм будут упрощать непрерывно по просьбам граждан где это можно сделать. Управления изменениями в системе госслужбы должны стать постоянной функцией. Это, по сути, проектный подход. Изменили какой-то процесс, упростили его или наоборот - он усложнился, мы тоже об этом должны думать, если возникли новые процессы в обществе.

Госслужащие должны накапливать определенные компетенции и реализовывать их. Должно идти непрерывное образование госслужащих каждых год. Сейчас в технологиях системы управления происходит такого рода изменения, что нужно каждый год доучивать специалистов. Они каждый год одну или две недели должны проводить на курсах. В части управления изменениями нам нужен управленческий спецназ, высококвалифицированные специалисты, которые могут проанализировать и предложить порядок изменения. В каждом министерстве они будут сами набирать группу специалистов, которые помогут им изменять свою работу. Должно быть поощрение инициативы, определение положения чиновников в самой системе. Контрольные показатели госслужащего, по которым он оценивается, должны действовать постоянно. Уже созданы системы постоянного мониторинга качества работы. Где-то они работают в автоматическом режиме, есть комиссии, которые подводят итоги. Идёт соответствующая ротация. В результате применения всех этих мер, повышения управленческой культуры - если мы поставим такую задачу - в течение 6 лет мы можем проблему коррупции в России снять в принципе. Она все равно будет где-то оставаться, но перестанет быть проблемой. Сегодня это возможно в силу уже имеющихся практик и технических возможностей, которыми мы можем воспользоваться.