Новичкам здесь не место: в России идет активная борьба с терроризмом
Разгром террористической группы «Южная» в Дагестане, в ходе которого погибло пять представителей силовых ведомств, вызвал всплеск обсуждений: давно уже не было таких крупных потерь при захвате боевиков. Означает ли это усиление группировок? Их большую подготовленность, вооружённость и состав? Нет ли тут связи с ДАИШ (запрещенная на территории России террористическая организация) и нашей операцией в Сирии?
Терроризм на примере ликвидированной банды
Давайте разберём итоги этой спецоперации, потому что они весьма красноречивы и показательны. Ужеустановлены личности 10 ликвидированных в Дагестане боевиков.
Что о них известно? Семеро из десяти находились в розыске, причём с 2016 года. О чём это говорит?
Первый вывод: как только люди уходят в банды, большинство из них очень быстро попадает в поле зрения правоохранительных органов. Известны их имена, их данные, их начинают разыскивать и отслеживать. Их появление в любом из городов России за пределами республик, откуда они родом и где перешли на сторону террористов, сразу вызовет тревогу в системе правоохранительных органов.
Второй вывод: шестеро разыскивавшихся преступников – большинство – были в розыске с 2016 года. Проще говоря, бегать от полиции подолгу, годами, не получается. Вот шесть человек в возрасте от 20 до 38 лет перешли на сторону бандитов, а уже к середине года были ликвидированы. То есть промежуток времени от того момента, когда поступает сигнал о том, что человек пропал с места своего проживания, перестал поддерживать дружеские связи, выходить на работу, появляться на людях, и при этом нет сведений, что он легально мигрировал в другой район на заработки, – по нему сразу же поступает сигнал, и такого человека начинают отслеживать.
Очень быстро его фотографии опознают свидетели преступлений бандформирований, и человек уже попадает в федеральный розыск – сразу не республиканский, а федеральный, потому что любой из этих бандитов – потенциальный террорист и может всплыть в любой точке страны со своими бесчеловечными планами или просто как курьер, связной. В любом случае их ищут и, как видим, крайне быстро находят.
Из десяти ликвидированных боевиков шесть даже полугода не провели в розыске, как было установлено их местонахождение, проведена операция по задержанию…
Правда, обычно они уже к этому моменту имеют за собой такой шлейф тяжких и особо тяжких преступлений, что отчаянно сопротивляются и не сдаются властям. Обычно это заканчивается ликвидацией всех блокированных бандитов.
Почему так быстро? Почему за полгода уже куча статей таких, что можно сесть в 23 года, а выйти в 50? Потому что об этом «заботятся» «старшие товарищи» по банде. Новичка сразу же стараются замазать в таких делах и засветить с такими отпетыми террористами, чтобы дороги назад для них не было. Потому что даже с учётом раскаяния и явки с повинной там обычно сроки начинаются от 10 лет и выше.
Особый случай – Гасан Абдуллаев, 39 лет, в федеральном розыске с 2009 года, глава террористической группы «Южная». Почти семь лет скрывался от правоохранительных органов, вёл преступную деятельность и координировал активность нескольких незаконных группировок. Впрочем, финал один, как и для всех из них.
Социальные условия возникновения терроризма
Пока что в России два региона всё ещё имеют остаточные признаки террористической активности – это Дагестан и Ингушетия. В значительно меньшей степени – Кабардино-Балкария и прочие республики Северного Кавказа. Чечня в этот перечень практически не попадает по причинам, которые мы сейчас разберём.
В первую очередь это, конечно, возможности для нормального трудоустройства: молодёжь просто не может найти себе работу с достойной зарплатой, вот и поддается на посулы тех, кто обещает богатую роскошную жизнь «муджахида», которому «помогает Аллах» и который бьётся за правое дело. И хотя государственная система отслеживания перехода людей в банды работает хорошо, как мы видели выше, сам переход они окончательно остановить не могут из-за довольно сложной социальной-экономической обстановки в регионе.
В этом отношении выделяется Чечня, которая и более богата экономически, и гораздо более жёсткая в вопросе отслеживания террористов. В Грозном очень серьёзно относятся к попыткам расшатать ситуацию под лозунгами воинствующего исламизма и восстановить прежнюю вольницу Первой и Второй Чеченских войн. Граждане и власть тогда натерпелись и больше не хотят такой жизни, так что жёсткую позицию руководства поддерживают обеими руками.
В Ингушетии и Дагестане с этим сложнее, но и там хорошо работает система отслеживания перехода людей в банды. Население устало жить под гнётом «муджахидов», которые зарабатывают на жизнь рэкетом и похищениями людей, поэтому если в городке или деревне человек вдруг перестаёт появляться – сразу же активизируется розыскная машина, которая пытается отследить перемещения и появления этого человека.
Иногда вместе с такими неофитами удаётся задержать и боевиков «со стажем». В любом случае деятельность этих групп носит остаточный, разрозненный и бессистемный характер. Это не делает их совсем безопасными, но именно такое положение дел позволяет по большому счёту констатировать, что правоохранительные органы в целом успешно контролируют ситуацию с терроризмом в России и подавляют новые группировки почти сразу же по мере возникновения. Выражаясь цинично, силовики обеспечивают «большую текучку кадров» в бандах, потому что если главарей и весь состав не всегда удаётся захватить, то отслеживать и ликвидировать террористов малыми группами удаётся довольно часто.
Как хорошо видно из последнего примера – новички там почти не задерживаются. Не успели прийти в банду – уже через несколько месяцев попадают в федеральный розыск, а потом через полгода-год – ликвидируются.
Возможности для роста угрозы
Как видим, они практически отсутствуют. Даже если международные террористические группы начнут заливать деньгами наше бандподполье, то всё равно ситуация не изменится качественно: возможно, будет временный всплеск новичков, которые устремятся за деньгами и посулами, но работающая система по установлению личностей террористов и их розыску практически не оставляет возможностей для того, чтобы принципиально нарастить численность исламистских группировок. Их слишком быстро вычисляют и находят.
Единственной угрозой является возможное появление в значительных количествах лиц, которые имеют опыт боевых действий за рубежом и прошли соответствующую подготовку. Но тут большие надежды на нашу разведку и систему регистрации граждан. Просто так вернуться в страну и «раствориться» у них вряд ли получится. На это будут способны единицы, имеющие опыт и снабжённые деньгами и связями. Но этим потенциальным главарям всё равно нужен рядовой состав террористического подполья. А не допускать этого как раз наши силовики научились прекрасно.
via
Давайте разберём итоги этой спецоперации, потому что они весьма красноречивы и показательны. Ужеустановлены личности 10 ликвидированных в Дагестане боевиков.
Что о них известно? Семеро из десяти находились в розыске, причём с 2016 года. О чём это говорит?
Первый вывод: как только люди уходят в банды, большинство из них очень быстро попадает в поле зрения правоохранительных органов. Известны их имена, их данные, их начинают разыскивать и отслеживать. Их появление в любом из городов России за пределами республик, откуда они родом и где перешли на сторону террористов, сразу вызовет тревогу в системе правоохранительных органов.
Второй вывод: шестеро разыскивавшихся преступников – большинство – были в розыске с 2016 года. Проще говоря, бегать от полиции подолгу, годами, не получается. Вот шесть человек в возрасте от 20 до 38 лет перешли на сторону бандитов, а уже к середине года были ликвидированы. То есть промежуток времени от того момента, когда поступает сигнал о том, что человек пропал с места своего проживания, перестал поддерживать дружеские связи, выходить на работу, появляться на людях, и при этом нет сведений, что он легально мигрировал в другой район на заработки, – по нему сразу же поступает сигнал, и такого человека начинают отслеживать.
Очень быстро его фотографии опознают свидетели преступлений бандформирований, и человек уже попадает в федеральный розыск – сразу не республиканский, а федеральный, потому что любой из этих бандитов – потенциальный террорист и может всплыть в любой точке страны со своими бесчеловечными планами или просто как курьер, связной. В любом случае их ищут и, как видим, крайне быстро находят.
Из десяти ликвидированных боевиков шесть даже полугода не провели в розыске, как было установлено их местонахождение, проведена операция по задержанию…
Правда, обычно они уже к этому моменту имеют за собой такой шлейф тяжких и особо тяжких преступлений, что отчаянно сопротивляются и не сдаются властям. Обычно это заканчивается ликвидацией всех блокированных бандитов.
Почему так быстро? Почему за полгода уже куча статей таких, что можно сесть в 23 года, а выйти в 50? Потому что об этом «заботятся» «старшие товарищи» по банде. Новичка сразу же стараются замазать в таких делах и засветить с такими отпетыми террористами, чтобы дороги назад для них не было. Потому что даже с учётом раскаяния и явки с повинной там обычно сроки начинаются от 10 лет и выше.
Особый случай – Гасан Абдуллаев, 39 лет, в федеральном розыске с 2009 года, глава террористической группы «Южная». Почти семь лет скрывался от правоохранительных органов, вёл преступную деятельность и координировал активность нескольких незаконных группировок. Впрочем, финал один, как и для всех из них.
Социальные условия возникновения терроризма
Пока что в России два региона всё ещё имеют остаточные признаки террористической активности – это Дагестан и Ингушетия. В значительно меньшей степени – Кабардино-Балкария и прочие республики Северного Кавказа. Чечня в этот перечень практически не попадает по причинам, которые мы сейчас разберём.
В первую очередь это, конечно, возможности для нормального трудоустройства: молодёжь просто не может найти себе работу с достойной зарплатой, вот и поддается на посулы тех, кто обещает богатую роскошную жизнь «муджахида», которому «помогает Аллах» и который бьётся за правое дело. И хотя государственная система отслеживания перехода людей в банды работает хорошо, как мы видели выше, сам переход они окончательно остановить не могут из-за довольно сложной социальной-экономической обстановки в регионе.
В этом отношении выделяется Чечня, которая и более богата экономически, и гораздо более жёсткая в вопросе отслеживания террористов. В Грозном очень серьёзно относятся к попыткам расшатать ситуацию под лозунгами воинствующего исламизма и восстановить прежнюю вольницу Первой и Второй Чеченских войн. Граждане и власть тогда натерпелись и больше не хотят такой жизни, так что жёсткую позицию руководства поддерживают обеими руками.
В Ингушетии и Дагестане с этим сложнее, но и там хорошо работает система отслеживания перехода людей в банды. Население устало жить под гнётом «муджахидов», которые зарабатывают на жизнь рэкетом и похищениями людей, поэтому если в городке или деревне человек вдруг перестаёт появляться – сразу же активизируется розыскная машина, которая пытается отследить перемещения и появления этого человека.
Иногда вместе с такими неофитами удаётся задержать и боевиков «со стажем». В любом случае деятельность этих групп носит остаточный, разрозненный и бессистемный характер. Это не делает их совсем безопасными, но именно такое положение дел позволяет по большому счёту констатировать, что правоохранительные органы в целом успешно контролируют ситуацию с терроризмом в России и подавляют новые группировки почти сразу же по мере возникновения. Выражаясь цинично, силовики обеспечивают «большую текучку кадров» в бандах, потому что если главарей и весь состав не всегда удаётся захватить, то отслеживать и ликвидировать террористов малыми группами удаётся довольно часто.
Как хорошо видно из последнего примера – новички там почти не задерживаются. Не успели прийти в банду – уже через несколько месяцев попадают в федеральный розыск, а потом через полгода-год – ликвидируются.
Возможности для роста угрозы
Как видим, они практически отсутствуют. Даже если международные террористические группы начнут заливать деньгами наше бандподполье, то всё равно ситуация не изменится качественно: возможно, будет временный всплеск новичков, которые устремятся за деньгами и посулами, но работающая система по установлению личностей террористов и их розыску практически не оставляет возможностей для того, чтобы принципиально нарастить численность исламистских группировок. Их слишком быстро вычисляют и находят.
Единственной угрозой является возможное появление в значительных количествах лиц, которые имеют опыт боевых действий за рубежом и прошли соответствующую подготовку. Но тут большие надежды на нашу разведку и систему регистрации граждан. Просто так вернуться в страну и «раствориться» у них вряд ли получится. На это будут способны единицы, имеющие опыт и снабжённые деньгами и связями. Но этим потенциальным главарям всё равно нужен рядовой состав террористического подполья. А не допускать этого как раз наши силовики научились прекрасно.
Альберт Нарышкин
via