«Никакой Пушкин нам Макаревича не заменит»
Иван Ургант - русофобствующее ничтожество
"В ожидании новогоднего выступления нашего Президента Владимира Путина включили телевизор, Первый канал. Шел то ли «голубой огонек», то ли еще что-то. Название не имеет значения. Главное – форма и содержание программы. Ведущим был известный хохмач Иван Ургант. Восседал Ургант на некоем возвышении за столом, покрытым алой скатертью. На столе перед ведущим лежал венок, сплетенный из еловых веток. Крайне неприятная эстетика, которую я называю «эстетикой смерти». Ургант весьма напоминал работника ритуальных услуг, и каждое объявление им нового номера содержало в себе глумливые кощунственные интонации. Например, он объявляет, что сейчас мы увидим танцующую Россию, и на сцену выходят русские, почти голые молодухи, которые начинают кривляться и петь похабную песню. И в таком вот духе проходила вся программа. Все это выглядело как издевательство «малого народа» над Россией и русским народом.
Главный «талант» Ивана Урганта, пришедшего на смену другому хохмачу Максиму Галкину, состоит именно
в умении опошлить все возвышенное и глумиться над всем духовным и нравственным, прежде всего, над Христианством. Например, в сотом выпуске своей программы «Вечерний Ургант» автор заявил, что за время его эфиров «произошло три непорочных зачатья».
Понятно, что парень совсем осатанел, что он собирает горячие угли на свою малонародную голову, оскорбляя Божию Матерь и Ее святых родителей. Но непонятно другое. Почему вся эта содомская мерзость транслируется по первому федеральному каналу, который должен быть образцом нравственности и академизма, тем более, что наш Президент в последнее время неоднократно заявлял о необходимости качественного повышения уровня нравственности и патриотизма в нашей стране. Ведь очевидно, что урганты и нравственность, урганты и патриотизм – вещи несовместные. Подобные программы следует рассматривать как вражескую диверсию, направленную против Российского государства и Русской Православной Церкви.
Эфиры Урганта, особенно сотый, необходимо рассматривать как оскорбление чувств православных верующих. Гвоздем сотой программы «Вечерний Ургант» был американский рок-музыкант, сатанист и извращенец Мерилин Мэнсон. Образина по имени Мерилин Мэнсон состояла из черной шинели, фуражки, темных очков и намазанных бордовой помадой губ. Образина несла такую похабщину, что я не в состоянии ее цитировать. Ваня Ургант млел от восторга, который закончился тем, что он попросил у педераста и сатаниста Мэнсона его помаду и намазал ею свои губы. Затем Ургант передал Мэнсону свои тени для глаз и тот нарисовал ими себе усы. От такого зрелища может стошнить. Все это очень походило на сатанинскую инициацию. В заключении Ургант попросил американского сатаниста поздравить всех с наступающим Рождеством Христовым какой-нибудь из своих песен. Мэнсон взял микрофон и начал издавать звуки, которые Церковь однозначно рассматривает как признаки беснования. Все это происходило 21 декабря, т.е. в Рождественский пост.
И где наши правоохранительные органы? Что произошло бы с Ургантом, если бы он попросил Мэнсона поздравить мусульман с каким-нибудь мусульманским праздником? Я уже не говорю про иудеев, особенно хасидов. Иван, а не поехать ли вам вместе с Мэнсоном в Израиль и не подойти ли к Стене Плача, когда там молятся хасиды? Что? Слабо?! Конечно, ведь вы прекрасно знаете, что для вас с Мэнсоном этот день станет последним!
А ведь какая замечательная бабушка у Ивана Урганта. Все мы помним ее по советскому киношедевру «Белорусский вокзал», в котором она потрясающе пела о том, что «нам нужна одна победа, одна на всех, мы за ценой не постоим». Предвижу ханжеские отзывы на мою статью, в которых меня упрекнут в том, что я смотрю телевизор в пост, да еще такиевот программы. Мне уже не один раз писали подобное. У нас почему-то в последнее время появилось много людей, которые всегда точно знают, что должен и чего не должен делать или говорить священник. Но мне ведь не приходит в голову учить врача, как надо лечить, летчика, как надо летать, футболиста, как надо играть, архитектора, как надо проектировать и т.д. Я безусловно, не стал бы писать про Ивана Урганта и его программу, если бы не считал необходимым показать, какую страну мы потеряли и какую нам навязали и продолжают навязывать. Если мы не поймем глубоко, до мозга костей, что с нами сделали и делают, то мы не сможем возродиться!
На следующий день я служил Литургию в нашем храме. После службы поехал домой. Москва была пустая, и я решил поймать такси. Только взмахнул рукой, как тут же остановился белый старенький «Рено». Смуглый молодой человек с азиатским разрезом глаз, приветливо улыбаясь, пригласил меня сесть в салон, не назначив при этом цену за проезд. Мне это понравилось. Затем он неожиданно сказал: «Денег мне не надо, а вот у меня к вам просьба. Вы ведь священник, и пока мы едем, расскажите мне про Москву. Я очень хочу побольше узнать про Москву, про Россию, про русских». Мы разговорились. Молодой человек оказался узбеком. Я сказал ему, что Москва – это наше сердце, сердце России. Неожиданно узбек с небольшим акцентом, но точно процитировал известные строки Пушкина:
"Москва! Как много в этом звуке
Для сердца русского слилось,
Как много в нем отозвалось."
Это прозвучало совершенно неожиданно. А узбек продолжал: «Я и Есенина читаю, а вот сейчас начал читать «Войну и мир»». Внешность узбека никак не совмещалось в моем сознании с тем, что я от него услышал. На вид - обычный представитель бывшей среднеазиатской республики, каких мы сегодня встречаем в Москве на каждом шагу.
Мы уже подъехали к моему дому, но расставаться не хотелось ни мне, ни ему, и мы продолжили разговор. Я спросилего, откуда у узбека такой неподдельный интерес к России и такой хороший русский язык. Бабур Шах-бек, так представился мне узбек, сказал: «Да это все благодаря деду и бабушке. Дед прошел всю Отечественную войну, стал Героем Советского Союза. По-русски говорил так же как вы. А бабушка была учительницей русского языка. Они совсем недавно умерли. Им обоим было под сто лет. Дед был очень крепкий, детей у него было много, я поздний внук. Деда звали Абдуазим, что значит раб Божий. Он всегда учил меня с уважением относиться к русскому народу и русской культуре, а бабушка уже находясь на пенсии учила меня русскому языку, потомучто, когда я учился в школе, русский у нас очень плохо преподавали. А еще до Великой Отечественной войны дед усыновил двух сирот из Перми, брата с сестрой. Они долго жили в Узбекистане, но когда началась перестройка, русских погнали из Узбекистана, и дед, боясь, что их убьют, помог им уехать в Пермь, где у них оставались какие-то дальние родственники. Он очень переживал. А теперь мы иногда встречаемся с ними в Москве. Они считают моего деда родным отцом».
Я понимаю, что таких узбеков сейчас немного, но все равно мне очень хорошо стало на сердце, как от воспоминаний о моей бабушке Татьяне Александровне. А еще утверждают, что не было в Советском Союзе подлинной общности людей, единого имперского самосознания!