Горькая память. Как на Кубани начиналось уничтожение казачества
Секретный документ велел: «Признать единственно правильным самую беспощадную борьбу со всеми верхами казачества путем поголовного их истребления». Для этого предлагалось провести массовый террор против всех казаков, принимавших прямое или косвенное участие в столкновениях с советской властью, конфисковать хлеб, изъять оружие, расстреливая за каждую спрятанную винтовку. Именно 24 января с тех пор считается Днём памяти жертв политических репрессий казачества.
Разрушенные иллюзии
«Директива за подписью Свердлова только официально оформила уже существующую политику, направленную на уничтожение казачества, - считает Владимир Громов, кандидат исторических наук, бывший атаман Кубанского казачьего войска. – Дело в том, что большевики хорошо знали силу казачества, поэтому и боялись его».
А репрессии красных породили ответную реакцию – восстания, переход на противоположную сторону. Хотя изначально казачество относилось к большевикам спокойно – уставшие от Первой мировой войны бойцы с радостью приняли первый декрет советской власти «О мире». Благодаря этому закону казаки получили возможность вернуться в родные станицы и хутора.
«Казаки были глубоко убеждены, что большевизм направлен только против богатых классов: буржуазии и интеллигенции», - признавался генерал Михаил Алексеев.
Но реальность оказалась куда сложнее: появление советской власти на Дону и Кубани сопровождалось слишком уж частыми и жестокими «перегибами на местах». Грабежи, массовые казни, убийства породили логичный ответ.
«Население ждало войска Красной армии как освободителей, - писал историк Петер Кенез. - Приход войск разрушил эту иллюзию за короткое время, и симпатии сменились страхом. Сразу начались аресты и казни».
«Советский режим с его неизбежными приемами - убийствами, грабежами и насилием - стал вызывать уже в казачьей среде волю к активному сопротивлению, - вспоминал генерал Антон Деникин. - Оно возникало во многих местах стихийно, неорганизованно и разрозненно. Так, кроме Ейского округа, поднялись серьезные восстания в районах Армавира и Кавказской, кроваво подавленные большевиками, обрушившимися во всеоружии военной техники на почти безоружные казачьи ополчения».
«Не осудите, братья, брата»
Большевики использовали в борьбе с восставшими все страшные средства «красного террора»: массовое взятие заложников, расстрелы – как массовые, так и «профилактические» - через 5 или 10 человек.
«Все казаки, поднявшие оружие в тылу красных войск, должны быть поголовно уничтожены; уничтожены должны быть и все те, кто имеет какое-либо отношение к восстанию и к противосоветской агитации, не останавливаясь перед процентным уничтожением населения станиц; сжечь хутора и станицы, поднявшие оружие против нас в тылу. Нет жалости к предателям», - гласила директива Реввоенсовета 8-й армии от 17 марта 1919 года.
Процесс расказачивания, по словам Владимира Громова, волнообразно продолжался до начала Великой Отечественной. Да, политика советского государства в начале 20-х годов смягчилась, но даже автомобиль не сразу останавливается после нажатия тормоза.
«Часто говорят о миллионах погибших в то время казаков, но я как историк с этим не согласен, - говорит Громов. – Судите сами, по переписи 1897 года на Кубани проживали 1 млн 400 тысяч казаков. А в 1926-м – 1 млн 260 тысяч. Даже с учетом погибших во время Первой мировой и Гражданской войн миллионов не получается».
Директива Свердлова положила начало истреблению казаков, но еще большей трагедией для Кубани, да и всей страны, стало раскулачивание и последующий за ним голод в начале 30-х годов. И помнить эти даты нужно, чтобы такие события больше никогда не повторились. Чтобы не утонула в очередной раз в крови народная мудрость, упомянутая Михаилом Шолоховым: «В годину смуты и разврата, не осудите, братья, брата».