Неудобный юбилей. Почему мы живём с «непредсказуемым прошлым»

Не только белые и красные

- Борис Иванович, мне казалось, что в год юбилея революции развернётся острая дискуссия, но пока всё относительно спокойно. Почему?

- Понятно, что юбилей - неудобный, и многие ждали указаний «сверху», как к нему относиться. В послании президента Федеральному собранию речь шла о том, что мы нуждаемся в объективном, честном анализе, и недопустимо тащить в сегодняшний день раскол, злобу, обиды, ожесточение. Юбилей должен стать инструментом народного единства, но политически и культурно это трудновыполнимая задача.

Хотя есть проект создания памятника примирения в Крыму, откуда белые войска эвакуировались в ноябре 1920 года. Несколько монументов созданы местными властями. Самый внушительный - в Новочеркасске, посвящённый казакам, которые оказались расколоты между белыми и красными. Запрос на примирение есть, но мало желающих примиряться. У либералов одна версия истории, у коммунистов - другая, у монархистов - третья...

Как тут не вспомнить знаменитое изречение: «Россия - страна с непредсказуемым прошлым».

- Но юбилей дал толчок для его углублённого изучения?

- В анализе революции есть несколько тенденций. Прежде всего зацикленность на датах и событиях. На мой взгляд, этот приём уж очень информационно незатейлив. Распространена «биографическая линия», когда в поисках ответов опираются на воспоминания участников. Поскольку они высказывали диаметрально-противоположные взгляды, всегда можно найти подтверждение своим мыслям.

Ещё одна тенденция: сосредоточенность на России. Это характерная черта нашего исторического сознания: какое-то событие сравниваем с другими в нашем же отечестве. А ведь революция была глобальным явлением, и нужно смотреть, что же происходило в других странах. Ну и популярны конспиралогические интерпретации, в кризисные эпохи о заговорах говорят особенно часто.

Отмечу также, что историки не оказывают большого влияния на массовые представления о прошлом. Такой у нас культурный климат. А любой проект нуждается в академической поддержке. К примеру, именно специалист уточнит, что Гражданская война была не только между белыми и красными, там участвовало очень много сил, сложнейшая комбинация. Кроме того, большой Гражданской войне предшествовали десятки и сотни малых, и кончилась она не в ноябре 1920 года, ведь впереди были: Кронштадтское восстание 1921 года, Тамбовское крестьянское восстание, «Штурмовые ночи Спасска, Волочаевские дни» - это события 1922 года...

Взрыв был неизбежен

- Может ли историк дать ответы на вопросы: почему произошла революция, а за ней и Гражданская война?

- Ставить эти вопросы полезно, но историк редко может честно на них ответить. Ведь мы мыслим причинно-следственными связями, создаём их, но это не значит, что они существуют объективно. Можно говорить разве что о некоторых условиях, без которых исторические события не случились бы.

Почему в России произошла революция? А можно спросить так: почему во Франции или Германии не взорвалось, хотя эти страны находились на грани социального взрыва? Но там конфликты распутывались путём соглашений. В России же стороны пришли не к компромиссу, а к эскалации революционного процесса из-за низкой культуры конфликта. Очень важна политическая традиция страны и опыт прохождения через кризисы.

Для меня революция - это специфическое состояние власти, которое качественно отлично от нормальных периодов развития. Так, в обычное время существует монополия государства на законодательство и правоприменение. А в революцию всё это не так. В 1917 году люди жили одновременно в нескольких правовых пространствах: были акты, изданные Временным правительством, акты Петроградского совета, или приказы полковых комитетов... Авторитет власти упал.

Нельзя не учитывать и феномен русского бунта, у нас же всегда преувеличивали сознательность протестного движения.

- Была ли революция неизбежной?

- Считаю, что какого-то революционного сценария России нельзя было избежать. Притом власти были прекрасно осведомлены о деятельности революционеров, в стране была лучшая система борьбы с подпольем, в частности, уникальнейший опыт дешифровки, потому что нужно было дешифровывать подпольщиков.

Иногда в Петербургском комитете большевиков агенты составляли до половины. Информаторов полиция имела и в других революционных организациях. К февралю правители получали абсолютно адекватную информацию, но часто революция уходит из-под контроля. Даже сами революционеры не могли предвидеть такой резкий поворот. Взрыв в России был неизбежен, но могли быть и другие, не такие ужасные, сценарии.