Любимое пугало «креативного» класса
Существование так называемой «цензуры» столь же естественно для любого вида художественной деятельности, как ОТК на заводе
В связи с усилившимися в последнее время либеральными стенаниями на тему «возрождения в России драконовской советской цензуры», возникла необходимость взглянуть на данный предмет, как говорили в старину – «глубже и ширше». И по ходу как следует вникнуть в смысл этого понятия, которым скоро, чего доброго, начнут стращать современных детишек, вместо устарелого «Бабайки». «Кушай внучок кашку! А то придет страшная цензура и запретит тебе стрелять из рогатки по соседским кошкам!».
Главный вопрос бытия – «Что такое хорошо и что такое плохо?» подходит к данной теме идеально. И действительно – хороша или плоха эта самая цензура? И может быть вместо того, чтобы пугать общество её возвращением, нам стоит об этом молиться? И вообще – насколько правильно так ставить вопрос? А может она никуда и не уходила?
Итак – возьмем за исходный посыл тот факт, что цензура в Советском Союзе таки да была. В частности, была она и в сфере «важнейшего из искусств» — кинематографа. Хорошо это было или нет?
Давайте рассмотрим вопрос предметно. На конкретном примере. Вот был такой фильм «про шпионов» — «Скворец и Лира». Снятый в 1974 году. В Советском Союзе массовый зритель его так и не увидел. Таким образом, перед нами, если смотреть по верхам и верить на слово нынешним «креаклам» – типичный пример цензурного произвола, так сказать «явное надругательство тоталитарного режима над творческой свободой».
Ну что же – замечательно! Но мы с вами люди вдумчивые и проницательные. Поэтому не станем никому верить на слово. И просто посмотрим этот фильм, который таки вышел на телеэкраны аж в … 1996 году и посейчас висит в интернете.
Что я вам должен сказать? Если бы даже в СССР вообще не было никакой цензуры, её следовало бы специально ввести, чтобы запретить это форменное безобразие. Фильм настолько плох и беспомощен, что хочется просто кричать от возмущения. Его бесталанным создателям не помогло вообще ничего. Ни великолепный состав актеров – чего стоит одно только присутствие в картине советской «суперстар» Любови Орловой! Ни рекордный бюджет — знатоки пишут, что по дороговизне, масштабности и реалистичности декораций фильм не имел себе равных среди советских кинофильмов, снятых в 70-е годы. Еще бы — натурные съемки в Швейцарии, Германии, Франции! И это в условиях «холодной войны», когда каждый доллар был на государственном учете!
И в результате — полный провал! Такое впечатление, что сценарий писал студент, выгнанный из ВГИКа за академнеуспешность. Не говоря уже про уровень понимания специфики разведывательной работы, который в этом фильме вообще нулевой. Чего стоит, например, хитрая кнопка, при нажатии которой рация мгновенно уничтожается. Что будет с тем, кто эту кнопку нажмет, в фильме скромно умалчивается. Понятно, что он погибнет. Но не проще ли и надежней элементарно застрелиться?
И зачем вообще таким способом уничтожать рацию, если гестапо даже по её обломкам поймет, что это была не швейная машинка? Нормальные шпионы в таких случаях уничтожают коды и шифрблокноты. Полным бредом выглядит и ситуация, когда советский агент сидит в соседней комнате с той, где проходит сверхсекретное совещание немецких генералов и промышленников, подслушивает их разговор с помощью какого-то «жучка» и тут же стучит в Центр донесение. Интересно – эти немцы были настолько глухие, что не слышали даже стука радийного ключа, отбивающего морзянку? В целом, в данном фильме советские разведчики добывают архиважные сведения с такой игривой легкостью, на фоне которой наш классический Штирлиц выглядит просто сущим болваном. При всём бесконечном уважении к Любови Орловой, решительно невозможно представить, чтобы её героиня, получившая страшные ожоги при бомбежке, в том числе и лица, возродилась в практически первозданном виде подобно бессмертному танкисту из шахназаровского «Белого тигра». Но в том фильме, по крайней мере, была четко заявлена мистическая тема, а здесь это просто «чудеса» режиссуры.
В общем, выпустить на экраны подобную галиматью, да еще при том, что практически в то же время в СССР были созданы настоящие, чеканные киношедевры о действиях советских разведчиков – фильмы и сериалы «Щит и меч», «Ошибка резидента», «Бой после победы», «Семнадцать мгновений весны», было бы в высшей степени неосмотрительно. И решение было принято абсолютно верное и мудрое – «Скворца и Лиру» в прокат не выпускать. Несмотря на высочайший статус занятых в фильме актеров и огромные казенные затраты.
И это очень показательный пример. Потому что даже если в таком экстремальном случае у государства хватило ума и силы воли запретить показ явного барахла, то можно не сомневаться, что в других более рядовых ситуациях решения по выбраковке некондиционных картин принимались не менее адекватные. В любом деле, в том числе и в кинематографе, производственный брак – обычное дело, его процент достаточно высок и выбраковка некондиции — обязательное условие нормального кинопроизводства, как и на любом заводе. Поэтому сотни фильмов, не дошедших до зрителя в советское время, при многотысячных цифрах выпуска фильмов в СССР, это не столько «зверства коммунистической цензуры», сколько самая обычная рутинная работа по отделению «мух от котлет». Которой в нормальном государстве кто-нибудь обязательно должен заниматься, если мы не хотим превратить «важнейшее из искусств» в сточную канаву для нечистот.
Таким было положение с так называемой «цензурой» в Советском Союзе. Но точно такая же цензура имела и продолжает иметь место везде, где заказчик платит исполнителю деньги за художественное произведение. Или кто-то настолько наивен, что думает, будто в том же Голливуде любое дерьмо без проблем доходит до большого экрана? Наверняка и там за всю долгую историю этой «фабрики грез» уже полки ломятся от плодов бесталанных потуг освоить съемочные бюджеты. И что прикажете – начинать вопить о «зверствах американской цензуры»?
Поэтому, откровенно говоря, когда сегодня нас начинают пугать «возвращением цензуры в Россию», у меня возникает только один вопрос. А чего, собственно, добиваются такие пугальщики? Окончательной легализации своей собственной безответственности и «священного права» тратить чужие деньги, не давая никому в этом отчета? Чтобы вопреки всем божеским и человеческим законам, любое фуфло, которое они соизволят произвести на свет Божий, бесцензурно и бесконтрольно доходило до самой массовой аудитории? И чтобы тот, кто им платит, в том числе и государство, не имели права даже рта раскрыть на тему оценки качества их продукции? Но ведь это же все равно, что автозавод будет выпускать квадратные шины и требовать, чтобы все считали их круглыми! Понятно, что этого не может быть, потому что не может быть никогда. И поэтому сам разговор о так называемой «цензуре» является, по большому счету, беспредметным. Потому что, в конечном счете он столь же нелепый, как и сомнение в праве любого работодателя убедиться в должном качестве того продукта, за который он заплатил деньги. И не платить их в том случае, если никакое качество там и близко не ночевало.
Юрий Селиванов