О чём можно говорить с жителями Германии?
Именно с жителями Германии, а не с немцами. В Германии, кроме коренных обитателей, живёт ещё куча других народностей и национальностей, в том числе и наши бывшие соотечественники. На протяжении всего времени, что прошло с момента известных событий в Кельне, Штутгарте, Гамбурге, я очень усиленно искал в Германии контакты. Хотелось пообщаться, особенно с жителями этих городов. А кроме Крёнера, который живет довольно далеко от мест событий, знакомых у меня там больше не было. Но друзья помогли и вывели на бывших россиян, теперь граждан Германии. Жителей Гамбурга и Лейпцига. И на протяжении недели я усиленно пытался поговорить на тему того, что происходит сегодня в Германии и как там жизнь вообще. Пытался — это потому, что толком у меня ничего не вышло. Я, честно говоря, планировал сделать несколько блиц-интервью, на основании которых можно было бы сделать какие-то выводы на тему того, чем и как дышат сегодня жители Германии. Ладно, пусть для краткости будут немцы. Однако огромным удивлением для меня стало то, что с немцами можно говорить или переписываться далеко не обо всем. Так о чем же можно поговорить с немцем? О налогах. О налогах все говорят с удовольствием и в подробностях. Действительно, тема для немцев не то чтобы больная, но любой немец будет долго и с жаром жаловаться на то, сколько он отстегивает в этом плане. Я узнал, что медицинская страховка составляет 15,8%, пенсионка — 20%, страховка на случай увольнения — 2,8%, страховка на случай потери трудоспособности — 2,4%. Цифры изрядные, но все это работник и работодатель платят пополам. В целом по Германии каждый ее житель платит от своей зарплаты до 50%. А еще налоги на автомобиль, недвижимость, церковь (!!!), помощь Восточной Германии. Складывается впечатление, что в этой стране налогами обложено не только все, что движется или шевелится, но и то, что тихо сидит в тине. Об этом немцы говорят с удовольствием. Особенно о налоге на церковь. Из-за этого налога церковь с каждым годом теряет свою значимость и вес, так как любой бюргер в состоянии подсчитать, в какую цифру складываются его 10-50 евро в месяц. Можно поговорить о пиве, о том, что лучше, "Мерседес" или "Ауди", куда лучше приехать в качестве туриста, сколько стоит неделя на "Октоберфесте". Как хорошо можно поправить здоровье в немецких клиниках. Но не приведи господи заговорить о проблемах с мигрантами. Или спросить мнение немца о полиции (в свете последних событий) или о бундесвере. Или о том, как немцы относятся к проблеме секс-меньшинств. Полный стопор, округлившиеся глаза. И нежелание продолжать дальнейшую беседу. Я не был предупрежден, на какую тему можно задавать вопросы, а на какую нет. И по ходу беседы неоднократно вызывал шок у собеседников. Ну, как будто я это самое меньшинство и делаю не совсем пристойное предложение. Точнее, совсем непристойное. Страх. Это самое точное определение того, что движет немцами в этом плане. Все мои собеседники и собеседница были в полной уверенности, что наш разговор прослушивают спецслужбы. Не важно, чьи. ФСБ их явно не пугала. Но два из трех разговоров были скомканы и прекращены с пометкой "Давай как-нибудь в другой раз договорим". Когда я пожаловался вскользь своему последнему собеседнику, Евгению, тот посмотрел на меня, как на больного. "А ты чего хотел? Здесь, дорогуша, Европа. Здесь — порядок. Это тебе не Россия, где можно на каждом углу свое "фе" вывешивать". А на мои аккуратные возражения на тему "А как же свобода и демократия" вполне веско сказал следующее: "Да, у нас порядочное свободное демократическое социальное государство. Не надо путать... с анархией и бардаком. У нас — порядок. А вообще, надо здесь пожить лет 5-10, чтобы все понять. Сразу так не получится". Порядок... "Все должно быть в порядке". Да, я знаком с этой расхожей в Германии фразой. Немцы привыкли к установленным порядкам и с удовольствием им следуют. Всей страной. И нет ничего хуже для немца, чем не соответствовать установленным порядкам. Но теперь настали иные времена. И немцы реально оказались к ним не готовы. Чисто по-русски. На дворе бадабум вселенского масштаба, а мы не готовы. Но, если русские каждый раз, когда накрывало чуть ли не с головой, все равно выплывали, то у немцев все сложнее. И мой собеседник Евгений очень активно последнее время посматривает на восток. А что? Дети выросли, родители, которые были инициаторами переселения на историческую родину, уже покоятся в немецкой земле, бизнес из-за санкций фактически умирает. Когда-то им казалось, что Германия — сказочная страна нереальных возможностей. Что ж, не все из сказки становится былью. Да, социальное государство — это прекрасно. Это я понял из рассказов собеседников. Немецкая медицина и система страхования действительно сказочны и роскошны. Но... есть теперь некоторые "но", которые пересиливают многие плюсы современной Германии. Страх. Нет, не страх потерять работу или бизнес. "Да хрен с ним, с бизнесом, вернусь в Россию, заново развернусь. Свиньи — они везде свиньи". Евгений — потомственный хрюшковод. И сосискодел. И учитывая, что ему что в Германии, что в России до пенсии еще минимум 9 лет, за себя относительно спокоен. Видимо, есть на что развернуться заново. Безопасность — вот что тревожит всех сегодня. Новогодние события показали полную беспомощность и властей, и силовых структур Германии в случае повторения подобных событий. Конечно, далеко не все там уверены, что события повторятся. Есть исключения. Но основная масса понимает, что новогодняя ночь — некий Рубикон, который Германия перешла. И будет ли путь назад, и насколько он будет тих и спокоен, тут уверенности у основного большинства нет. Мне было весьма неприятно чувствовать себя камнем, брошенным в тихий бассейн и поднявшим волну. Реальное беспокойство, которое я причинил фактически незнакомым людям, оставило некоторый осадок. Но, если выбирать между порядком, когда становится страшно от заданного собеседником вопроса, и анархическим бардаком, когда можно подобные вопросы обсуждать не то что в беседе, а как мы тут делаем, на наших страницах, я однозначно за бардак. Так что с немцами есть о чем поговорить. Но не о политике и свободе.