Адмирал Эдуард Балтин: "Я никогда не менял честь офицера на лояльность"
ЗОЛОТАЯ ЗВЕЗДА - ЗА «ХУЛИГАНСТВО»
Кажется, еще вчера я звонил адмиралу и просил проконсультировать меня по военно-морским вопросам. Он никогда не отказывал. Свое последнее интервью «Комсомолке» Эдуард Дмитриевич давал с госпитальной койки и уже знал, что приговорен, но ни разу не обмолвился об этом. Даже после третьей операции...
Закрылась, но никогда не выпадет из летописи нашего Военно-Морского флота уникальная балтинская страница. Подводная лодка, которой он командовал, впервые в истории ВМФ проломила своим корпусом почти двухметровый арктический лед и запустила баллистические ракеты. Результат стрельбы - «отлично». Узнав об этом «сумасшедшем» запуске, тогдашний командующий ВМС США сказал: «Я отдаю честь командиру субмарины, – решиться на такой смертельный риск мог только очень русский офицер». Тот его подвиг, за который он получил звание Героя Советского Союза, долгое время был засекречен. А когда однажды слушатели Военно-морской академии спросили Эдуарда Дмитриевича, за что его наградили Золотой Звездой, он отшутился: «За хулиганство под водой». Ему пришлось командовать Черноморским флотом в самый тяжелый период - когда Россия и Украина рвали флот на части, когда Москва зачастую не могла дать Балтину внятных директив или же наоборот - требовала от него то, что он считал недопустимым и разрушительным.
ОН МОГ ПЕРЕЧИТЬ ДАЖЕ ЕЛЬЦИНУ
Он бился за флот до последнего. И в этой битве мог перечить самому Президенту - Верховному главнокомандующему. «Ты ставишь на своей карьере крест», - говорили ему сослуживцы. А он отвечал: «Ради спасения флота я никогда не стану менять офицерскую честь на лояльность».
Не раз бывало так, что Москва просто бросала его на произвол судьбы.
Вот - одно из последних воспоминаний Эдуарда Дмитриевича о том трагическом положении Черноморского флота в начале 90-х:
«Руководство России, Минобороны, Главкомата ВМФ нас просто бросили там... Если из Киева чуть ли не каждый день мне поступали какие-то распоряжения, депеши, то из Москвы часто за несколько месяцев - ни одного звонка. Даже продовольствие перестали поставлять. Денег не платили людям по несколько месяцев. А ты сиди – сохраняй для России флот, заботься о кораблях, об офицерах, их семьях, – только это в собственной стране никому не нужно. Когда задолженность по зарплате достигла трех месяцев, я позвонил министру обороны и говорю: «Не пришлете денег, вынужден буду отправить отряд кораблей в Стамбул, слегка пограбить там. Я служил в разведке и город знаю, как свои пять пальцев. Все его базары, в том числе и Большой крытый. Для меня это – раз плюнуть. Турки даже почесаться не успеют»...
Да, решиться на такую манеру разговора с первым лицом в армии мог только очень русский адмирал, для которого флот всегда значил куда больше, чем карьера. Равнодушие столичных бюрократов в погонах и без, он взламывал так же отважно, как корпусом своей грозно потрескивающей подлодки крушил толстенные льды в Арктике. И лишь спустя много лет нехотя признался: «В те минуты я прощался с экипажем и с жизнью. Но выполнение учебно-боевой задачи было важней»...
ОКСАНА
И в светлые, и в драматичные периоды службы адмирала с ним всегда была рядом его жена Оксана. Каким был Балтин в жизни? Что видела и что знала его супруга из того, что еще неизвестно о нем? Об этом и о многом другом я и поговорил с ней.
- Оксана, как вы познакомились с Эдуардом Дмитриевичем?
- Это было в Санкт-Петербурге, в моем родном городе.
На автобусной остановке.
- В каком он звании тогда был?
- Он был по гражданке, погон на нем не было. Балтин был не один, а со своим другом. А этого друга я знала, он со мной поздоровался. А Балтин посмотрел на меня и спросил друга: «Кто это?». Друг ответил. И тогда Балтин сказал: «Я на ней женюсь».
- И как ухаживал Балтин за вами? Телефончик записал?
- А у меня и телефона тогда не было. Я прихожу через пару дней домой, а Балтин с другом стоит возле моей двери. Друг-то знал мой адрес.
- И как долго ваша дружба длилась?
- Год. Я уже знала, что он хочет на мне жениться. Уже было видно все. А год длилось потому, что он же постоянно был на службе. Вот вы не поверите, а я же отказала ему. Я сказала ему, когда он сделал предложение: «Я подумаю. Давайте лучше присмотримся друг к другу, отпуск вместе проведем».
Но мы расстались на какое-то время. А в тот период ко мне приехала подруга из Севастополя. Я ей все про Балтина рассказала. Она глаза вот так раскрыла, смотрю, хватать стала воздух, как рыба на суше... Ты, говорит, хоть понимаешь, кто это?! Я говорю – понимаю. Короче, убедила она меня за Балтина выходить... И я решилась стать женой Эдуарда Дмитриевича. Кстати, я его по имени-отчеству всю жизнь звала, до конца жизни, сколько мы вместе жили - 21 год...
САМЫЕ ЧЕРНЫЕ ДНИ
- Сколько вы с мужем гарнизонов сменили?
- Камчатка, Владивосток, Москва, Севастополь, Москва.
- А какой период в вашей совместной жизни был самым сложным?
- Когда Балтин командовал Черноморским флотом, а его Россия и Украина все делили, делили... Да, 1993-1996 годы. Это самый страшный период, самое черное пятно, вспоминать даже не хочу, мне даже плохо становится. А как Балтин переживал – это страшное дело! Мне особенно запомнилмся случай, связанный с перегоном кораблей откуда-то из-под Одессы в Севастополь. Мы всю ночь не спали. В общем, я тоже столько пережила, не дай бог никому! Он ходил всю ночь по квартире, как зверь в клетке. Я говорю – ты можешь хоть немного успокоиться? А он отвечает: «Ты понимаешь, мы на грани войны!». Он перегонял вот эти корабли военные... То его операция была. И он говорит мне: «Украина объявила погоню. Это грозит перестрелкой. А это - война». Но слава богу, украинцы эти корбали не догнали. Наши ушли в нейтральные воды... Я вам такие секреты рассказываю, наверное...
- Да ничего, это уже история.
- Так вот. Что было дальше. Ночью, в одних рубашках, босиком, украинцы выселили на улицу семьи всех этих офицеров, которые увели корабли из-под Одессы на наш флот. Вот такая жизнь была. Вот мы три года в Севастополе жили, чемоданы были не распакованы. Не дай бог, никому такой жизни не пожелаю.
Сколько я слез там пролила! Я рыдала, стояла на коленях – отпусти меня. Он говорит – нет, семья будет со мной. А мне было страшно дома одной сидеть.
- Почему? Там ведь охрана была...
- Да. Была. И все равно нас подожгли.
- Дом командующего подожгли?
- Да, да, подожгли, дым, все это. Охрана подбежала – спасайтесь. Я на карачках ползла, лезла через забор высоченный, бегом в штаб и в штабе двое или трое суток прожила. Боялась возвращаться домой.
- Дом спасли?
- Спасли. Но там страшно жить было.
ВЕРБОВЩИКИ
- Ходили слухи, что Киев пытался переманить Балтина на свою сторону. Это так?
- Каждую неделю президент Украины звонил Эдуарду Дмитриевичу: «Яки ваши пропозиции, Эдуарду Дмитровычу?». Балтина страшно агитировали перейти на ту сторону, а как ко мне подходили? У-у-у! И четырехкомнатная квартира на Крещатике, и приглашения разные, и что только ни делали! Вы себе представить не можете! И красивая женщина приходила, чуть ли не полуголая, в прозрачном платье, все было. Она финансами при правительстве руководила. Ой, там что только не было, на какие только уловки они ни шли! Но мы с Балтиным не сдались!
- А Президент России разве Балтину не звонил?
- Звонил. Но очень, очень редко. Да, до Ельцина дозвониться было невозможно. Никогда. И нам же ведь не давали зарплату по нескольку месяцев, нечего было есть. И спасибо вот Шаймиеву, который нам прислал несколько вагонов муки, сахара, чая, масла.
А от одного телефонного разговора Ельцина с Балтиным... Ой, вы знаете, у меня и сейчас дрожь просто... Я сознание тогда потеряла ведь, упала даже тогда...
- И что же тогда было?
- Значит, Балтин пришел как раз домой, а у нас телефон прямой связи с президентом Ельциным дома стоял.
А тут Ельцин позвонил. Ну, я подошла, он разговаривал. Я даже сначала не знала, с кем. Но когда все услышала... я поняла. Ельцин Балтину говорит:
- Шта ты там вытворяешь? Ну, тебя же просят, сдай к черту эту береговую инфраструктуру украинцам!
А у Балтина аж желваки заработали и вдруг он резко так побагровел и говорит:
- Товарищ Верховный Главнокомандующий, вы никогда не служили в армии, откуда вам знать, что такое флот? Вы что, думаете, флот - это лодочки и кораблики? Да без береговой инфраструктуры флот погибнет.
А Ельцин ему говорит: я тебе приказываю сдать! А Блатин отвечает: пока я здесь командующий, ничего сдавать никому не буду, погибнет флот без этого, вы понимаете или нет? А Ельцин ему снова:
- Я приказываю – сдать!
Ну тут Балтин не выдержал и говорит... Да пошел ты на... ! И послал его на три буквы. Я в обморок упала. Я поняла, что это конец...
«ДОЛЖНОСТЬ КОМАНДУЮЩЕГО СДАТЬ»
- Ну и что дальше было?
- А дальше пришел приказ министра обороны сдать должность. И всего четыре дня на сборы. Вскоре пришел комендант, чуть ли не ногой открыл дверь и стали забирать все. Оставили только по одной ложке, по одной вилке, по одному постельному белью. Все вывезли, все вынесли. Мало этого, пришли телефон отрезали. Ладно, правительственный, ладно, президентский, но городской хоть бы оставили.
Мы были изолированы. Мало этого, новый командующий (не хочу называть фамилию) приказал всем подчиненным не провожать Балтина! Запретил. И не было ни одного офицера, ни одного адмирала, никого, кто бы его проводил.
- Все так боялись?
- Да. Но вы знаете, все же приехал на каком-то стареньком москвиче сосед. Генерал по строительству.
Так и тот надел на себя больничный халат, замаскировался. Балтин ему сказал: я, говорит, что, так низко пал, чтобы в больничных халатах приезжали мои генералы и адмиралы меня провожать? И выгнал его, да. И никто нас не провожал. Мало того, нас подняли на самолете, круг сделали и назад посадили. Сказали, что нелетная погода. На второй день опять мы со шмотками на аэродром приехали, в самолет сели, круг сделали и снова сели. «Москва не принимает». И вот так нам нервы мотали. Не украинцы - свои! Балтин сказал: моей ноги там не будет. И до самой смерти он так в Севастополе больше не появлялся.
- Ему было обидно, что офицеры не пришли попрощаться?
- Очень сильно переживал. Ведь он этого же не заслужил совершенно, да? Вы себе представить не можете, как он переживал. Я вообще удивляюсь, какая у него сила воли. Я думала, что он чего-то с собой сделает – такой был позор... Нет. Вот такой сильный человек. Взял себя в руки.
ПОКУШЕНИЕ
- Оксана, некоторые СМИ сообщали, что в Севастополе были покушения на вас?
- Я в интернете читала – такое вранье!
- А как было на самом деле?
- Значит, мы ехали на машине, Саша за рулем, водитель. Матросик. И он как бы охранник был мой, везде сопровождал меня. Но мы были вдвоем. За нами мчалась машина, потом резко подрезала нас.
- Грузовик или легковая?
- Нет, легковая. Подрезали. Открыли нашу «Волгу» и стали за шиворот Сашу вытаскивать, бить... Вы знаете, я так растерялась... Они порвали ему форму...
И на меня кричали. Меня обозвали последними словами и сказали – если ты не умотаешься завтра-послезавтра, то через три дня будешь трупом. Меня колотило всю и трясло... Тогда такая обстановка была ужасная в Севастополе. У нас морякам по одному нельзя было ходить, запретил Эдуард Дмитриевич. Ходили по нескольку человек, потому что могли остановить, снять ремень, еще что-то. Потому что украинский флот еще беднее был. А было на меня еще одно покушение - самое страшное. Случилось это летом. Я в море плавала. От берега недалеко. И тут ко мне подходит катер с капитаном первого ранга. И он говорит, что, мол, командующий прислал нас за вами, приказал доставить на шашлыки в горах.
Я говорю – так я в купальнике. Дайте переодеться. А мне отвечают, что, мол, и так сойдет и стали меня из воды вытаскивать. И потом, ни адъютант, ни порученец, никто мне не звонил.
- А в форме российской были?
- В российской форме. Оказалось, что они украинцы, служили на российском флоте, но работали на Украину.
Ну, значит, насильно стали меня на катер затаскивать. Я закричала. А у меня же автоматчики стоят на берегу, охрана, вот они меня спасли.
- Они очередь дали?
- Они побежали прямо в воду, с автоматами.
Меня эти люди отпустили. Они не ожидали, что такая охрана. Стали звонить, значит, порученцу, а он говорит – какие шашлыки? Вы что? Идет заседание, у Балтина совещание! Вот такая была история.
- Оксана, когда-то я поинтерсовался у Эдуарда Дмитриевича происхождением его красивой фамилии. Он отшутился: мол, хотя я и Балтин, но на Балтике никогда не служил. И предки мои в Прибалтике не жили. Смоленские они. И как-то загадочно добавил: «Я вообще-то не Балтин»... А дальше - ни слова. Загадка какая-то! Можно внести ясность?
- Даже не знаю, можно ли об этом говорить... Но настоящая фамилия Эдуарда Дмитриевича - Волкорезов. В детстве он остался сиротой. Его усыновил Балтин.
- Кем был Балтин?
- Военным.
- Моряком, сухопутчиком?
- Нет, сухопутчик был. Пехота. А дальше позвольте промолчать... Но не могу промолчать о том, что даже умирая, Балтин мне сказал: я горжусь тем, что у меня не было ни одного трупа на подводной лодке, хотя и горел, и тонул, и льды вскрывал на полюсе. И куча моих учеников стала адмиралами... Значит, я не зря жил.