Тёма и православие
Вообще-то, комментировать посты популярных блогеров, как и участвовать в различных интернет-скандалах, я считаю проявлением дурного тона. Мои читатели не дадут соврать, я и на оскорбления-то в комментариях не реагирую, они меня давно не цепляют.
Но тут дело другое. На мой взгляд, Артемий Лебедев предложил подискутировать — в провокационной манере, конечно, как и положено в ЖЖ. Вот я и откликнулся.
Церковь Троицы Живоначальной стоит на берегу Клязьминского водохранилища.
Его пост Патриарх и православие можно условно разделить на две части: в одной он объясняет, какой ему представляется идеальную Церковь, во второй — рисует ужасную, с его точки зрения, реальность, с которой он вроде бы сталкивается. Хотя как можно столкнуться с реальностью, не бывая по воскресеньям в храме, мне непонятно. Настоящую церковную жизнь, мельком посмотрев рождественскую или пасхальную службу в Храме Христа Спасителя, не почувствуешь, сердце православия бьется в едином ритме в тысячах маленьких и больших церквушках по всем городам и селам России, а вовсе не в Москве.
Главным разрушителем гармонии и оскорбителем его чувств блогер считает Патриарха Кирилла. «Патриарх должен быть примером самоотречения, моральным ориентиром, мудрым обоссанным старцем в пещере, с диким взглядом и не от мира сего, который бы раз в год произносил важнейшие слова, а потом снова удалялся бы во мрак для созерцания своей души и бесед с господом», — уверен Тема.
То есть, ожидания опять не совпадают с реальностью — Патриарх Кирилл вовсе не напоминает старца с диким взглядом.
Тема не прав, поскольку явно путает святых с церковными администраторами. И чтобы доказать это, могу предложить простейший тест: знаете ли вы, кто был Митрополитом Московским и всея Руси в то время, когда жил преподобный Сергий Радонежский?
Надеюсь, вы поняли: мало кого из предстоятелей РПЦ помнят в веках. И от Патриарха мы вовсе не ждем святости (хотя многие его предшественники были канонизированы потомками). Его предназначение — обустраивать Церковь так, чтобы в ней было больше хороших, добрых людей. Чтобы строились храмы, развивались монастыри, где чаще всего и появляются будущие праведники. Возможно, в какой-то келье именно в этот момент горит свеча и будущий святой молится за всех нас.
Должность главы РПЦ весьма трудная. Главным образом, потому, что к Патриарху приковано внимание, его показывают по телевизору, а в блогах пишут гадости и сочиняют фейки. Он является объектом информационных атак как символ Русской православной Церкви. И смиренно служит громоотводом.
К сожалению, Артемия Лебедева вряд ли удастся уговорить начать регулярно ходить в храм. Тема человек заметный, удачливый, талантливый и, видимо, любимец женщин. И когда он пишет, что церковь ему не нужна, поскольку он чувствует себя абсолютно комфортно, то так оно, скорее всего, и есть.
Но ведь на самом деле, все наоборот: это Тема нужен Церкви. Да и вообще приличные, думающие, интеллигентные люди. Их очень не хватает в храмах, поверьте. А они, вместо того, чтобы прийти и вместе с чужими, незнакомыми им, но доброжелательными и отзывчивыми прихожанами, которым нет никакого дела до далекого главы РПЦ, заняться общим полезным делом (Литургия в переводе с греческого — общее дело), рассказывают в социальных сетях о своих претензиях к священникам и Патриарху.
Откуда вообще берутся эти представления о должности Патриарха как о самом безгрешном церковном служителе? На самом деле, Поместный собор РПЦ 2009 года никого не канонизировал, а выбрал своим предстоятелем человека прежде всего энергичного, который будет наиболее полезен Русской православной Церкви именно в этот период.
Не знаю, какими соображениями руководствовались 700 епископов, клириков, монахов и мирян, приехавших из самых дальних уголков (даже из Японии и Австралии; российских представителей было, между прочим, лишь 44 процента), когда избрали Святейшим Патриархом именно Кирилла. Мне, если до конца откровенно, больше импонировал Митрополит Киевский Владимир. Однако он заявил, что баллотироваться не будет, а отдаст свой голос за кандидатуру митрополита Кирилла.
Напомню, как это происходило.
Сначала выдвинул кандидатов на Патриарший престол Архиерейский Собор:
• митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла;
• митрополита Калужского и Боровского Климента;
• митрополита Минского и Слуцкого Филарета.
Филарет снял свою кандидатуру и призвал голосовать за Кирилла. В результате Кирилл набрал 508 голосов, Климент — 169. Из 702 делегатов двое не положили бюллетени в урну. В голосовании участвовало 700 бюллетеней, 23 из которых были признаны недействительными.
Когда сотни людей, духовно куда более развитых, чем я, выбрали Патриарха, я переменил мнение — Собору виднее, а я, наверное, чего-то не понимаю. В конце концов, я ведь не буду ему исповедоваться, а других дел к священнику, пусть даже главному священнику РПЦ, у рядового прихожанина быть не может. Пусть занимается порученными ему Собором делами.
Я неофит, крестился в зрелом возрасте, еще и поэтому мне понятны аргументы Артемия Лебедева — сам был таким же сравнительно недавно. Мне просто повезло: лет пятнадцать назад, когда мы с моим тогда еще малолетним сыном объезжали по воскресеньям один за другим московские и подмосковные церкви в поисках той, которая понравится, мы случайно набрели на собор в селе Троицкое. Здесь нам все пришлось по душе — и молодой батюшка, и полупустая церковь.
И здесь постепенно, года за два-три, я осознал, какую роль играли церкви в селах дореволюционной России.
Однажды отец Владимир попросил меня сверстать газету, и я ее сверстал. Она до сих пор выходит каждую неделю, и мне очень приятно, что я причастен к ее созданию. Сын помогал священнику в алтаре. У нас на глазах восстанавливался храм — появился дорогущий иконостас, теплый пол, за 50 тысяч долларов куплен колокол (кто-то пожертвовал деньги), был построен баптистерий, а потом восстановлен дом священника через дорогу от церкви, очень большой, с колоннами.
В этом доме я бывал много раз, и теперь меня невозможно взбудоражить рассказами о хоромах, в которых якобы живут «попы».
Семья настоятеля Троицкой церкви занимает второй этаж (на глазок, метров 60 - 70), и практически всегда там находится кто-то из прихожан. Это публичное место, даже кухня и столовая всегда многолюдны. Священники живут практически без личной жизни. Никто и никогда не видел отца Владимира в тренировочном костюме или в халате — только в подряснике. Даже если вы приходите к нему за помощью среди ночи, то придется подождать минут десять, пока он подобающим образом оденется.
Первый этаж используется так: здесь большой зал, в котором собираются прихожане на общую трапезу по большим церковным праздникам, и каминная, которой так и не нашлось применения. По-моему, сегодня в ней живут беженцы с Донбасса. Еще на первом этаже кабинет священника — письменный стол, библиотека, компьютер. Но здесь он редко бывает.
Семья батюшки пополнялась у всех на глазах — сначала ползал по храму сынишка, потом у матушки появился животик, потом родилась дочка. Через пару месяцев она принесла закутанную девочку на крещение, а еще через некоторое время стала регулярно приносить малышку к причастию. И мы все радовались каждому этапу взросления нового человека.
Сейчас их дети, конечно, уже выросли.
Я вот, собственно, к чему.
Мой идеал Церкви отличается от теминого, потому что я чуть больше знаю. Точнее, чуть лучше чувствую благодаря приобретенному опыту. Теперь я представляю, как должно быть.
Раньше в каждом селе было по церкви, и жизнь была упорядочена. Детей рожали помногу, их крестили, всей семьей выращивали хлеб и доили скотину — у каждого были обязанности. Когда приходило время, дети женились или выходили замуж, их венчали в той же церкви, в которой крестили, и всей общиной строили дом молодым.
А когда человек умирал, его отпевали тоже в церкви и хоронили на сельском кладбище. Жизнь каждого была на виду. И в горе, и в радости.
Повторяю: это идеал. Реальная жизнь, конечно, была разнообразнее — иногда трагичнее, иногда веселее.
Но потом люди стали постепенно переезжать в города. Здесь нет того правильного сельского уклада — слишком большая концентрация людей, перезнакомиться со всеми невозможно. Отсюда — много злости, недоверия, много искушений, правил, неведомых крестьянину, легче жизнь. Даже на службы в храмах собираются чужие, а не родственники и односельчане, каждого из которых знаешь с детства.
Я вовсе не предлагаю всем переехать в глушь и заделаться хлеборобами. Я и сам к этому не готов и не знаю, с какой стороны подойти к корове. Но я хотя бы отдаю отчет, как мы отдалились от идеальной человеческой жизни. Настолько, что большинство читателей, скорее всего, даже не понимает, о чем я вообще толкую.
А ведь речь о том самом Кирилле, который так раздражает Артемия Лебедева и многих других блогеров. Потому что в реальной, а не в ставшей за несколько поколений привычней нам городской жизни Патриарху с его часами и нанопылью места просто нет. Чем он там занимается, нам не должно быть интересно — это любопытство никогда не приведет к Храму. Если, конечно, вы ищете эту дорогу, а не участвуете в информационной войне с тем, что дорого России.
У каждого христианина должна быть своя церковь и свой священник, которому вы доверяете. Найдите его, он где-то есть, можете быть уверены. Этого вполне достаточно, чтобы примирить себя с собой и с православием. Для меня, например, символом РПЦ является вовсе не Патриарх Кирилл, а отец Владимир из церкви Троицы Живоначальной села Троицкое. Я знаю всю его замечательную семью, мне нравится, как просто и открыто они живут. Наверное, именно такими и должны быть священники.
Отвечать за свои грехи куда сложнее, чем выводить на чистую воду других — знаю по себе. Осудил со своей скромной колокольни незнакомого, но известного человека — политика, артиста, Патриарха, и вроде как сам стал чище и возвышенней.
А если вдуматься, то ведь это просто нелепость — разбирать чужие грехи, будто своих уже и не осталось. Не знаю как у Артемия Лебедева, а у меня их полным-полно. Можно сказать, один сплошной грех.