С царского трона на электрический стул
Мы творим собственную жизнь, называя это судьбой. Ее коды не поддаются расшифровке — что видно из книг про сильных, наделенных энергией таланта мужчин. Один нацелен на индустриализацию, другой — на то, чтобы крушить города и страны, третий без остатка посвящает себя маскулинной игре-забаве.
Александр Проханов. «Губернатор»
Лихо закрученная детективная интрига, фирменные фантасмагории, сатира и смачные эротические сцены. Александр Андреевич вновь подтвердил отличную литературную форму. Глава «Н-ской» губернии Иван Плотников — патриот-державник противостоит миллиардеру Головинскому — русофобу, мечтающему о перекодировке русского народа и всемирном господстве. Чтобы сломить губернатора, он организует хитрую компанию с провокациями, поджогом дома и убийством на мосту журналистки, писавшей по его же указу на Плотникова компромат. У того инфаркт, от него уходит жена, а сын, бросив учёбу в Оксфорде, уезжает в Донбасс, где погибает. Такова месть Головинского за давнюю школьную обиду. Плотников — не идеальный герой, и Проханов отрицает реальность его прототипа. Хотя ассоциации с руководителем Калужской области, чьими успехами он многократно восхищался, невольно напрашиваются. В финале, выздоровевший благодаря молитвам благочестивого отца Виктора (в нём угадывается сам автор) Плотников продолжает модернизировать заводы, а его враг отбывает за границу. Динамичный увлекательный текст.
Элиас Канетти. «Гитлер по Шпееру»
«Я из тех писателей, которые негодуют. Моя тоска полна гневом», — признавался лауреат Нобелевской премии (1981) по литературе, австриец болгарского происхождения Элиас Канетти. Больше всего на свете его интересовала философия власти и механизмы, превращающие людей в толпу. Об этом роман «Ослепление», пьесы «Свадьба», «Комедия тще-славия» и знаменитое эссе «Масса и власть». Мемуары гитлеровского архитектора Шпеера, занимавшего в рейхе пост министра военной промышленности, он использует для того, чтобы нарисовать психологический портрет Гитлера — зловещего, загадочного маньяка-невротика, одержимого волей к власти. У него было искаженное представление о реальности. Отсюда архитектурные планы, полные мании величия, гигантского размаха и желания перещеголять не только Триумфальную арку (в два раза!), но и египетские пирамиды. Возведенные здания должны были остаться монументальным памятником «великому фюреру», всерьез подумывавшему об уничтожении Парижа и тотальных бомбардировках Лондона, а в итоге получившему сожженную и разрушенную Германию.
Егор Титов. «Спартак» — наше все»
Капитан красно-белых со своим другом — футбольным менеджером Алексеем Зининым часами разговаривали о сокровенном. Записи бесед вылились в 600 страниц искреннего текста про футбол. Про то, как не потерять голову от побед и держать удар при горьком поражении. Про травмы, которым нет числа, и радость «особых» выигрышей: «Не верьте футболисту, говорящему, что для него все соперники равны. Лично я обожаю принципиальные встречи. Участвовать в них — то же самое, что садиться в кресло, не зная, окажется оно электрическим стулом или царским троном. Обостренность чувств максимальная! Такими испытаниями живешь. Поглощаешь их и... никогда не наедаешься...» Про то, что футболист принадлежит не себе, а спорту и тренеру. Олег Романцев выглядит в книге, при всем уважении к нему Титова, фигурой демонической. А сам он — любящим Фаулза и театр Табакова интеллектуалом, мечтающим об игре «Что? Где? Когда?» и не жалеющим, что его заботливо «уберегли» от миллионных сделок с «Баварией».