Южная Осетия вошла в РФ на высшем уровне. Кремль принял президента Тибилова
Президент РФ Владимир Путин делом подтвердил недавние слова о том, что «для нашей страны нет больших и малых партнёров, любая страна самоценна, с каждой из них мы готовы выстраивать равноправный диалог». Сегодня в Кремле на высшем уровне принимали президента Южной Осетии, в которой проживает 51 тыс. человек.
Приветствуя гостя, глава РФ подчеркнул, что у России и Южной Осетии сложились «поистине союзнические отношения».
«Всегда есть вопросы, которые требуют особого внимания, но в целом мы довольны тем, что ситуация в вашей стране можно сказать стабилизировалась», — сказал президент России, добавив, что нужно обсудить темы безопасности и взаимодействия в социально-экономической теме.
Кроме того, Путин пожелал гостю удачи на выборах, выразив надежду на то, что они пройдут при полном соблюдении законов Южной Осетии. Леонид Тибилов в ответ рассказывал о том, что за последние 5 лет — то есть, время его президентства — сотрудничество с РФ даёт результат, а республика — заметно преобразилась. Г-н Тибилов не скупился на благодарности в адрес лично Путина, желал ему здоровья и «процветания великой России».
О том, какие намёки кроются за протокольными фразами и что значит сам визит, «АиФ» рассказал Сергей Маркедонов, доцент кафедры регионоведения и внешней политики РГГУ.
Александр Колесниченко, «АиФ»: — Леонид Тибилов — один из кандидатов на предстоящих 9 апреля выборах президента Южной Осетии. Насколько для него важна поддержка Владимира Путина?
Сергей Маркедонов: — Встреча имеет два измерения. Одно из этих измерений, естественно, — выборный процесс. Я из Южной Осетии приехал два дня назад и в очередной раз убедился: жители республики могут иметь разные симпатии и антипатии по отношению к местным политикам, однако крайне позитивно оценивают Владимира Путина. Сам факт встречи с Путиным играет Тибилову на руку, добавляет ему очков. Очевидно, что в Москве хотели бы продолжить работать с Тибиловым в качестве президента республики и после выборов.
Но «предвыборной» я бы встречу не называл, потому что обсуждения требовало множество практических вопросов, начиная от газификации республики, заканчивая интеграцией военных систем. Эта интеграция обозначена в договоре 2015 года, отражает реалии, которые сложились после 2008 года («пятидневной войны» с Грузией — ред.)
Тем временем, я думаю, что тема для обсуждения — и ситуация с бывшим президентом Южной Осетии Эдуардом Кокойты (который пытается принять участие в выборах, конфликтует с Леонидом Тилибовым — ред.). Кокойты пытается играть свою игру, но оснований для этой игры нет: он сам, чтобы облегчить жизнь в противостоянии с Джамболатом Тедеевым на выборах в 2011 году, был инициатором принятия закона о 10-летнем цензе оседлости для кандидатов в президенты республики и теперь сам попал в эту ловушку. Думаю, ремарка о том, что выборы должны пройти в соответствии с законом — недвусмысленный намёк Владимира Путина в отношении Эдуарда Кокойты.
— Слова об укреплении безопасности и стабильности в Закавказском регионе — это ритуальные слова или с безопасностью Южной Осетии есть серьезные проблемы, требующие обсуждения?
— Прежде всего, думаю, речь пойдёт об унификации военных структур двух государств. Естественно, для Москвы вопросы безопасности Южного Кавказа — один из приоритетов, потому что в регионе много потенциально конфликтных ситуаций, эта тема обсуждается на встречах со всеми лидерами региона. Москва не хотела бы изменения сложившегося статус-кво. Кроме того, это сигнал, который Москва транслирует во внешний мир: эта поляна — за нами. Кому это нравится или не нравится — это уже другой вопрос.
— Как сегодня можно оценить вероятность того, что Грузия будет добиваться воссоединения с Южной Осетией, что Южную Осетию признают в качестве независимого государства ещё какие-то страны — кроме России, Венесуэлы, Никарагуа, Науру и Тувалу — или что республика будет включена в состав РФ?
— Нынешний статус-кво очерчен множеством «красных линий». Так, например, население Южной Осетии вряд ли было бы против включения в состав РФ, но это будет создавать Москве дополнительные международные проблемы — а зачем? Не думаю, что Южная Осетия получит признание со стороны ещё каких-то государств. Вопрос тот же: зачем? Признания не удаётся добиться Нагорному Карабаху, несмотря на мощную армянскую диаспору в некоторых странах. Позиции Южной Осетии и Абхазии ещё более слабы.
Кроме того, если в 2008-2009 году Москва была заинтересована в максимально широком признании, то потом даже в отношении Белоруссии в этом вопросе перестала проявлять настойчивость. Когда много признаний — много посольств. Много посольств — растёт конкуренция за влияние со стороны других игроков. Хотя в концепции внешней политики России есть тезис о работе над международным признанием, самое важное уже достигнуто: республики — Южная Осетия и Абхазия — ориентированы на Россию. Россия выступает гарантом их безопасности.
Непризнание республик в качестве независимых государств большинством других стран мира часто звучит, как упрёк: ну какие они независимые и самостоятельные? Независимости ради независимости там не ищут, важнее — возможности для развития. Сам факт появления республик был результатом конфликта. Эти республики, территории, государства — кому какое определение ближе — после развала Союза отколололись от Грузии, искали себе мощного патрона, покровителя. Если бы в роли этого патрона выступила Британия, они были бы пробританскими. Но с ними граничит не Британия, в качестве патрона выступила Россия. Самостоятельно гарантировать безопасность в Южной Осетии не могут уже исходя из того, что в республике по данным переписи — лишь около 50 тыс. человек населения. Логичный выход — сотрудничество с Россией, служба в составе российской армии. К слову военная служба в Южной Осетии в качестве мужской инициации считается важным элементом культуры.
— Как ситуацию с независимостью то же Южной Осетии оценивают в Грузии? Какой реакции ждать на выборы в Южной Осетии из Тбилиси?
— В Грузии традиционно заявят о «незаконных выборах на оккупированных территориях». Имея большое количество граждан, которые вынужденно покинули Южную Осетию и, особенно, Абхазию, там не могут просто забыть об этой проблеме. Иначе грузинская оппозиция не упустит возможности упрекнуть власть в недостаточных усилиях, сдаче позиций. Поэтому правящее политическое объединение «Грузинская мечта», которое в целом ориентировано на прагматизацию отношений с Россией, эти сюжеты будет выносить в отдельную тему и делать по ней жёсткие заявления. Запад рассматривает Грузию в качестве союзника, поэтому США и ЕС будут тоже делать заявления о том, что Россия должна провести деоккупацию и т.д. Однако многие западные эксперты обращают внимание, что реальной поддержки на изменение статус-кво Тбилиси не получит, тем более, если речь о военной помощи. Стратегия «Грузинской мечты» схожа с той, что была у Саакашвили: быть ближе к НАТО и ЕС. Но тактика другая. Саакашвили создавал проблемы, в расчёте на то, что Запад спасёт. «Грузинская мечта», имея в виду опыт 2008 года, предполагает: чем меньше проблем с Россией, чем тем быстрее Грузию примут в НАТО. При этом, чем больше у Грузии совместных проектов с НАТО, тем крепче будут связи Южной Осетии и Абхазии с Россией.
— Вокруг чего разгораются главные споры предвыборной кампании? Можно ли сказать, что Южная Осетия вышла на траекторию развития, а не просто восстановления?
— Я бы сказал, что она она ходится на переходной стадии. Процесс восстановления при Тибилове в сравнении с Какойты значительно продвинулся, но всё далеко не идеально. Три кандидата, идущих на выборы — Леонид Тибилов, спикер парламента Анатолий Бибилов и начинающий политик Алан Гаглоев — все говорят о необходимости сближения с Россией. Анатолий Бибилов — больше, Леонид Тибилов, будучи президентом, меньше, но с этой точки зрения параллельный выборам референдум о переименовании республики в Аланию — своеобразный компенсатор темы объединения с Россией. В югоосетинском обществе слишком долго обсуждалась идея о референдуме насчёт объединения с Россией, чтобы он неё просто отказаться. Но вопрос об объединении аккуратно ушёл из повестки.