Антироссийская пропаганда бьёт по Европе
Официальный представитель МИД РФ Мария Захарова считает, что отношение европейцев к России начинает меняться. И это создает совершенно другую картину будущего Европы, пишет «Свободная Пресса».
К подобному оптимистичному выводу Захарова пришла после того, как депутаты Венеции призвали отменить антироссийские санкции и признать российский статус Крыма. Напомним, совет итальянской области Венета (со столицей в Венеции) 18 мая принял резолюцию, призывающую правительство Италии осудить политику ЕС в отношении Крыма и добиваться отмены антироссийских санкций.
«И голосование по резолюции в региональном совете Венеты, и другие политические процессы, такие как опросы общественного мнения, референдум в Нидерландах, — всё показывает, что процесс антироссийской пропаганды в контексте Украины не столько зашел в тупик, сколько начинает раскручиваться в обратную сторону и работать против тех, кто его запустил. Это только начало», — цитируют Захарову «Известия».
По мнению дипломата, на изменение отношения европейцев к России повлияли несколько факторов: сирийский кризис, общая ситуация в регионе Ближнего Востока и Северной Африки, ситуация с Украиной, вмешательство США во внутренние дела европейских стран.
Однако реакция евробюрократии на «венецианский демарш» оказалась ожидаемо иной.
В интервью немецкому изданию Die Welt глава внешнеполитического ведомства Евросоюза Федерика Могерини заявила, что заявление венецианского парламента ничего не изменит. Кроме того, России не стоит надеяться на снятие санкций, поскольку «основным условием для их снятия является полное выполнение Минского соглашения, а это пока не осуществлено».
Так можно ли всё-таки говорить о том, что антироссийский тренд в Европе понемногу сходит на нет?
— Тут обе стороны правы. Мы, возможно, слишком оптимистично воспринимаем любой голос в Европе в нашу защиту, — говорит директор Центра стратегической конъюнктуры Иван Коновалов.
— Это отчасти и выражает заявление Захаровой. Конечно, если объективно посмотреть, Венета — это довольно проблемная территория Италии. Парламент этой провинции видит особую роль своего региона в Италии и ведёт политику с некоторым уклоном в сепаратизм. Могерини же со своей стороны отступать некуда и заявить что-то иное она не могла. Но уже то, что ей пришлось всё же отреагировать на заявление венецианских депутатов, говорит, что кое-что в настроении европейцев меняется.
Мы помним схожие заявления депутатов и политиков из Германии, Франции, Венгрии, Чехии. Думаю, что в Европе ещё немало политиков заявит особую позицию по поводу того, что произошло в Крыму.
На мой взгляд, истина где-то посередине между заявлениями Захаровой и Могерини. В Европе всё больше политиков и чиновников понимают, что воссоединение Крыма с Россией — это данность. И некоторые страны не хотят больше нести экономические убытки из-за того, что в своё время Вашингтон и Брюссель навязали им «общеевропейскую позицию» в отношении «агрессии России».
Насколько быстро произойдёт окончательный раскол Европы по этому вопросу, сказать пока трудно.
Когда я общаюсь с экономически и политически активными европейцами, которые имеют свой бизнес, следят за новостями, я вижу, что они недовольны антироссийскими санкциями. Они им мешают. Тот же парламент Венета сделал своё заявление не просто потому, что они вдруг поняли справедливость действий России. Это одна из наиболее экономически развитых итальянских провинций. В Италии вообще именно на севере страны сосредоточен основной бизнес. И, конечно, Венеция несёт убытки из-за антироссийских санкций.
— Насколько вообще сейчас, спустя два года, для России важен факт, отменят ли санкции?
— Действительно, для нас санкции это теперь своего рода новая реальность. Чего скрывать, поначалу был некоторый испуг и напряжённость — казалось, что санкции и вообще противостояние с Западом сильно осложнит нашу жизнь. Да, какие-то сложности возникли. Но мы привыкли к ним, воспринимаем как данность.
Санкции выявили более выпукло некоторые наши проблемы. Мы, например, увидели, что наш ВПК в некоторой степени зависел от ВПК Украины. Здесь ожидаемо возникли сложности. Но зато эта ситуация подтолкнула нас для того, чтобы быстрее избавляться от этой зависимости.
Я думаю, что нам надо меньше обращать внимание на всю эту возню вокруг санкций, которая раздувается Западными СМИ, а потом подхватывается и нашими журналистами.
Давайте представим, если бы санкции не надо было продлевать каждые полгода, а они бы были введены бессрочно. У нас бы давно уже никто о них не говорил и не вспоминал, все занимались бы ещё больше, чем сейчас, поиском решения, как жить в условиях санкций.
— Скажем так, Брюссельская евробюрократия, которую представляет Федерика Могеренини — это один крайний полюс европейской политики, — говорит ведущий научный сотрудник Института Европы РАН Александр Камкин.
— Другой полюс — позиция некоторых европейских регионов, пытающихся уйти из-под пяты, скажем так, брюссельского диктата. Это Каталония, страна Басков, Венеция и так далее.
То есть векторы европейской политики очень разнонаправлены.
Евробюрократия гнёт линию, что Россия — агрессор, а Украина — жертва. И настаивает на том, что санкции могут быть сняты только после выполнения Минских соглашений, хотя прекрасно понимает, что это сам Киев пытается сорвать выполнение этих соглашений.
Своего рода политический троллинг со стороны Венеции является выражением мнения той части европейцев, которые, как правило, настроены, евроскептически. Такие настроения есть в большинстве стран ЕС. В ФРГ существует партия «Альтернатива для Германии», которая объединяет людей с подобными взглядами. Во Франции — Национальный фронт, Лига Севера в Италии и так далее.
Всех этих политиков объединяет неприятие непрозрачных механизмов принятия решений в Евросоюзе, засилье брюссельской евробюрократии, которое они порой называют злой пародией на СССР. Эти силы пытаются отстоять остатки национального суверенитета своих стран.
Есть ещё ряд регионов, как та же Венета, Каталония, которые таким образом противопоставляя себя общеевропейской политике в отношении России, пытаются постепенно «отпочковаться» от федеральных центров своих стран.
— Силы, которые, по вашим словам, пытаются отстоять остатки суверенитета, обречены оставаться аутсайдерами европейской политики?
— Отнюдь. Раздражение брюссельской бюрократией в Европе растёт.
При том, что идея Европы, как единого экономического и культурного пространства изначально была близка многим, то, что из неё получается на практике, устраивает всё меньше европейцев.
В частности, многих тревожит, что соглашение о Трансатлантической торговле может быть подписано без учёта мнения рядовых европейцев. Сказывается и миграционный кризис. Всё это льёт воду на мельницу евроскептиков и правых, выступающих за нормализацию отношений с Россией. Из маргиналов они превращаются в игроков большой политики.