Основатель Dodo Brands пять месяцев кочевал с оленеводами в Арктике
Основатель Dodo Brands Федор Овчинников рассказал в интервью Александру Соколовскому о своей пятимесячной экспедиции в тундру, где он жил вместе с семьей ненцев. Всем эти пять месяцев кочевал с оленеводами по Арктике. Интервью посмотрел Sakhaday.ru.
"Что это было?", - спрашивает его рафинированный интервьюер. Смущаясь, Овчинников объясняет, что это не было ни попыткой сбежать, ни экзотическим туризмом, ни проверкой себя на прочность. Скорее долгим, почти экзистенциальным путешествием в другую реальность, которое должно было расширить его представление о жизни.
При этом идея отправиться в тундру родилась не внезапно. Ее корни уходят в детство. Его отец, работавший журналистом, ездил на Север и привозил фотографии ненцев, оленеводов, людей, живущих совсем иначе, чем большинство. Тогда у будущего бизнесмена и возникло ощущение, что где-то параллельно привычной школе, университету, городу и всей социальной системе существует совершенно другая жизнь. Этот интерес не исчез, а лишь со временем стал глубже. Последние три-четыре года мысль о поездке в тундру уже жила в нем постоянно.
"На этом фото мой папа с ненцами в Воркуте начала 90-х. Отец был журналистом в Сыктывкаре и часто ездил на север Коми, где бывал в гостях у оленеводов", - Овчинников
Овчинников в интервью все время подчеркивает, что ему было важно не просто увидеть быт кочевников со стороны, а именно прожить его изнутри. Короткую туристическую поездку он называет «диснейлендом», своеобразной иллюзией приключения, в которой человек все равно знает, что скоро вернется в гостиницу или домой. Ему же хотелось настоящего погружения.
Почему именно ненцы? По словам Овчинникова, это один из немногих народов, сохранивших традиционный уклад и при этом встроенных в современный мир. Ненцы говорят по-русски (между собой ненцы говорят только на ненецком), пользуются мобильной связью, снегоходами и спутниковыми тарелками, но при этом продолжают жить так, как диктует Арктика и оленеводство. Они по-прежнему кочуют вместе со стадами, живут в разборных чумах и подчиняют свою жизнь сезонным миграциям оленей. Именно это сочетание древнего уклада и современной реальности показалось ему уникальным.
Подготовка к поездке заняла много времени. Полтора года назад, вспоминает он, проснулся с мыслью: «Сейчас или никогда». Тогда же рассказал о своей идее близким и начал собирать команду.
Добавим, что Овчинников хотел не только пройти этот путь, но и снять фильм. Он связался с друзьями, занимавшимися кинематографией, а затем почти случайно познакомился с антропологами Александрой Терехиной и Александром Волковицким, которые сами ранее кочевали с ненцами целый год, изучая их быт. Именно они помогли выйти на семью, согласившуюся принять его на пять месяцев.
Перед началом большого маршрута он специально приехал познакомиться с патриархом семьи, 70-летним мужчиной, чье слово было решающим.
Маршрут начался между Салехардом и Надымом. За пять месяцев кочевая семья прошла примерно 730 километров на Север (постоянно шли на Север) и в начале августа вышла к берегам Карского моря - части Северного Ледовитого океана. По сути, это было движение к самому краю земли.
Семья, с которой жил Овчинников, проходит особенно большие расстояния. За год они преодолевают около полутора тысяч километров, следуя за стадом.
Жизнь в тундре оказалась устроена по очень простой и в то же время жесткой логике. Как рассказывает Овчинников, жизнь очень отличается от нашей, у ненцев вся жизнь состоит из двух состояний: стоянки и движения. Весной они идут на север, потому что туда уходят олени и там, соответственно, летом больше травы и меньше комаров. В конце лета начинается обратный путь на юг. Часть года семья проводит на одном месте, но все остальное время находится в постоянной миграции.
День начинался рядом с чумом, где паслось стадо. Несколько чумов, в которых жили братья со своими семьями, составляли единое кочевое сообщество. У каждого были свои олени, но стадо держалось вместе. По очереди дежурили, следили за животными, утром пили чай, а если наступал день перехода, начиналась подготовка к дороге. Оленей загоняли в кораль, это загон, собранный из нарт. Это целая наука. Оленеводство - это очень интересно, партнерство с природой. Потом выбирали ездовых, сворачивали чум, грузили вещи на нарты и выстраивали караван, который ненцы называют аргиши. После этого караван трогался в путь.
Овчинников научился ездить на нартах и вместе со всеми проходил эти переходы. По его словам, это было не романтическое «северное приключение», а реальная жизнь с ее трудностями, рисками и усталостью. В дороге он сталкивался и с болезнями, и со снежной слепотой, и с авариями. Впереди каравана обычно шел старший, тот самый 70-летний патриарх, который выбирал новое место стоянки. Когда он втыкал палку в землю, это означало, что здесь будет новый чум.
Именно в этой постоянной подвижности, в минимуме вещей и открытом пространстве Овчинников увидел еще одну важную особенность кочевой жизни. Для ненцев дом - это вся тундра. У них не может быть большого количества имущества, потому что все приходится везти с собой. Это совсем иное ощущение пространства, вещей и самого бытия. В этом, по его словам, есть параллели с жизнью других северных кочевых народов, в том числе эвенков, для которых также характерна тесная зависимость от природы, движения и сезонных циклов.
Фото из тгк @fedorinsights
Особое впечатление на него произвело то, насколько сильно быт влияет на сознание. В городе человек встроен в рынок, новости, политику, бесконечный выбор и социальные роли. В тундре все иначе. Здесь жизнь определяется погодой, временем года, состоянием стада и способностью выжить в суровой среде. Условный житель города постоянно выбирает, как ему реализоваться и кем быть. У ненца такого выбора в привычном для нас смысле нет: если ты родился в этой среде, ты просто живешь этой жизнью, и в ней нет «стресса выбора», так характерного для городской цивилизации.
При этом Овчинников говорит, что не призывает возвращаться «к корням» и не выступает против цивилизации. Но считает, что жизнь в тундре действительно совершенно другая модель существования, с другим уровнем риска, другой ответственностью и другой плотностью контакта с природой. В тундре, говорит он, беспечность невозможна ни для мужчин, ни для женщин, ни для детей: пурга, холод и пространство не оставляют права на расслабленность.
Отдельной частью опыта стала повседневная жизнь в чуме. Несмотря на суровые условия, Овчинников вспоминает о быте с большим уважением. Он жил в чуме, где хозяйством руководила женщина по имени Галина, и, по его словам, еда там была всегда очень вкусной и аккуратно приготовленной. Овчинников это подчеркнул.
Основу рациона составляли оленина в разных видах, северная рыба, в том числе сырая, а также хлеб и простые продукты, которые приспосабливали к условиям тундры, например, сушили, чтобы он не плесневел летом. За время поездки он настолько погрузился в быт, что научился различать вкус разных частей оленьего мяса.
Но, пожалуй, главное воздействие тундры на человека, по словам предпринимателя, связано не с физическими трудностями, а с внутренним состоянием. Во время долгих переходов, когда вокруг только белая равнина, серое небо и почти пустое пространство, человек остается наедине с собой. Нет ни города, ни потока информации, ни привычного шума, который обычно заполняет сознание. Сначала, говорит он, в голову приходит огромное количество мыслей: о прошлом, будущем, собственных выборах, тревогах, целях. А потом наступает момент, когда спрятаться от себя уже невозможно.
Даже находясь рядом с ненцами, человек все равно остается для них чужим: они могут быть доброжелательными и открытыми, но у них своя внутренняя социальная жизнь, свои связи, свои заботы и конфликты, в которые приезжий не включен до конца. И в этой двойной пустоте, природной и социальной, возникает редкий опыт встречи с самим собой. Овчинников признается, что это стало для него большим внутренним путешествием и, возможно, принесло больше спокойствия и свободы.
Фото из тгк @fedorinsights
К каким выводам Овчинников пришел? Первый вывод заключается в том, что реальность гораздо шире, чем человеку обычно кажется. Второй: многие социальные конструкции, к которым мы относимся как к чему-то абсолютному, на самом деле условны. В третьих, при всей разнице укладов люди везде одинаковы, они и добрые, и завистливые, и благородные, и сложные одновременно. Ненцы, по его словам, не идеализированы, не лучше других, но в их отношениях сильнее чувствуется непосредственность и простота.
"После возвращения из тундры я вышел из совета директоров "Додо-пиццы". Понял, что хочу думать о другом, хотя мне важна компания и ее ценности", - сообщил он.
После возвращения Овчинников считает, что это путешествие продолжается до сих пор уже в форме внутренней работы, рефлексии, кино и публикации дневников. Прожитое еще долго будет осмысляться.
Фото из тгк @fedorinsights
Текст написан по подкасту Александра Соколовского: