ПСМ-110. Чириков и Горький. I
Нельзя не сказать, что об этом предмете кое-что писали проф. В.Е. Кельнер [1, с. 264-265], [2] и проф. М.В. Михайлова [3, с. 180-183, 186-187]. Полезны также составленная проф. С.А. Венгеровым статья о Е.Н. Чирикове [4, с. 201], как и сборник «По вехам...» [5], [6], с предисловием Ф.Г. Мускатблита, правда, освещавший главным образом отголоски «чириковского инцидента» с участием П.Б. Струве и П.Н. Милюкова, соответствующий фрагмент книги критика Ю. Александровича (А.Н. Потеряхина) [7, с. 208-220] и публикацию проф. А.В. Бобырем воспоминаний Е.Н. Чирикова [8].
Однако, этих материалов явно недостаточно для правильного понимания «чириковского инцидента», поэтому мне и приходится писать настоящий пост.
Как можно обрисовать эпизод из эпохи реакции, когда русская печать около двух недель марта 1909 г. потратила на освещение «чириковского инцидента»?
Это «Бобок» Ф.М. Достоевского в сочетании с его же пророчеством «жиды захватят еще гораздо больший круг действий в литературе».
Почему?
«Чириковский инцидент», в частности, освещался в статье А.В. Пешехонова: начав с разсуждений о русской интеллигенции в эпоху реакции, он перешел от гендерного [9, с. 120] к еврейскому вопросу [9, с. 123-124], а затем к сборнику Вехи.
Итак, в связи с «Крыльями» М.А. Кузмина, А.В. Пешехонов упоминает анкету по вопросу о гомосексуализме в некой неназванной им столичной газете. На самом деле, таких анкет было по меньшей мере две: в 1907 г. в столичных газетах Свободные Мысли и Русь; о первой анкете известно из двух фельетонов К.И. Чуковского [10], [11], однако, поскольку А.В. Пешехонову запомнился отзыв «Курсистки», доказывавшей отсутствие предосудительности в гомосексуальной проституции среди учащейся молодежи (должно быть, в подражание благотворным примерам античности, см. например пост Д.Е. Галковского F5. Заметки на полях. Америка и Рим), постольку речь идет об анкете Руси, упоминаемой в фельетоне А. Яблоновского («эти «содомские письма» — разве это имеет что-нибудь общее с литературой и ее природными задачами? (...) человек нашел себе «второго отца», потом 40 лет думал и не додумался, что продавать свое тело похотливым старичкам — вещь безнравственная и омерзительная») [12]. Разумеется, декадентский «Бобок» критиковали как М. Неведомский слева, считавший одной из причин успеха декадентов «огромное нервное утомление» молодежи после поражения Первой Русской революции [13], так и справа И.А. Гофштеттер, считавший, что раз «революция это — своего рода декаданс отживающей государственности», то «декадентство имеет поэтому неоспоримое право примыкать к революции», добавляя, что революции не следует «примыкать к декадентству», т.к. «передовое» мировоззрение декадентов, например, в вопросе о гомосексуализме, «сложилось на возмутительной скупке голодных тел» и есть «культурно-исторический продукт классового хищничества» [14], как например у монархиста Б.М. Юзефовича, растлителя юношества, упоминавшегося в посте ПСМ-110. 1902: Рачковский vs Витте. Характерно, что, как указывает проф. В.Е. Кельнер [1, с. 266], [2], «чириковский инцидент» возник как столкновение реалиста Е.Н. Чирикова с декадентами А. Волынским (Х.Л. Флексером) и О. Дымовым (И.И. Перельманом) по вопросу об отказе от бытописания, о тезисе «смерть быту», декларированном С.П. Дягилевым в 1902 [7, с. 209] или в 1905 г. [15, с. 151]. Более того, пьеса Е.Н. Чирикова «Белая ворона» (1908), столичная премьера которой состоялась в сентябре 1908 г. [8, с. 412], а в феврале 1909 г. ее поставили в московском Малом театре, т.е. незадолго до «чириковского инцидента», получила плохую критику «как пьеса умершего быта, причем в рецензии вообще служилась панихида о быте» [16, с. 369].
Причиной предания гласности «чириковского инцидента» была склонность декадентов «ничего не стыдиться», подобно героям «Бобка». Характерно, что столь разные издания, как Наша Газета [16], Речь [6, с. 66-71], Современное Слово [17] и Голос Москвы [18] сошлись во мнении, что «чириковский инцидент» не заслуживал увековечения на газетных полосах. Что же касается Новой Руси, газеты А.А. Суворина, известного борца за свободу слова, преследовавшегося царизмом и Временным правительством, хотя и увлекавшегося [19], то отнюдь не Новая Русь начала скандал около «чириковского инцидента».
«Чириковский инцидент» состоял в следующем: в феврале 1909 г. на квартире актера Н.Н. Ходотова в присутствии литераторов, журналистов и актеров состоялось чтение пьесы Ш. Аша «Белая кость» и в ходе последующего ее обсуждения возникла резкая полемика, не из-за содержания пьесы, переданного Речью так [20]:
(...)
Автор противопоставляет два слоя еврейского населения польских губерний: вымирающую еврейскую аристократию, гордую своими предками, но непригодную к практической жизни, и деловитую буржуазию, охотно жертвующую большие деньги за аристократическое имя.
Аристократ Леон Гроссглик женится на содержательнице ресторана, Розе. Старик Гроссглик сначала и слышать не хочет о такой невестке, но в конце-концов, вынужденный разорением, примиряется с женитьбой сына и даже оценивает деловитость и работоспособность Розы. Он и его дочь Зося готовы забыть свой аристократизм, и последняя собирается выйти замуж за родственника Розы. Последняя, однако, разстраивает дело. Она стремится поддержать аристократизм Гроссгликов. За этот именно аристократизм она отдала свои деньги, уплатив долги Гроссглика. «Имя стоит дорого,— говорит она,— Гроссглики не умерли... Снова будут жить... Я и отдала за это все свое состояние... Все мои деньги... Гроссглики — это деньги... мои деньги...». И она стремится превратить это имя, ею купленное, в новые деньги, втягивая всю аристократическую семью в свои торговые предприятия. (...)
Не знаю, имела ли успех эта пьеса, она кажется шла в конце 1909 — начале 1910 г. Между прочим, проф. М.В. Михайлова ошибочно пишет [3, с. 187], что в Нашей Газете (1909. №56, 08 (21).03) в рубрике «Книги и писатели» был изложен сюжет «Белой кости» — на самом деле, ни такой рубрики в газете не было, ни цитируемого ею пересказа, «автор которого проводит интересную параллель между «Белой костью» и «Вишневым садом» Чехова», ашевской Розой и чеховским Лопахиным. По позднейшим воспоминаниям Е.Н. Чирикова, «прочитанная пьеса г. Шолома-Аша «Голубая кровь», написанная ярко, красочно и талантливо, словом, хорошая пьеса, вполне достойная любого из столичных театров, носила, однако, резко бытовой характер и строго национальную еврейскую окраску, рисуя с положительной стороны еврейскую аристократию древней чистоты крови и с отрицательной — тенденцию к ее разжижению, причем была полна бытовыми картинами старого еврейства» [8, с. 369-370].
Надо сказать, что сперва присутствовавшие прослушали пьесу, а затем хорошо поужинали [8, с. 369],«с обильными алкогольными возлияниями» [2], так что едва ли выглядит неправдоподобной изображенная в сатире О.Л. Д’Ора (И.Л. Оршера) завязка «чириковского инцидента» — «Квартира Ходотова. На столе бутылки. Под столом бутылки, вокруг стола бутылки» [21].
Когда случился «чириковский инцидент»?
Советским и постсоветским ученым это известно, а мне — нет.
Дело в том, что Ф.М. Иоффе, подготовивший к печати и прокомментировавший письмо М. Горького А.В. Амфитеатрову [22, с. 142-145], сообщил, что чтение пьесы Ш. Аша и выступление Е.Н. Чирикова состоялось на квартире Н.Н. Ходотова 18.02 (03.03).1909 и что на следующий день столичная еврейская газета Фрайнд (1909. №47, 19.02 (04.03)) первая сообщила о «чириковском инциденте» [22, с. 144]. В действительности, т.к. подшивка этой газеты теперь оцифрована, нетрудно понять, что 19.02 (04.03) вышел №42, а №47 вышел 26.02 (11.03); знающие идиш могут разобраться, в котором из №№ была напечатана вышеупомянутая заметка.
Как Е.Н. Чириков писал Л.Н. Андрееву, публикацию заметки во Фрайнд через третье лицо организовали А. Волынский, О. Дымов и А.Е. Шайкевич), затем А.В. Руманов, по жене родственник О. Дымову, протелеграфировал ее в Москву, а потом, когда скандал разразился, направили во Фрайнд «письмо, что они подтверждают заметку с некоторыми небольшими изменениями»; любопытно, что Е.Н. Чириков называет «чириковский инцидент» «еврейским погромом», то ли ассоциируя себя с евреями, то ли в шутку, как автор пьесы «Евреи» [23, с. 54-55, 79].
Насколько можно доверять утверждениям Е.Н. Чирикова? Например, рассказ о его пьесе «Белая ворона» не совсем точен: С.А. Венгеров упоминает [4, с. 201] рецензию в Новой Руси (1908, №46, 30.09 (13.10)) и ответ Е.Н. Чирикова там же (1908, №49, 03 (10).10)), также рецензии Слова, Русских Ведомостей, Театра и Искусства; более подробно см. составленный В.Н. Чуваковым комментарий к письму Е.Н. Чирикова Л.Н. Андрееву о пьесе «Белая ворона» [23, с. 75-76], где приведены выдержки из ругательных рецензий на ее петербургскую постановку; к примеру, Н.Г. Шебуев назвал пьесу затянутой, устаревшей по содержанию и типам (на что отреагировал Е.Н. Чириков в своем письме в Новую Русь, заметив, что в столичном обществе не знают жизни провинции), поставив в пример пьесу Ф.Н. Фальковского «В огне», кажется, декадентскую [24]. Затрудняюсь сказать, какую именно рецензию, в которой «служилась панихида о быте» имел в виду Е.Н. Чириков; мне неизвестно также, где именно он прочел взвинтившую его ругательную рецензию А.Е. Шайкевича на И.Е. Репина (точнее, В.И. Сурикова, картину «Степан Разин»), там же упоминаемую. По мнению Д.А. Левина (Речь. 1909, №69, 25.03 (07.04)), именно ругательная рецензия на «Белую ворону», написанная евреем (Л.Я. Гуревич в Слове. 1908, №575, 30.09 (13.10) едва ли подходит, т.к. то, что Е.Н. Чириков был настроен против О. Дымова и А.Е. Шайкевича, подсказывает, что искомый рецензент принадлежал к их кругу), была одной из причин «чириковского инцидента» [6, с. 67-68].
Начало освещения «чириковского инцидента» в печати.
На мой взгляд, «инцидент» имел место в 20-х числах февраля 1909 г. (ст. ст.), и о нем сообщил Фрайнд 26.02 (11.03), после чего А.В. Руманов передал материал в московские газеты.
Дело в том, что московская печать впервые сообщила о «чириковском инциденте» 27.02 (12.03).1909: Русское Слово (№47) «почти полностью» перепечатало заметку из Фрайнд в статье Новые антисемиты [25], 03 (16.03).1909 в №50 напечатало статью Культурный антисемитизм (или Культурные антисемиты) [3, с. 181, 187], [22, с. 144], а Раннее Утро (№47) передало заметку Фрайнд в рубрике Дневник театрала за подписью Кина (Э.М. Бескина) [7, с. 208], на следующий день (№48) напечатало полученную по телеграфу от петербургского корреспондента статью Автор «Евреев» [7, с. 208-210], а еще через день (№49, 01 (14).03) — статью вышеупомянутого Musca (Ф.Г. Мускатблита) «Пела, пела пташечка» [6, с. 164], [26]. Коллективное письмо во Фрайнд, упомянутое Е.Н. Чириковым, было опубликовано в первых числах марта 1909 г., перепечатано в Новой Руси [27] и вероятно процитировано в Русском Слове (№50, 03 (16).03) [22, с. 144].
Что рассказали участники «чириковского инцидента».
Сторонами конфликта были представлены две не вполне сочетаемые версии, хуже того, мне неизвестные в деталях (из-за отсутствия у меня ряда статей), — ни проф. В.Е. Кельнер, ни проф. М.В. Михайлова не пожелали их сравнить.
В описании группы Ш. Аша — А. Волынского - О. Дымова, дело обстояло так [2], [7, с. 208-210], [28]:
— в отличие от К.И. Арабажина, О. Дымова, Е.Н. Чирикова и Н.Н. Ходотова, А. Волынский и А.Е. Шайкевич явились к концу чтения пьесы Аша, поэтому они отказались высказаться о пьесе;
— возникший спор между группами Е.Н. Чирикова — К.И. Арабажина и О. Дымова - А.Е. Шайкевичем касался проблемы бытоописания и тенденциозности евреев-критиков;
— по позднейшему описанию Ш. Аша, Е.Н. Чириков спорил также с А. Волынским, желая убедить последнего в том, что «описаниям быта еще не конец и не скоро придет конец»;
— в конце вечера Е.Н. Чириков «почти брал свои слова обратно», а Н.Н. Ходотов «в примирительной речи высказал свою любовь к еврейскому народу и его представителям на поприще литературы и искусства»;
— Ш. Аш «трогательно пояснил суть своего еврейства, которое дает ему возможность одинаково любить все народы»;
— Ш. Аш говорил о еврейских традициях и не утверждал, что русские не могут понять его пьесу;
— Ш. Аш считает, что стремление героев пьесы к чистоте крови не дает Е.Н. Чирикову права упрекать его в национализме.
По описаниям, данным Е.Н. Чириковым [6, с. 159-161], [8, с. 369-371], [29]:
— О. Дымов (переводчик пьесы) — А.Е. Шайкевич — А. Волынский сочли пьесу превосходной; при этом декаденты О. Дымов и А.Е. Шайкевич, пожелали похвалить узко-бытовую пьесу, чего раньше не делали, а А. Волынский «относительно идейности пьесы заявил, что никаких идей не требуется»;
— в ответ Е.Н. Чириков заявил, что Роза, героиня пьесы, не более чем мещанка-хищница, способная вызвать одну только антипатию, а не фанатичка, спасающая аристократическое семейство;
— на это Ш. Аш ответил, что Е.Н. Чириков мало знаком с евреями, поэтому не понял пьесы;
— в ответ Е.Н. Чириков высказал сожаление ростом национализма среди части еврейской интеллигенции, и заявил, что раз он не способен понять еврейскую бытовую пьесу, то и столичные евреи-критики едва ли способны понять русскую бытовую пьесу, написанную Е.Н. Чириковым, хотя евреи-зрители, даже в провинции, прекрасно встретили его пьесу «Евреи»;
— о захвате русской литературы евреями Е.Н. Чириков не говорил, заявлений «мы вам покажем» не делал.
Надо сказать, что после начала кампании против Е.Н. Чирикова в Нашей Газете появилось коллективное письмо, подписанное К.И. Арабажиным, Е.Н. Чириковым, Н.Н. Ходотовым и др. присутствовавшими на вечере литераторами (сотрудниками Нового Журнала Для Всех Дм. Цензором и А.С. Рославлевым, и женой последнего С.А. Рославлевой) и актерами [30], затем Наша Газета выступила с заявлением [16] и перепечатала из Новой Руси (№64, 07 (20).03) [31] письмо К.И. Арабажина, записавшего показания подписавших коллективное письмо и опубликовавшего эту согласованную версию «чириковского инцидента» [32]:
— за ужином у Н.Н. Ходотова присутствовало около 20 человек, из них 12 подписали коллективное письмо;
— пьеса «Белая кость», по мнению К.И. Арабажина,— слабая пьеса. Еще до того, как Е.Н. Чириков выступил с ее критикой, А.А. Санин указал на недостатки пьесы, К.И. Арабажин присоединился к его оценке (замечу, что Е.Н. Чирикову запомнилось, что именно он, а не А.А. Санин, начал обсуждение пьесы);
— А.А. Санину и К.И. Арабажину (а не Е.Н. Чирикову) Ш. Аш и его друзья ответили, что «русские критики не могут понимать еврейской бытовой пьесы потому, что не знают и не понимают еврейского быта»;
— в ответ Н.Н. Ходотов заявил, что Ш. Аш, желавший изобразить героиню пьесы Розу хранительницей еврейских традиций (ради сохранения чистоты аристократической крови она выходит замуж за Леона Гроссглика), одновременно показал, что Роза не ценит этих традиций, в частности, оскорбляет память своей покойной матери;
— то ли сразу после речи Ш. Аша, то ли вслед за выступлением Н.Н. Ходотова в дискуссию вмешался Е.Н. Чириков, пожелавший спорить с А. Волынским и А.Е. Шайкевичем;
— тезисы Е.Н. Чирикова можно выразить следующим образом: что присутствующие критики-евреи (в частности, О. Дымов, одновременно проповедующий «отказ от быта» и переводящий бытовую пьесу), непоследовательны и пристрастны, что если русские не понимают еврейского быта, так и евреи не понимают русского быта, что сплоченный кружок критиков-евреев А. Волынского — О. Дымова — А.Е. Шайкевича проявляет тенденцию к узкому национализму, и что вообще петербургские критики-евреи отрицают быт, а русские защищают (повторяю, что мне не удалось отыскать пока именно таких декадентских рецензий на «Белую ворону» Е.Н. Чирикова);
— после Е.Н. Чирикова выступил К.И. Арабажин, однако речь свою начал не со слов «Чириков имел смелость сказать то, о чем мы все думаем», как ложно передали Фрайнд и Разсвет, вообще выдумавшие его речь. К.И. Арабажин заявил, что чужой быт понять возможно, что героиня пьесы Роза действительно может почитать чистоту крови (однако, прав Н.Н. Ходотов, что ее благоговения перед традициями Ш. Аш не доказал), что неверно утверждение Е.Н. Чирикова о том, что «критики-евреи отрицают быт, а русские защищают» (указав, что А.Р. Кугель отстаивал быт, а он, К.И. Арабажин, сторонник стилизованных постановок), что за последние годы некоторая часть еврейских литераторов забыла о классовом антагонизме (К.И. Арабажин был близок к социал-демократам) и впала в узкий, сионистский национализм, трактуя критику капиталистов-евреев как антисемитизм (в частности, А.Е. Шайкевич трактует С.С. Юшкевича как антисемита) и считая антисемитизмом непризнание художественных достоинств пьесы Ш. Аша, что идейная и литературная деятельность Е.Н. Арабажина безупречна, что в ответ на сплочение части еврейской интеллигенции под знаменем «кликушествующей группы сионизма», «истинно-еврейских людей», в среде русской интеллигенции может развиться националистическое настроение.
1. Кельнер В.Е. Два инцидента. (Из истории русско-еврейских отношений в начале XX века). // Ключ. Спб., 1995. Вып. 1, с. 264—270. То же: Кельнер В.Е. Два инцидента: Из русско-еврейских отношений в начале ХХ в. // Вестник Еврейского университета в Москве. М., 1995. №3 (10), с. 190—198.
2. Кельнер В.Е. Петербургские реалии романа Шолома Аша «Мэри». // Лехаим. Иерусалим; М., 2007. №7, с. 32—46.
3. Михайлова М.В. Еврейская тема в творчестве Е.Н. Чирикова и «чириковский инцидент». // Параллели. М., 2003. №2-3, с. 163-188.
4. Венгеров С.А. Русская литература XX века (1890—1910). Часть I. Том II. Пг., 1915. с. 199-202.
5. По вехам... : Сборник статей об интеллигенции и «национальном лице». 1-е изд. М., 1909. Републикован: Колеров М.А. (сост.). Национализм. Полемика 1909—1917. 2-е изд. М., 2015. с. 19-176, 291-298.
6. По вехам... : Сборник статей об интеллигенции и «национальном лице». 2-е изд. М., 1909. В этом издании Ф.Г. Мускатблит внес небольшие изменения в предисловие и опустил посвященный П.Б. Струве очерк Homo Novus-а (А.Р. Кугеля) «22 несчастия».
7. Александрович Ю. (Потеряхин А.Н.). После Чехова. Том II. Нигилизм-модерн и наши моралисты. М., 1909.
8. Бобырь А.В. (публ.), Чириков Е.Н. На путях жизни и творчества. Отрывки из воспоминаний. // Лица. М.-Спб., 1993. №3, с. 281-416.
9. Пешехонов А.В. На очередные темы. Времяпровожденье. // Русское Богатство. Спб., 1909. №5, паг. 2, с. 111-131.
10. Чуковский К.И. В бане. // Свободные Мысли. Спб., 1907. №16, 03 (16).09, с. 1-2.
11. Чуковский К.И. Половая гастрономия. // Свободные Мысли. Спб., 1907. №19, 24.09 (07.10), с. 1-2.
12. Яблоновский А. (Снадзский А.А.). Опять «Русь»! // Товарищ. Спб., 1907. №387, 03 (16).10, с. 4.
13. Неведомский М. (Миклашевский М.П.). На несвоевременные темы. I. О «венской школе». // Товарищ. Спб., 1907. №378, 22.09 (05.10), с. 3.
14. Маленький фельетон. Тореадор (Гофштеттер И.А.). Революция и декаденты. // Новое Время. Спб., 1907. №11338, 05 (18).10, с. 3-4.
15. Дымов О. (Перельман И.И.). Константин Сомов. // Золотое Руно. М., 1906. №7-9, с. 151-153.
16. Почему мы молчали? // Наша Газета. Спб., 1909. №56, 08 (21).03, с. 2:
(...)
Мы совершенно сознательно воздерживались все время от обсуждения происшедшего инцидента по существу (...), но, в виду обращенных к нам просьб высказать о происшедшем наше мнение и заметок в реакционной прессе о том, что об этом эпизоде «оппозиционная печать хранит упорное молчание», мы считаем нужным выяснить причину, вследствие которой мы хранили молчание.
Заключается она в следующем: в чем бы ни состоял инцидент, но он касался, повторяем, мнений, высказанных в частном жилище, и потому перенесение того, что там произошло, в печать, является лишь ярким показателем безграничной некультурности виновников этого перенесения. (...)
17. М. Чириковский инцидент. // Современное Слово. Спб., 1909. №465, 12 (25).03, с. 2:
Печать полна статьями, заметками и сообщениями, относящимися к так называемому Чириковскому инциденту. С самого его возникновения мы считали и продолжаем считать этот случай, возникший в литературной кружковщине, настолько ничтожным по своему содержанию, что делать его предметом публичного обсуждения, а тем более исходным пунктом для постановки важнейших социологических вопросов, нам казалось совершенно неуместным, совершенно несоответствующим той обстановке, в которой разыгрался весь инцидент. (...) Если в словах г. Аша и в возражении г. Чирикова и было излишнее раздражение, если даже в тоне г. Чирикова (о чем, конечно, мы судить не компетентны) и слышались какие-то неприятные ноты, то прежде всего на это могли реагировать только его собеседники, имевшие полную возможность это сделать в частном разговоре, в той же частной квартире. Вынести такой разговор на улицу, сделать его предметом публичного обсуждения, а тем более предметом для обобщения, было проявлением не только величайшей некорректности по отношению к собеседнику, но нарушением элементарных приличий общежития и литературной этики. (...)
На путь обобщений первые вступили органы крайнего еврейского национализма «Разсвет» и «Фрайнд» и издания, специализирующиеся травлей евреев.
«Новое Время», «Русское Знамя» преисполнились восторга, что наконец-то и в радикальной среде они кое-что могут выловить для своей работы. (...) «Новое Время», нововременцы и союзники пустили в ход идею, что и радикалы наконец-то подняли бунт против «жидовства». (...) Но, к сожалению, значительный материал для обобщений «Нов. Вр.» дали и комментарии, идущие с другой стороны, со стороны печати другого направления. (...)
Для шовинистов еврейского национализма типа г. Жаботинского, Чириковский инцидент показался превосходным случаем для оживления несколько упавшего интереса к их идее.(...)
Вместо того, чтобы обвинять русскую интеллигенцию в человеконенавистническом антисемитизме, он пользуется другим термином «асемитизм». Это тоже антисемитизм, тоже стремление выжить евреев из всех областей жизни, но антисемитизм, несколько припомаженный и приглаженный. (...) Когда русский культурный человек ощущает в себе наличность «асемитизма», то он чувствует его, как низшее ощущение, как то аффективное побуждение, которое не может и не должно быть мотивом для действия. (...) Теперь г. Владимир Ж. хочет уверить всех, что слепое ощущение для русской интеллигенции — это все, а идейное миросозерцание — это ничто. Что именно низшее зоологическое переживание и должно быть признано основой всего миросозерцания. (...)
Чириковский инцидент был использован и в том стане русской прогрессивной интеллигенции, над которым Петр Струве недавно поднял знамя прогрессивного национализма. (...) Жадно ищущий фактов национального самосознания, он готов поставить штемпель идеала на то, что остается фактом, и фактом скверным. Он готов те чувства, которых по справедливости стыдилась русская интеллигенция, реабилитировать и признать чем-то возвышенным и заслуживающим поощрения и развития. Мы думаем, что таким путем не может быть поднята волна, на гребне которой стоит великая Россия. Подымется разве со дна жизни муть, которая смешается с человеконенавистничеством, губящим и разоряющим нашу родину.
18. Дий Одинокий. (Туркин Н.В.). Записки. // Голос Москвы. М., 1909. №58, 12 (25).03, с. 4:
(...)
И вот этот незначительный по своему содержанию спор в частном доме вдруг делается предметом продолжительного газетного спора. В две недели он создает вокруг себя целую литературу.
Как это произошло?
На другой день после памятного вечера в еврейской газете «Фрайнд» появилась репортерская заметка, обвиняющая Е.Н. Чирикова и поддержавших его мнение некоторых русских литераторов в том, что они собираются открыть поход против евреев. Кто доставил эти сведения газете? Кто-нибудь из присутствовавших на вечере у г. Ходотова: либо г. О. Дымов, либо г. Волынский, а может быть и сам г. Аш. (...)
Со страниц еврейской газеты новость перенеслась в шумливые листы желтой прессы. Слово за слово — договорились до еврейского вопроса. (...)
И признавая наличность враждебного настроения против еврейства, Владимир Ж.[аботинский] с раздражением указывает на «Русские Ведомости». (...)
Вы понимаете весь смысл этой тирады? От русской печати и от русских писателей журналист-еврей требует, чтобы они не смели замалчивать еврейский вопрос. Мало того. Он указывает русской печати, что его необходимо поставить в первую голову, ибо в нем ключ к победе над реакцией. (...)
19. Судебные вести. Спор двух «Маленьких Газет». // Речь. Пг., 1916. №316 (3699), 16 (29).11, с. 5:
(...)
«Маленькая Газета» [А.А. Суворина] утверждала, будто [секретарь «Вечернего Времени»] Штиглиц специально выдрессировал свою собаку и научил ее совершить ужасное насилие над своей служанкой. (...)
20. Жизнь России. [о пьесе Ш. Аша, перепечатка из Речи]. // Восточная Заря. Иркутск, 1909. №114, 08 (21).09, прибавление, с. 1.
21. Д’Ор О.Л. (Оршер И.Л.). Евреи. (Пьеса в 3-х действиях по Чирикову). // Сатирикон. Спб., 1909. №13, 28.03 (10.04), с. 5.
22. Переписка с А.В. Амфитеатровым. // Литературное наследство. Том 95. Горький и русская журналистика начала XX века: Неизданная переписка. М., 1988. с. 31-46.
23. Переписка Л. Андреева и Е. Чирикова. // Леонид Андреев: Материалы и исследования. М., 2000. с. 32-86.)
24. Осипов И. Открытие «Нового театра. // Обозрение Театров. Спб., 1908. №532, 30.09 (13.10), с. 5-6; Шебуев Н.Г. Мойка, 1061. // Там же. с. 6-7; Шебуев Н.Г. Не могу молчать! // Обозрение Театров. Спб., 1908. №536, 04 (17).10, с. 5-6.
25. «Революционное христовство». Письма Мережковских к Борису Савинкову. Спб., 2009. с. 364.
26. Бокова Ф.М. Мускатблит Федор Генрихович. // Русские писатели. 1800—1917. Биографический словарь. Том 4. М., 1999. с. 181.
27. Внутренние известия. К инциденту с Е. Чириковым. // Киевские Вести. К., 1909. №66, 08 (21).03, с. 3:
В газете «Фрайнд» приведено письмо Шолома Аша, О. Дымова и А. Волынского, в котором они подтверждают изложенный в печати факт о выступлении «культурных антисемитов». На этих днях, по словам «Новой Руси», состоится второе собрание группы литераторов, в котором будут продолжаться дебаты по вопросам, поднятым Чириковым и Арабажиным.
28. Статья Ш. Аша. // Киевские Вести. К., 1909. №72, 14 (27).03, с. 2:
В Fraind'е помещена статья Ш. Аша, в которой он останавливается по существу на вопросе, затронутом Евг. Чириковым на пресловутом вечере у Н. Ходотова. Приводим из этой статьи наиболее характерные места.
«Е. Чириков заявляет в своем открытом письме,— пишет Ш. Аш,— что его речь была вызвана высказанным мною мнением, что «не-еврей не в состоянии понять еврейскую драму» и что «для того, чтобы понять Розу (героиню моей пьесы), необходимо прожить с евреями 5000 лет».
Я этого не сказал и не мог этого сказать, так как после приема, который мои произведения: «Времена Мессии», «Бог мести» и «Городок» встретили в русской литературе, мне нельзя жаловаться на то, что не-евреи не могут понять еврейского произведения. Уже потому одному, я не мог этого сказать, что я собираюсь поставить свою пьесу на русской сцене... И еще потому я не мог этого сказать, что, по моему мнению, ни один народ в мире не способен так освоиться, понять и прочувствовать чужой быт, как именно русские (вспомните хотя бы число переводов из чужих литератур на русский язык).
Я говорил лишь,— продолжает дальше Ш. Аш,— о традиционном еврейском «Jchus'е» («аристократизме»), как о продукте длинной истории, вкоренившемся и живучем в еврейской народной душе... И если мещанка Роза, занятая всю жизнь добыванием денег, обнаруживает стремление породниться с «аристократическим домом» Гросглика, то это не ея вина, как не заслуга Янкеля Шапшовича («Бог мести») его мечта о чистой и невинной дочери. Это вина и заслуга того народа, к которому Роза и Шапшович принадлежат и характерные черты которого они обнаруживают безсознательно для себя. Но г. Чириков находит, что еврейский писатель имеет право изображать лишь своих соплеменных Шапшовичей и Гросманов. Когда же он пытается изобразить стремление к «чистоте крови», тогда это — «национализм».
Останавливаясь, далее, на упреке Чирикова будто еврейские литераторы расхваливают произведения из еврейского быта больше, чем произведения из чужого быта, Ш. Аш пишет:
«В комнате еврейского интеллигента вы непременно найдете том Достоевского, Тургенева или Толстого. Он откажется от обеда, чтобы купить новую книжку «Знания» или «Шиповника». Вы найдете там русские книги, еврейских же не увидите. Почему это? — А потому, что еврейский интеллигент никогда не отдавал преимущества своей литературе перед всеми другими, она никогда не была ему ближе всякой другой литературы. Нет, он заставил свою литературу вступить в конкуренцию с другими на идейном рынке мировой литературы, и он лишь тогда обращается к своему, когда это свое может дать ему то, что дает литература мировая».
Еврейская интеллигенция находится под влиянием русских писателей и русской литературы, а не еврейской. И я об этом жалею, ибо я верю в национальное, которое,— когда оно стремится не к тому, чтобы проглотить других, а к развитию народной индивидуальности и красоте ея,— является важнейшим и благороднейшим фактором обще-человеческой культуры.
29. Письмо Е.Н. Чирикова в редакцию Слова, чуть отличающееся от такового в редакцию Русского Слова. Перепечатано: Среди газет и журналов. // Новое Время. Спб., 1909. №11846, 05 (18).03, с. 4; Среди газет. // Киевлянин. К., 1909. №67, 08 (21).03, с. 4.
30. Письма в редакцию. II. // Наша Газета. Спб., 1909. №52, 04 (17).03, с. 5:
М.Г., г. редактор.
Не откажите написать нижеследующее наше заявление.
В виду того, что интимная литературная беседа в небольшом дружеском кружке у Н.Н. Ходотова неожиданно для нас, участников, получила огласку в печати, причем вся беседа представлена в совершенно извращенном виде,— считаем необходимым категорически заявить, что никаких антисемитских речей во время этой беседы не произносилось, а потому и «общего возмущения ими» со стороны присутствующих не могло быть.
Удивляемся тому, что критическое и чисто товарищеское обсуждение пьесы Шолома Аша вызвало со стороны трех лиц подтверждение ими неверной заметки о вечере у Н.Н. Ходотова, напечатанной во «Фрайнде».
А. Санин, С. Найденов, А. Доринов, Викт. Рышков, А. Рославлев, Е. Чириков, К. Арабажин, А. Янушева, С. Брагин, С. Рославлева, Дм. Цензор, Н. Ходотов.
Приписка. Глубоко оскорблен тем, что дружеская беседа у меня на дому вынесена была в печать без нашего общего согласия и ведома, а также тем, что она представлена в совершенно извращенном виде, бросая тень на вполне безупречных людей. Присоединяюсь к общему протесту. Н. Ходотов.
31. «Революционное христовство». Письма Мережковских к Борису Савинкову. Спб., 2009. с. 364.
32. Арабажин К.И. Возмутительная история. // Наша Газета. Спб., 1909. №56, 08 (21).03, с. 3. Частично перепечатана в Среди газет и журналов. // Новое Время. Спб., 1909. №11849, 08 (21).03, с. 4:
После письма Е.Н. Чирикова и опровержения 12 литераторами и артистами клеветнической заметки, пущенной через «Фрайнд» и переданной по телефону в московские газеты, я считаю необходимым,— так как дело вынесено уже в печать не по моей вине, разсказать в общих чертах, что говорилось на ужине у Н.Н. Ходотова после чтения пьесы Шолом-Аша.
Предварительно мною составлена запись происшедшего, засвидетельствованная подписями: А.А. Санина, С.А. Найденова, А.С. Рославлева, С.В. Брагина, А.Н. Доринова, Е.Н. Чирикова, А.К. Янушевой, С.А. Рославлевой, Дм. Цензора, В.А. Рышкова и Н.Н. Ходотова. Запись хранится у меня.
Я не сомневаюсь, что газеты, сообщившие о беседе у Н. Ходотова, не откажутся переп?