В СБУ мне предложили убить Игоря Стрелкова
- Вы, Константин, пять месяцев находились в украинском плену, претерпели всякие издевательства. Каково ваше отношение сейчас к украинским военнопленным в ДНР? – спросил я моего собеседника.
- Абсолютно нормальное отношение. Пленный, он и есть пленный. На нашей стороне их всегда содержали и содержат по-человечески. Вы наверняка видали обмен военнопленных – каких избитых, изможденных передают нам, и совсем другой нормальный вид украинских пленных, которых мы передаем им. Здесь их не только нормально кормят, но и лечат раненых. К тому же у нас пленных не содержат вместе с уголовниками, как это принято на украинской стороне.
- Говорят, что пленные с той стороны попадают к вам и по сей день?
- Конечно. Не прекращаются вылазки с той стороны мелкими группами. Они проникают на нашу территорию. Одни погибают, другие попадают в плен.
- Какой смысл в этих вылазках для украинцев?
- Это тот случай, когда умом их не понять. Может это им для каких-то отчетов нужно? Вот они забегут к нам ночью, постреляют и обратно скроются, кому повезет.
- Расскажите, как вы попали в плен?
- Меня схватили в Донецке 3 мая 2014 года люди из СБУ «Альфа». На трех машинах увезли меня в Киев. В то время они еще безопасно здесь себя чувствовали. Я тогда был депутатом, занимался подготовкой референдума. Сотрудничал с Крымом. Имел знакомство с Игорем Стрелковым. Тем и был для них интересен. Схватили меня жестко. Уложили в машине на пол, пинали по лицу, выбили зубы. Потом в СБУ был непрерывный допрос с 11 вечера до 4 часов дня. Что только не спрашивали, даже - люблю ли я родину? Я ответил, что люблю, но моя родина Донбасс. Потом меня заставляли подписать, что я был послан в Крым за деньгами, что я занимался поставкой оружия и т.д. Я не подписывал.
- В СБУ продолжали бить?
- Нет, там уже не били, но давили психически. Не давали спать, не давали пить, есть. Угрожали, что отдадут на растерзание националистам. Им было очень нужно, чтобы я хоть что-то подписал. Мне подсунули на подпись даже статью, по которой я имею право не давать показаний против себя. Я уже был в таком состоянии, что подписал. А потом копию этой подписи они лепили где хотели. Также поступали и с другими пленными. В наших уголовных делах там все подписи ксерокопированы.
- Вы сидели с уголовниками?
- Мне еще повезло. Это потом с началом войны наших стали бросать к уголовникам. И те над ними издевались жутко. А я поначалу сидел в СБУ с директором школы из Херсонской области Владимиром Бугаевым.
- Его за что?
- Там совсем смешная история. Он выпивши позвонил другу в Крым и говорит, у нас тут такое творится! Танков понагнали, пушки, солдаты... . Ну его прослушали и ему грозило до 15 лет за раскрытие секретных данных. Но вышел он по обмену и уехал в Крым. У меня было 3 статьи: терроризм, изменение государственных границ и попытка изменения конституции. Потом мне еще две просто так добавили. Однажды в кабинет следователя зашел мужчина в гражданском, спрашивает, указывая на меня, кто это? Ну следователь ему объяснил, кто я. Тот говорит мне на украинском, что, русский язык захотел?! Вот тебе, и показывает неприличный жест. Скоро, говорит, мы к вам приедем и танками вас подавим. Добавьте, говорит, ему еще пару статей, а я прослежу! Потом я узнал, что это был подполковник СБУ. Так мне еще пару статей добавили, уж не помню каких. Но потом меня обменяли.
- А что там у вас за история с убийством Игоря Стрелкова?
- Я до сих пор не пойму, то ли это был какой-то изощренный психический прием с их стороны, то ли еще что? Однажды мне в СБУ предложили, давай мы тебя обменяем на наших, но вот с таким условием. Дадим тебе оружие, а ты пойдешь к своему другу Игорю Стрелкову и застрелишь его. Я говорю, как вы себе это представляете? А ты зайдешь, говорят, к нему в кабинет и выстрелишь в него. Я опешил от такого бреда, но спрашиваю, а мой отход вы продумали? Они говорят, нет, еще не продумали. Но будем думать дальше. Больше они мне подобное не предлагали. Я потом Стрелкову рассказал про это при встрече. Мы долго смеялись.
Тема военнопленных на Донбассе и Украине очень уже назревшая. Много людей в застенках по ту и другую сторону. И там, и тут пленные ждут обмена. Я намерен и далее здесь в Донецке обсуждать этот вопрос на самых высоких уровнях.