Фидель и его идеи. К 90-летию Лидера Кубинской Революции
Фидель Алехандро Кастро Рус родился 13 августа 1926 года в небольшом населенном пункте Биран провинции Орьенте. Отец Фиделя плантатор Анхель Кастро Аргис (1875—1956) был весьма обеспеченным по меркам тогдашней Кубы человеком. Но семья Кастро не относилась к потомственной олигархии или аристократии. Анхель Кастро, галисиец по происхождению, приехал на Кубу из Испании. Бедный крестьянский сын, он сумел достаточно быстро разбогатеть и превратиться в крупного плантатора. Лина Рус Гонсалеc (1903—1963), мать Фиделя, большую часть жизни трудилась кухаркой в поместье Анхеля Кастро, и только когда она родила хозяину плантации пятерых детей, он на ней женился. Кстати, и Анхель Кастро, и Лина Гонсалес были неграмотными людьми, как и многие выходцы из крестьянских семей, но они прекрасно понимали важность знаний и постарались дать своим детям достойное образование. Причем это было не только стремление богатых людей обеспечить детям высокое социальное положение – братья Кастро действительно обладали большими способностями, что, в принципе, и подтвердила вся их дальнейшая жизнь.
В 1941 году Фидель Кастро поступил в престижный иезуитский колледж «Вифлеем», а завершив в нем обучение, в 1945 году стал студентом факультета права Гаванского университета. Именно в студенческие годы и началось становление революционного мировоззрения Фиделя Кастро. О нем мы и поговорим в нашей статье, так как вехи удивительной биографии Фиделя Кастро более – менее известны широкому кругу читателей, тогда как об идеологии, которой руководствовался вождь кубинской революции, большинство имеет куда более смутное представление.В молодые годы Фидель Кастро еще не определял себя как коммуниста, скорее был традиционным латиноамериканским националистом. Наибольшее влияние на него оказали взгляды кубинского мыслителя и революционера Хосе Марти. Книги Хосе Марти были для Кастро настольными, хотя в студенческие годы он познакомился с работами и Ленина, и Сталина, и Троцкого, и других социалистических авторов. Идеологию революционной Кубы часто относят к марксизму-ленинизму, но куда более правильно говорить о «кастроизме» как об особом революционном мировоззрении – продукте латиноамериканской политической традиции и культуры.
Безусловно, кастроизм можно классифицировать как одно из поднаправлений коммунизма, наряду с ленинизмом, сталинизмом, маоизмом и так далее, однако корни кастроизма заключаются не столько в мировом коммунистическом движении, восходящем к марксовому Интернационалу, сколько в богатой революциями и национально-освободительной борьбой латиноамериканской истории. Кастроизм фактически является очень самобытной адаптацией коммунизма к политическим и культурным реалиям Латинской Америки.
Первая и очень важная составляющая кастроизма – это латиноамериканский революционный национализм. Его традиция восходит к эпохе борьбы латиноамериканских стран за независимость от Испании и апеллирует к героической фигуре генерала Симона Боливара. История Латинской Америки сложилась так, что большинству латиноамериканских стран пришлось с оружием в руках добиваться независимости от Испании, но затем уже независимые страны превратились в полуколонии Соединенных Штатов Америки, с коррупционными режимами и военными диктатурами. На протяжении двух столетий в Латинской Америке не прекращалась борьба – сначала против испанских колонизаторов, затем против влияния «гринго», против местных хунт и латифундистов. Политический и экономический суверенитет стран Латинской Америки – главная цель латиноамериканского революционного национализма. Если говорить о фигурах латиноамериканского национализма, повлиявших на Кастро, то это Боливар и, в еще большей степени, - уже упомянутый выше Хосе Марти.Поэт и публицист, Хосе Марти вошел в историю Кубы и Латинской Америки в целом как убежденный борец за политическую и экономическую независимость всех иберо-американских стран. Интеллектуал и творческий человек, он лично принял участие в освободительной борьбе и погиб в бою. Хосе Марти прекрасно понимал, откуда исходит главная угроза независимости латиноамериканских государств и прямо называл ее – американский империализм. Идеи Хосе Марти официально закреплены, вместе с марксизмом-ленинизмом, в качестве идеологической основы государства в Кубинской Конституции.
Вторая ключевая составляющая кастроизма – волюнтаризм. В этом плане политическая практика кастроизма наследует «заговорщические» традиции революционеров XIX и даже XVIII веков. По мнению латиноамериканских революционеров, даже небольшая группа людей в силах изменить ход истории собственного государства. Именно поэтому в странах Латинской Америки всегда происходило большое количество мятежей и переворотов, действовали всевозможные повстанческие отряды и группы. Собственно, деятельность Фиделя Кастро, который первоначально имел под своим руководством очень малочисленный отряд, - типичный пример такого латиноамериканского революционного волюнтаризма.
В советской общественной науке термин «волюнтаризм» имел скорее негативное содержание, но никто не сомневался в героизме и Кастро, и его ближайшего соратника Эрнесто Че Гевары, который отправился затем в Боливию – также с очень малочисленным отрядом, на свой страх и риск. Революционная героика вообще характерна для Латинской Америки, и шире – для политической культуры романоязычных стран. Что мы только тут не видим – французских якобинцев и бланкистов, итальянских карбонариев, испанских и латиноамериканских революционеров. Все они верили в возможность проведения политической революции силами небольших групп убежденных революционеров. Не был исключением и Фидель Кастро.
С волюнтаризмом тесно связан и «каудильизм», который, без сомнения, также присутствует в политике коммунистической Кубы. При слове «каудильо» у многих возникнут ассоциации с генералиссимусом Франсиско Франко, с многочисленными латиноамериканскими диктаторами типа Сомосы, Трухильо или Пиночета. Однако, «каудильизм» следует понимать, прежде всего, как культ вождя. Вождь наделяется качествами самого лучшего и правильного человека, образца для подражания. Такой «вождизм» вообще характерен для латиноамериканской политической культуры. Известные революционные лидеры, партизанские командиры в Латинской Америке всегда пользовались огромным уважением. Это и Эрнесто Че Гевара – «святой» Латиноамериканской Революции, и Симон Боливар, и Аугусто Сандино, и Фарабундо Марти. Естественно, что таким революционным каудильо всегда был и Фидель Кастро.Если говорить о кастроистской теории революции, то она имеет общие пересечения с маоизмом. Во-первых, противопоставляется «мировая деревня» и «мировой город» - то есть, развивающиеся и развитые страны. В Латинской Америке, в Азии и Африке революционная борьба рассматривается и как борьба национально-освободительная и антиимпериалистическая, борьба против современного колониализма во всех его проявлениях. Именно «третий мир» предстает в этом случае как главный революционный авангард современности. Во-вторых, как и маоисты, кастроисты стремились опираться на крестьянство, в котором видели движущую силу революции. Это объяснялось, прежде всего, тем, что крестьянство составляло подавляющее большинство населения в странах Латинской Америки. Именно бедная часть крестьянства была наиболее обездоленным социальным слоем латиноамериканских стран. Следовательно, революционизировать крестьянскую массу было легче всего. К борьбе крестьянства подмешивался и национальный компонент – в Латинской Америке крестьяне это, как правило, индейцы или метисы.
В то же время, в отличие от маоистов, которые все же в большей степени сохраняли верность марксистско-ленинским принципам и утверждали необходимость переноса революции из деревни в города и соединения беднейшего крестьянства с городским пролетариатом, кастроисты рассматривают партизанскую войну в качестве основной формы сопротивления. При этом партизанские отряды трактуются как своеобразная революционная элита, авангард, идеологически воздействующий на крестьянство «извне» и революционизирующий его. То есть, получается, что энергия небольшого революционного авангарда в концепции кастроистов оказывается важнее, чем самоорганизация народных масс, в том числе и крестьянства.
Что же касается самой фигуры Партизана, то в кастроистской (и геваристской) политической философии он наделяется особыми чертами. Фактически, это человек, который поднялся над многими житейскими страстями, ушел в такое добровольное отшельничество в джунглях или горах, сопряженное с ежесекундным риском для жизни. Более того, последователи Фиделя Кастро и Че Гевары убеждены в том, что только в условиях партизанской войны в джунглях может сформироваться подлинно революционный характер, чему способствует полная лишений жизнь в отрыве от цивилизации. Идеи о партизанской войне в джунглях и о крестьянской революции были восприняты многими вооруженными повстанческими организациями Латинской Америки, а также Азии и Африки. Примечательно, что экзистенциальный опыт Партизана делал его фигурой, стоящей над партийными и идеологическими различиями. На первое место выходили такие качества как личная готовность к борьбе и принесению себя в жертву, отвага во время боя, верность товарищам по оружию, и они ценились куда больше, чем идеологическая составляющая. Поэтому в партизанских отрядах могли сражаться люди самых разных взглядов – и латиноамериканские националисты, и «традиционные» коммунисты марксистско-ленинского толка, и маоисты, и даже анархисты или анархо-синдикалисты.
Рассматривая партизанскую войну как главный способ сопротивления, Фидель Кастро и Эрнесто Че Гевара опирались, в первую очередь, на собственный опыт. Революция на Кубе началась именно в форме партизанской войны. Высадка в горах Сьерра-Маэстра закончилась неудачно для революционеров, но двум группам удалось уцелеть. Они перешли к отдельным операциям, нападая на полицейские посты и патрули. Когда же революционеры провозгласили раздачу земли крестьянам, они заручились широкой поддержкой местного населения и в партизанские отряды потянулись молодые и не очень крестьяне. На сторону партизан перешли несколько тысяч солдат отправленного Батистой в горы экспедиционного корпуса. После этого режим Батисты уже не мог оказывать повстанцам серьезного сопротивления. Сформировалась мощная Повстанческая армия во главе с Фиделем Кастро в качестве главнокомандующего. 1 января 1959 года Повстанческая армия вошла в Гавану. Кубинская революция победила.
Однако, победа революции поставила перед Фиделем Кастро задачи, куда более сложные, чем руководство партизанским отрядом и даже целой повстанческой армией. Предстояло налаживать мирную жизнь государства, осуществлять экономические реформы, а все эти задачи требовали совершенно иного опыта и даже некоторого пересмотра взглядов на жизнь. В конце концов, Кастро пришел к идее массовой коммунистической партии «традиционного» типа. Кстати, до прихода к власти Фидель Кастро не заявлял о себе именно как о коммунисте, марксисте-ленинце. Неоднократно называл себя коммунистом Эрнесто Че Гевара, Кастро же до определенного времени предпочитал воздерживаться от отождествления с коммунистами. Даже американская разведка не располагала точными данными о политических убеждениях вождя кубинской революции. О том, что Куба переходит на социалистический путь развития, Фидель Кастро заявил уже после того, как в 1961 году была отражена попытка контрреволюционеров свергнуть революционное правительство республики. Но только в 1965 году Движение 26 июля было преобразовано в Единую партию социалистической революции Кубы, а 1 октября 1965 года последняя, в свою очередь, была переименована в Коммунистическую партию Кубы.
Современная политическая ситуация в Латинской Америке показывает, что и в настоящее время те революционные антиимпериалистические идеи, которым Фидель Кастро остается верным всю свою жизнь, не теряют актуальности. США остаются главным противником подлинной экономической независимости американских стран – достаточно взглянуть на политику Вашингтона в отношении Венесуэлы, страны, пошедшей по стопам Кубы. «Ядом» дышит Госдепартамент США и в отношении Боливии, где у власти находится левый Эво Моралес, в отношении Никарагуа, где демократическое волеизъявление народа вновь привело к власти лидера сандинистов Даниэля Ортегу.
Латиноамериканские революционеры в большинстве своем никогда не уничтожали именно народную культуру, так были и сами плоть от плоти народными политическими деятелями. Этим объясняется и весьма интересный феномен соединения в Латинской Америке коммунизма и христианства. Отношения с церковью у латиноамериканских революционеров оставались скорее дружественными – и это при том, что многие иерархи в странах Латинской Америки тоже играли не очень позитивную роль, сотрудничали с проамериканской олигархией и диктаторскими режимами. Тем не менее, Фидель Кастро, революционный лидер Кубы, встречался с Папой Римским, а в рядах революционных организаций, сражавшихся в самых разных странах континента, всегда было немало верующих.
Уникальность латиноамериканской революционной традиции заключается в том, что в ней сформировались такие идеологические концепты, которые сочетают самые важные для современного человечества идеи – стремление к социальной справедливости, стремление к подлинному политическому и экономическому суверенитету, стремление к сохранению национальной культуры и самобытности. И Фидель Кастро, Человек ХХ века, сделал для этого очень много.