Анатолий Сагалевич: в океане нас ждёт не меньше открытий, чем в космосе
О тайнах морей и научных проектах, от которых отмахиваются в России, но с радостью подхватывают в Китае, рассказывает Анатолий Сагалевич, Герой России, океанолог, доктор технических наук, исследователь Мирового океана с применением глубоководных обитаемых аппаратов.
Богатства на дне
Дмитрий Писаренко, «АиФ»: Анатолий Михайлович, для чего вообще изучать дно океана?
Анатолий Сагалевич: Океан — огромный, неисчерпаемый источник различных ресурсов. Минеральных, биологических, энергетических...
В различных районах Мирового океана находятся залежи газогидратов. Они выглядят как холмы, покрытые донным осадком. Это газ в твёрдом виде, как правило, чистый метан. Очень перспективное топливо. Когда в Японии случилась авария на атомной станции, там приняли решение — к 2025 г. перевести всю свою энергетику на газогидраты. Технологии добычи только разрабатываются (при извлечении на поверхность вещество быстро испаряется), но рано или поздно они примут промышленный масштаб.
Кстати, когда мы в 2008 г. погружались на дно Байкала, тоже открыли там приличные залежи газогидратов. Но к этому озеру нужно аккуратно относиться — оно уникально.
— У России самая протяжённая береговая линия, страна омывается 13 морями. В них много богатств скрыто?
— В арктических морях колоссальные залежи углеводородов. Там пока разрабатывается только одно месторождение — Штокмановское. Остальные ждут своего открытия. И, конечно же, там есть газогидраты.
А в морях, прилежащих к Тихому океану, открыты гидротермальные излияния — они распространены по всему Мировому океану, главным образом — в зонах срединных океанических хребтов. В Беринговом море вокруг подводного вулкана Пийпа своя фауна, обильная и потрясающая. Гидротермальные источники в океане (так называемые чёрные курильщики) окружены своеобразными «оазисами жизни». Представители этой фауны обитают в кромешной тьме, получая энергию не с помощью фотосинтеза, а за счёт сероводородных и метанотрофных бактерий, выбрасываемых из океанической коры.
— И от них может быть практическая польза?
— Сейчас открыто более 750 видов таких животных. В США и Японии созданы фирмы, работающие над производством медицинских препаратов. Их делают из ферментов, добытых из этих животных. Лекарства предназначены для борьбы с раком и сердечно-сосудистыми заболеваниями.
Изучение гидротермальных полей очень важно ещё и потому, что они богаты мультиметаллическими сульфидными рудами. Представьте огромную гору на дне океана. Скажем, на суше месторождения меди считаются перспективными, если в руде содержится 2% меди. А в некоторых районах Срединно-Атлантического хребта её концентрация достигает 35%! Конечно, вести добычу будет дорого, но всё равно выгодно.
Кстати, с 2012 г. российские геологи работают в одном из районов Срединно-Атлантического хребта. Мы получили лицензию ООН сроком на 15 лет на разработку сульфидных руд в этом районе, называемом российским.
Футбол или наука?
— А как продвигается наша заявка в ООН на расширение арктического шельфа? Не зря вы устанавливали российский флаг в точке Северного полюса?
— Это был задел на будущее. Никто в мире раньше не погружался под лёд. Нужно было это сделать: когда-нибудь пригодится.
Заявка в ООН может рассматриваться годами, но никто и сейчас не запрещает нам проводить в Арктике исследования, искать ту же нефть. Если шельф будет расширен и признан частью России, не надо будет спрашивать разрешения на её добычу.
После нашего погружения в точке Северного полюса премьер-министр Канады заявил, что Россия узурпировала полюс. Но мы действовали в рамках морского права, ничего не нарушали. Когда американцы слетали на Луну и установили там флаг США, никому же не пришло в голову говорить, что Луна теперь стала американской!
— Кстати, о Луне. На ней побывали 12 человек. А сколько было в самой глубокой точке Мирового океана?
— Трое! На дно Марианской впадины, в так называемую впадину Челленджера (глубина около 11 км. — Ред.), погружались только три человека за всю историю! На исследования космоса тратятся огромные деньги, а океан, покрывающий большую часть нашей собственной планеты, мы почти не знаем. Он изучен всего на 2-3%. Разве не парадокс? В океане нас ждёт не меньше интересных открытий, чем в космосе.
— Для глубоководных аппаратов «Мир», которыми вы владеете, есть сейчас работа?
— Работа есть всегда, но нет денег. «Миры», признанные американцами как лучшие технические средства в своём классе, простаивают уже пять лет. Высшим руководством было сказано, что обитаемые аппараты для исследования океана не нужны, надо использовать телеуправляемые (автономные). А в это время США, Китай и Япония, имея беспилотники, строят обитаемые, пилотируемые аппараты!
25 лет назад мы придумали проект кругосветной экспедиции. Идея такая: пройти вокруг всей планеты, погружаясь и исследуя гидротермальные поля, чтобы определить их размеры, химический состав залежей, перспективы разработок... Масштабное исследование, которого никто в мире не делал. Вопрос в финансировании! Как-то я встретил одного нашего соотечественника, сверхбогатого человека. Спрашиваю: вас заинтересует такой проект? Он: «А сколько это будет стоить?» Я говорю: «Цена одного футболиста» (а этот человек хорошо знает, сколько стоят футболисты). Представляете: купить себе одного футболиста или организовать экспедицию, которой будет восхищаться весь мир? Потом ко мне приезжал его финансист, мы поговорили, но на этом всё и закончилось.
Сейчас я работаю с китайцами в качестве консультанта. Они собираются исследовать сверхглубокие районы Мирового океана. У них уже построено судно, на котором будет размещён комплекс аппаратов, способных погружаться на 11 км, и всевозможные технические средства. А пока они предложили использовать наши «Миры».
В Китае богатые люди часто принимают участие в престижных научных проектах, и это приветствуется государством. А у нас почему-то нет. А ведь от внедрения такого метода финансирования российская наука только выиграла бы!