Обозреватель «Известий» — о том, как самыми ценными свидетелями холокоста стали главные палачи
В Иерусалиме признал виновным в преступлениях против человечности и против еврейского народа Адольфа Эйхмана — начальника так называемого «еврейского отдела» Главного управления имперской безопасности Третьего рейха. 15 декабря ему ожидаемо вынесут смертный приговор и через полгода повесят. Целенаправленное истребление почти 6 млн европейских евреев, не успевших к осени 1941 года покинуть рейх и захваченные им земли, называют единственной из крупных целей Гитлера, которой он сумел достичь. Не в последнюю очередь благодаря чудовищной эффективности Адольфа Эйхмана.
Близкое к истине количество жертв холокоста стало известно в скором времени после войны, и представили эти данные люди, которые были осведомлены лучше кого бы то ни было. Парадокс: самыми ценными свидетелями в юридическом смысле масштабов преступлений против еврейского населения стали главные палачи — Адольф Эйхман и первый комендант концлагеря Освенцим Рудольф Хёсс.
Впервые циклопические числа, отражающие количество уничтоженных в Европе евреев, прозвучали на Нюрнбергском процессе из уст бывшего подчиненного Адольфа Эйхмана Дитера Вислицени. Гауптштурмфюрер СС цитировал своего начальника. «Лично Эйхман не раз говорил, что не менее 4 млн евреев, — отвечал он трибуналу. — Иногда он называл даже число в 5 млн».
Допрос Вислицени состоялся в январе 1946 года. Спустя 15 лет на другом суде, в Иерусалиме, эти показания получили подтверждение — да, Эйхман это говорил, значит, осознавал последствия своей «логистики» и масштаб преступления. «Это могло быть в феврале 1945 года, когда я говорил со многими подчиненными мне тогда офицерами… Я сказал тогда о примерно 5 млн, это верно. Пять миллионов, сказал я, и всё напрасно».
Механизм уничтожения описал другой свидетель в Нюрнберге — Рудольф Хёсс: при его правлении в лагере в газовых камерах были убиты порядка 2,5 млн человек. В 1946–1947 годах он предстанет перед судом в Варшаве, где подтвердит свои показания. И заодно напишет автобиографию.
Оба палача, надо отдать им должное, не винили в своих преступлениях начальство. Они признавали, что просто оказались слишком послушными исполнителями.
Эйхман на суде в Иерусалиме: «Если бы мне в то время сказали: «Твой отец изменник, и ты должен его убить», то я сделал бы это. В то время я тупо следовал приказам, тупо и послушно исполнял приказы и в этом находил, как бы мне выразиться, свое назначение. Всё равно, какое бы мне ни давали задание».
Хёсс в автобиографии: «Должен признаться, что меня это удушение газом успокоило, поскольку вскоре предвиделось начало массового уничтожения евреев, но ни Эйхман, ни я не имели представления о способах убийства ожидавшихся масс. Наверное, с помощью газа. Но как его использовать и какого именно газа? А теперь мы открыли и газ, и способ».
Хёсс говорит о событиях сентября 1941 года, когда он в Освенциме впервые испытал пестицид «Циклон Б» для массового убийства. Эксперимент провели на 850 узниках, две трети из которых составляли советские военнопленные.
А уже 8 декабря в газовые камеры Освенцима отправились первые партии евреев. Поставку организовал Эйхман, убивали зондеркоманды из узников подчиненные Хёссу офицеры СС и он лично. Хёсс считал это своим профессиональным долгом — мол, я не могу отдавать приказы, которые сам не способен исполнить. Сначала в Нюрнберге, потом на судебном процессе в Варшаве он признает свою вину в уничтожении 2,5 млн человек, попросит прощения и в 1947 году будет повешен на территории Освенцима, который он создал с нуля, чем очень гордился.
На суде Эйхман повторял, что лично не убил ни одного еврея, руки не поднял, а некоторых знакомых евреев даже пытался спасти. Например, коллегу по прежней службе в Австрии. Ради него он даже отправился в Освенцим, но Хёсс не отдал ему узника, сославшись на установленное Гиммлером правило о том, что из Освенцима никто не возвращается. На самом деле были люди, которым удалось выжить благодаря тому, что их переводили из Освенцима в другие лагеря. Как, например, группе француженок, отправленных в Освенцим гестапо. Их было 230, но через 18 месяцев заключения в живых остались 49, и их перевели в Равенсбрюк.
Суд над Хёссом был одним из многих в череде процессов в отношении нацистских преступников — их были десятки. Кстати, первым таким процессом был вовсе не Нюрнбергский, а «советский». Им стал суд в Харькове, который проходил в декабре 1943 года.
Иерусалимский суд над Эйхманом 1960–1961 годов заметно отличается от других. История его розыска и похищения «Моссадом» в Аргентине описана в литературе, стала сюжетом фильмов. Сам процесс оказался центральным сюжетом всемирно известного романа Ханны Арендт «Банальность зла: Эйхман в Иерусалиме». Необычность процесса состояла в том, что преступника судило государство, не существовавшее на момент совершения им преступлений, и доставлен он был туда незаконным путем.
Эйхмана идентифицировали случайно — спасибо настойчивости аргентинца с немецкими корнями. А это уже типичная ситуация: многих нацистских деятелей разыскали благодаря энтузиазму обычных людей. Например, бывшего шефа гестапо в Лионе Клауса Барбье, «лионского мясника», который прятался в Боливии, вычислила франко-германская супружеская пара, потратившая на поиски доказательств и способов изобличения этого человека десятки лет.
Выявление и поиск нацистов времен Третьего рейха продолжаются до сих пор, хотя ныне живущим из них уже за 90. Последним громким делом стала несостоявшаяся депортация из Канады в Россию Гельмута Оберлендера. 97-летний пособник, по версии следствия, причастный к убийству детей в Ейске в 1942 году, скончался, не дождавшись суда.
По понятным причинам вскоре мы сможем назвать имя последнего осужденного нацистского преступника, и эта страница истории будет перевернута навсегда.
