«Муля был гением и даже не догадывался об этом…»
Нынешний год проходит под знаком 75–летия главного Песняра всех времен и народов Владимира Мулявина
Мои детство и юность прошли под знаком «Песняров». Увидев и услышав их в 1970–х по черно–белому телевизору, полюбила сразу и навсегда. Почему?
Наверное, потому, что чуткое детское ухо уловило эту дивную, невиданную в то время гармонию звучания, а душа почувствовала правду и красоту того, что делали эти необычные музыканты под руководством гениального Владимира Мулявина. Это звучание (в записях) до сих пор уникально, никто в мире никогда уже так не споет.
…И мулявинские усы
Я училась в музыкальной школе, пела в большом украинском детско–юношеском хоре «Красная гвоздика», обожала классическую музыку. А мой старший двоюродный брат Володя, горный инженер и талантливейший музыкант, был зациклен на джазе, который у него звучал так, что пианино сотрясалось и на гитаре струны рвались, когда играл. Он учился в днепропетровском Горном институте, где создал свой ВИА «Каменный цветок», с которым в качестве солиста и руководителя побеждал на больших украинских студенческих конкурсах. И во многом подражал «Песнярам» — и в манере исполнения, и в номерах. И даже носил «мулявинские» усы.
Однажды он дивно сыграл и спел мне мулявинскую «Ожиданием мы наказаны, что слова любви прежде сказаны…». У него был, как и у Мулявина, драматический тенор. И столько было в этой песне, в ее музыке и, конечно, словах любви, томления, красоты, ума, ожидания, светлой грусти и затаенной страсти, которые в юности проникали в самое твое существо… До сих пор это одна из самых любимых моих песен.
«Александрыну», «Ты мне вясною прыснилася» мы напевали по голосам во время перерывов в хоровых репетициях «Красной гвоздики» — и просто млели от счастья и затаенной ее страсти. Под «Косив Ясь конюшину» танцевали на вечеринках. Казалось бы, насквозь патриотические «Молодость моя, Белоруссия» и «Березовый сок» звучали у «Песняров», с одной стороны, высоко и искусно, торжественно и светло, а с другой — как лучшие шлягеры всех времен и народов, пронимая до глубины существа.
Однажды много–много лет назад брат Володя рассказал мне, что ехал в поезде с сестрой Владимира Мулявина — Наташей. Он восторгался гениальностью брата Натальи и им самим. Та всплеснула руками: «Да за что же вы их любите, миленькие? Да они ж пьяницы! Володька–то наш пьяница!..» Эти слова тогда прошли мимо моих юных ушей — я просто не поверила и не перестала любить «Песняров» до страсти. Но потом эти слова мне припомнились…
Потом я вышла замуж в Риге, и здесь в 95–96–м (точно не помню) в последний раз при жизни песняра видела его настоящего с его подлинным ансамблем на сцене Дома конгрессов. Это было так мощно, что зал взрывался овациями и гудел без конца, все вскакивали с мест и бегали по залу, толклись около сцены. Такова была энергетика подлинного искусства и правды, которая звучала в каждой ноте. Фотограф Лена тогда как–то так непринужденно сделала потрясающий снимок Мулявина в деревенском картузе — он после вошел во все анналы и архивы.
А я тогда брала интервью у народного артиста СССР Мулявина — он оказался очень простым в общении. Я все допытывалась: откуда такое потрясающее звучание? «Сложение и выстраивание голосов в нашу особую гармонию, которая с самого начала стала нашей визитной карточкой, — объяснял мне мэтр. — Когда прослушиваешь человека, сразу смотришь, наш он или не наш, встроится или нет…»
Испытания и потери
Можно только представить себе, ЧЕГО все это стоило душе и стержню коллектива, композитору, аранжировщику и строжайшему худруку Мулявину, какие гигантские затраты внутренних сил шли на создание таких программ! Как будто работала мощнейшая сибирская ГЭС или АЭС с неисчерпаемыми ресурсами. И это всегда ощущалось залом — энергия била через край!
Не удивительно, что Владимир Георгиевич не дожил 13 лет до своего 75–летнего юбилея, который широко отмечался на нынешнем «Славянском базаре» в Витебске в июле, — собственно, фестиваль проходил под знаком Мулявина и «Песняров». Ведь Владимир Георгиевич стоял у истоков фестиваля, выступив с ансамблем на самом первом «Славянском базаре» в 1992–м и возглавив жюри первого в истории Международного конкурса молодых исполнителей эстрадной песни «Витебск». А после выступал на сцене Витебска до самой своей кончины.
Такое проникновение в самые глубины выразительности и музыки, и Слова, такое до самых корней, нечеловеческое творческое изыскательство, такая самоотдача не бывают безнаказанными. В творчестве он не зал компромиссов, добиваясь высочайшего совершенства. И платил за это по высшему разряду — у него в жизни были одни потери и предательства, взамен трудно достающегося успеха судьба отнимала у него самое дорогое: трагически и нелепо погиб в 1973–м на гастролях в Ялте его горячо любимый брат. Мулявина уговорили не отменять намеченный на тот день концерт, и он почти не пел, а стоял спиной к залу и играл на гитаре, заливаясь слезами. Потом ушла от тяжелой болезни любимая сестра, пропал в наркоманском угаре старший сын и куда–то делся самый младший (у Мулявина было четверо детей от трех жен).
Да и «Песняры» «расчетверились»: в 97–м в Резекне приезжал один из ансамблей, звучание которого в какой–то мере напоминало прежнее, мулявинское. А потом в Дом конгрессов приезжал второй коллектив, выступление которого фаны «Песняров» разочарованно оценили так: «Да… Царь–то ненастоящий!».
И вот этим летом мне довелось в Витебске пообщаться с ВИА «Белорусские песняры», участники которого — Владимир Мисевич, Игорь Пеня, Валерий Дайнеко и Олег Аверин — утверждают, что они–то и есть самые подлинные «Песняры»:
— Мы — ансамбль золотого состава «Песняров», единственная группа артистов, которых всех принимал на работу еще сам Мулявин. Отбор у него был строжайший! С 1970–го через наш коллектив прошло до полусотни солистов и инструменталистов.
И это дает нам моральное право на такое название. Это главный критерий. Однажды на концерте к нам подошел человек и повинился во лжи, что выступал «под грифом» солиста, принятого самим Мулявиным в ансамбль. Это тоже показатель.
А на вопрос, какой витамин давал своим подопечным Мулявин, чтобы ансамбль звучал неподражаемо, музыканты отшутились:
— Наверное, витамин крепостью свыше 40 градусов. А если серьезно — он дал нам такой заряд, такой импульс на всю жизнь, что и сегодня ощущаешь. У нас сейчас дисциплина железная: ложимся рано, курить все бросили. Чтобы голос звучал — мы же далеко не юноши.
Как относимся к другим «Песнярам»? Да вот ездит и выступает государственный ансамбль под таким названием — ну и что, пусть тоже популяризуют мулявинское наследие!
Шерше ля фам
Заслуженный артист Белоруссии Владислав Мисевич был вместе с Мулявиным одним из основателей коллектива в далеком 1969–м. Он же стал его руководителем в конце 90–х — тогда еще Владимир Георгиевич ходил на прием к «батьке» с жалобой: как это его отстранили от собственного детища. Лукашенко поручил разобраться министру культуры, и Мулявина в 1999–м восстановили в качестве худрука.
— Но дело же было серьезнее, — комментировал Мисевич. — Это произошло не просто так. Когда Мулявин женился в третий раз — на актрисе Светлане Пенкиной, поначалу она просто заботилась о музыкантах, поднося им кофе с бутербродами. А потом стала вмешиваться в творческий процесс, ничего в нем не понимая. Пошли скандалы, в которые Мулявин пытался не вмешиваться, Пенкина старалась избавляться от неугодных ей людей, создавая атмосферу, при которой просто не хотелось работать.
Это было чистой воды самодурство. Хотя поначалу мы с ней дружили. А позже я говорил ей: «Света, что ты делаешь? Мулявин же пишет музыку в пьяном виде! Зачем ты его спаиваешь?» А она отвечала, мол, «ты ничего не понимаешь, у него так лучше работает фантазия». К чему все это в конце концов привело, понятно…
На танке в пивную
Музыканты рассказывали смешные случаи из общей с Мулявиным жизни:
Игорь Пеня: — Выступали в 1985–м в Вюнсдорфе, в советских частях. И вот после банкета один старший офицер предложил покататься на танке. А какой русский не любит покататься на танке? Подкатили машину, ездим по полигону. А потом решили добавить «за дружбу» — и поехали в ближайшую пивную прямо на танке. «Песняры» же в гостях! Гулять так гулять!
Припарковали танк рядом с трабантами и велосипедами у гаштета — пивной. Сидевшие там немцы вмиг протрезвели, а мы выпили с ними и советскими офицерами, да и уехали на танке, оставив сизый дымок за собой.
Подробности читайте в новом номере «Вести Сегодня Неделя» с 19 августа