Завод «Зенит» для Вилейки это, собственно, сама Вилейка. До строительства завода в Вилейке в 1973 году не было многоэтажных жилых домов, центрального отопления, население города составляло около 9 тысяч человек. С развитием завода развивался и город. Сегодня былую мощь гиганта можно увидеть только на страницах фотоальбомов. Что же будет с заводом и городом? Журналисты местной районки ”Шлях перамогі” месяц добивались интервью с министром промышленности Виталием Вовком, чтобы добиться ответов на вопросы, которые волнуют вилейчан. И вот что из этого вышло. Не всё так плохо – Виталий Михайлович, вам же известно нынешнее положение на «Зените»? – Да, конечно. «Зенит» – градообразующее предприятие. Один из самых мощных и в стране, и в системе «Белорусского оптико-механического объединения». Фотоаппараты… Легендарный завод с очень серьёзным потенциалом. – Вы сейчас говорите о «Зените» в прошлом времени или в настоящем? – Больше в прошлом. Всё-таки, если давать оценку – то этот завод в системе Минпрома всегда был на особом счету. Сейчас? Надо понимать, что теперь совершенно другая ситуация, чем, скажем, тридцать лет назад. Но даже с учётом непростых современных условий скажу, что у «Зенита» ещё не всё так плохо. И потенциал для развития есть. – «Зенит» – это, прежде всего, фотоаппарат. В советское время мечта любого фотолюбителя. В 90-ые годы завод искал заказы по всем направлениям. Брались и за комплектующие для «БелАЗа» и для «МАЗа». Выпускали весы. Сейчас, вроде, сфокусировались на выпуске оптики. С фотоаппаратами мы распрощались? – Нужно реально оценивать ситуацию. На мировом рынке есть два лидера, «Canon» и «Nikon» – мощнейшие корпорации, соперничать с которыми, буду объективным, невозможно. Мы, конечно, можем большие средства вложить в науку, разработку камер, пытаться их продать, но в лучшем случае, это получится лет через двадцать. Если получится! Потому что надо не только придумать продукт, произвести его, получить мировое качество… – А потом ещё убедить покупателя его купить! – Да. Представляете, какой сложный алгоритм? А если не получится? Это же деньги! Соперничать с «Canon» и «Nikon» сложно. Другое дело, что можно работать по процессингу. Скажем, у кого-то есть разработки, у нас есть завод. На «Зените» площади приличные, есть всё. Можем договориться о выпуске в Вилейке. Им интересно, нам выгодно. И это касается не только фототехники. Всего! Поэтому, о производстве фотоаппаратов речь сейчас не идёт, но мы и не отказываемся бесповоротно от таких проектов в будущем. – Мы можем конкурировать с мировыми производителями? – Да, но очень сложно. Вот цена. Из чего она складывается? Из сырья, энергетики, затрат на разработку и зарплату. Допустим, металл мы завозим – цена для нас выше. Энергетика – тоже импортная. Дороже. Вот «Зенит» делает оптику – это линза. Нужно стекло, его надо сварить, довести до ума. Считайте! – Дорого? – Дороже, чем у конкурентов, которые со своей энергетикой и сырьём. – Звучит как-то печально. – Ну, не всё так плохо. У нас есть свои плюсы: политическая стабильность, сейчас экономика восстанавливается, есть научный потенциал. Мы можем, если всё чётко просчитать и комплексно подойти, соперничать. Поймите, мировое промышленное производство очень сильно изменилось. Мы бы могли организовать полный цикл производства, от разработки до продаж, но это очень сложно. И не факт, что получится. Кризис показал, кто чего стоит – Вы сами собираетесь посетить «Зенит»? – Да, совсем скоро. Или в сентябре, или в октябре. Но этой осенью обязательно. Приедем, посмотрим, оценим. Побеседую с людьми. Будут вопросы – отвечу. Я смотрю на «Зенит» не только как на завод по производству оптики. У него большие возможности. Столько цехов! Загрузить бы всё это работой. Представляете? – Представляю. В лучшие времена на «Зените» работало около шести тысяч человек. Люди есть. – Есть! И мощности какие есть! Но вспомните – «Зенит» строили с прицелом на весь Советский Союз. Это какой рынок сбыта! А теперь рынки стали меньше, а в последнее время ещё больше сузились. Я понимаю, что людям обидно – какой был завод! Но надо понимать, что всё меняется! Но это не значит, что теперь надо руки опустить и не работать. – Вы про отношение к делу? – Конечно. Каждому на своём месте надо ответственно относиться к работе. Даже к элементарному порядку. Вот, допустим, завтра придёт крупный заказчик. Зайдёт в цех. Посмотрит, что везде грязь, мусор. И уйдёт. И деньги унесёт. Понятно, что здесь тоже не надо готовиться к этому специально, под дядю. Для себя надо стараться. – Трудно себя заставить, если зарплаты низкие. Три-четыре миллиона. Посмотрит человек в расчётный и будет ли стараться, ещё вопрос. – С одной стороны, это проблема всех предприятий-гигантов. Вроде, выработка есть, продажи, а если учесть производственные расходы на отопление и освещение громадных помещений с высокими потолками – это часть прибыли и зарплат съедает. С другой стороны, давайте по-честному. Кризис сработал как индикатор и показал, кто чего стоит. Полетели рынки, упало производство, и люди расслабились. Как думают: «не работаю – получаю 3 миллиона, придёт заказ – заплатят три с половиной. Смысл напрягаться»? – Так он может и хотел бы напрячься. И за десять миллионов вкалывал бы будь здоров! – Вот! «Я бы работал, если бы мне платили» – многие так думают! А как надо? Не помню, кто сказал: «Ничто так не развращает, как незаработанные деньги и ничто так не расслабляет, как работа вполсилы». Мы это получили. Люди работали вполсилы и думали: «Вот, будет заказ – рванем!» Приходит заказ – не могут делать. Расслабились! Ни качества, ни количества! И вот на одном заводе мы два года восстанавливали ситуацию, чтобы люди снова поверили в себя. – А как тогда людям дать почувствовать свою значимость, если не зарплатой? И как дать понять, что они сами должны зарабатывать, а не получать? – Любой человек должен понимать: в этом мире, в первую очередь, всё зависит от него. Человек – это бренд. Будешь делать плохо – на работу не возьмут. Надо понимать, что любой труд надо делать качественно. Вот мне недавно уборщица на заводе в Рогачёве говорит: «Вы нам мало платите! В гипермаркетах в три раза больше!». А на заводе грязь, она там прошла где-то веником и забыла. Я ей отвечаю: «А где больше работать надо? На заводе или в гипермаркете? Вот потому, что в магазине много вкалывать приходится, там и платят». Каждый выбирает сам. «Зенит» работает – это главное – Допустим, что завтра все начнут сознательно трудиться, каждый на своём месте. Уборщица, начальник цеха, директор. И всё? «Зенит» снова станет флагманом? – Не передёргивай. Нужен комплексный подход. Нужно восстанавливать конструкторские бюро. Мы в 90-ые растеряли грамотных специалистов. Нужен процессинг. В одиночку подняться вряд ли сможем. Нужны партнёры. Технические и финансовые. – Нас спасёт кооперация? – Спасёт. Кооперация нам нужна, чтобы пришли специалисты, которые знают, в чём именно нуждается рынок. Что внедрять, что производить, как продавать. – Все говорят об инновациях. – Мне не нравится это слово. Его в последнее время слишком «заговорили». Конечно, у кого уникальный продукт, тот и будет лидером рынка. Но бросаться с головой во всё неизведанное и новое слишком рискованно. Надо подходить более взвешенно. – Что будет с «Зенитом»? Вы лично оптимист? – Конечно. «Зенит» работает – сегодня это главное. В Вилейке ещё ничего. Есть города, где всё гораздо хуже. Что могу обещать? Что хуже точно не будет. Лучше? Вот в ближайший месяц приеду – посмотрим. Тогда и будет более реальный ответ.
