Уральский драматург Коляда: «Я орал как поросенок»
«Вера в волшебство сохраняется даже во взрослых людях. Хочется думать, что с Новым годом какие-то замечательные вещи обязательно случатся», – говорит знаменитый на весь мир уральский драматург Николай Коляда.
Орал как поросёнок
Кристина Шабунина, «АиФ-Урал»: Николай Владимирович, а какие у вас отношения с главным новогодним волшебником сложились?
Николай Коляда: Я всегда верил в Деда Мороза. До 14 лет точно, когда сам в первый раз сыграл его в сельском клубе. Став артистом, я работал Дедом Морозом лет 10, наверное. Открывал несколько раз самую главную ёлку на площади 1905 года.
Когда театр появился, денег было мало, и мы дали объявление, что Дед Мороз и Снегурочка из «Коляда-театра» приедут к вам в гости. Уже в костюмах мы садились в мою старенькую «восьмёрку» и ездили. Помню, приехали в посёлок в черте города, а там огромный дом, потолки метров 10 высотой и ёлка невиданной красоты. «Она из Дании», – бросает сидящая женщина. Я думаю: «Вот это да! То есть ёлок на Урале нет?!».
А последняя ёлка была на Уралмаше. Мы плетёмся с Иркой, моей снегурочкой, на пятый этаж хрущёвки, поднимаемся, еле живые, нам отворяют дверь. На диване сидит девочка в костюме снежинки, как оказалось – инвалид, не может двигаться даже. Конечно, мы пытались смеяться, шутить, я взял её на руки, качал, говорил что-то. Но страшно всё это было, сердце болело. Потом мы поплелись с Иркой вниз по лестнице, молча. Я говорю ей: «Слушай, давай прекращать это». Потому что... ну, насмотрелись всякого.
– А каким вы были Дедом Морозом?
– Я?.. Я хорошим был дедушкой, весёлым. Выходную «арию» до сих пор помню (декламирует, заканчивая словами «становитесь в хоровод, пляской встретим Новый год»). Это извечное. Так что я такой, Дед Мороз со стажем большим.
А самая первая ёлка, которую я запомнил ребёнком, была в сельском клубе. В комнате стояла сосна – в сером Казахстане ёлок нет. Этот запах, эта красота какая-то невероятная, мишура... В роли Деда Мороза была выпившая воспитательница с приклеенной бородой из ваты. Я знал, что это тётя Галя, что она специально нарядилась. Но всё равно было так страшно, что я орал как поросёнок и даже залез под стул. А потом мы начали искать подарки. «Дед Мороз» спрашивала: «Где наши подарки? Может, в печке?» В клубе стояла большая круглая печка, «груба» называется, и мы начали заглядывать туда. Естественно, подарки оказались на столе, покрытые тряпочкой. Но почему-то запомнилось именно это: как мы заглянули в печку, с уверенностью, что подарки лежат там, в золе (смеётся).
– Вы так задорно рассказываете про свой Новый год глазами ребенка. А современные дети – они другие?
– Дети те же самые. Дело в возрасте. Школьники до четвертого класса верят в Деда Мороза, а вот пятый класс смотрит уже скептически: «ну, давайте, развлекайте». Была дико смешная история, когда мы играли на Новый год сказку про Буратино. И первоклашки начали вдруг влезать в действие, кричать Буратино: «Не верь лисе Алисе, не верь, ты что ей веришь? Ты такой дурак!» Актёры смотрели и не знали, что делать (улыбается, вспоминая). А потом потихонечку это всё уходит. Но где-то глубоко внутри вера в волшебство сохраняется. И даже взрослые люди думают, что с Новым годом какие-то замечательные вещи обязательно произойдут.
Улыбки – это важно
– По-вашему, чудо на то и чудо, чтобы случаться так просто? Или же усилия предпринимать надо?
– Бесплатного чуда в жизни нет. Надо много работать, и тогда будет чудо. А если ты будешь лежать на диване и проклинать государство, мороз и грязные дороги по принципу «все кругом виноваты, один я не виноват» – ничего хорошего не жди. Откроешь Facebook – ну все политики, все знают, как надо жить. Ёкарный бабай, встань ты уже, что-нибудь сделай, заработай хоть копейку. Потому что ты выйдешь на улицу, протянешь руку, скажешь – дай мне 10 рублей, и тебе никто не даст. Их надо заработать, эти деньги. Ничего не падает с неба!
– И всё же вы умудряетесь сохранять бодрость духа. Вы счастливый человек, Николай Владимирович?
– Абсолютно! Я занимаюсь любимым делом. Недовольство, конечно, бывает, но то, что я счастливый человек, это точно. Театр – это вообще праздник каждый день. Люди приходят, хотим мы того или нет, не за тем, чтобы пострадать, рубаху на себе порвать, порыдать и поплакать, а затем, чтобы развлечься и отдохнуть. К вопросу о том, что театр – это трибуна... Да глупости это всё! Театр – это, прежде всего, развлечение. Конечно, какие-то мысли добрые надо внушать публике, но не через крик, ор и всё такое прочее.
– Миссия театра – хорошее настроение?
– Часто спрашивают: что может дать театр? Театр может дать 15 минут радости! У нас возле театра написана фраза из моей пьесы «Амиго»: «Думайте о радости, только она остаётся, только она одна, слышите?!» Человек выходит из театра и, улыбаясь, идёт к остановке, любуется снежинками и думает, как хорошо и весело ему было. Он садится в трамвай, смотрит в промёрзшее окно – и всё, он забыл. Но эти 15 минут радости мы ему подарили. И, знаете, это очень много для сегодняшней нашей жизни.
– До Нового года – чуть больше недели. Желание загадывать под бой курантов будете?
– Я всегда пишу желание на бумажке, сжигаю и бросаю в бокал с шампанским. Хочется одного: чтобы все были здоровы, чтобы у театра всё было хорошо. Мечтать хорошо, но для этого надо работать, делать качественный продукт. Когда режиссёры говорят: «Я буду самовыражаться... » Ну, иди самовыражайся в подвале на 10 человек. А я всё-таки буду думать о публике, которая приходит за радостью. И с этой радостью, повторюсь, и должна уйти из театра.