Опасная политизация атомной энергетики Украины
Если реактор ВВР-1000 и оригинальные твэлы российского производства создавались как единый комплекс с прогнозируемой реакцией, то попытка вставить в реактор «инородное тело» может закончиться непредсказуемо – вплоть до аварийной ситуации с неуправляемой реакцией.
Подобные примеры в истории атомной энергетики уже были. После неоднократных проблем с твэл производства «Вестингауз» в 2006 году от них в пользу российской сборки отказалась Финляндия (АЭС Ловииза).
В мае 2006 года, в ходе испытаний твэл «Вестингауз» на одном из блоков чешской АЭС «Темелин» были зафиксированы отказы у 51 стержня из 61, что также привело к отказу Чехии от услуг американской компании и переходу на снабжение твэл российской сборки.
И это закономерно. Российские твэл – практически штучный товар, изготовляемый с учетом особенностей той или иной АЭС, в отличии от конвейерного способа производства Вестингауза. А кому как не российскому производителю знать особенности той же АЭС «Темелин», которая им же и построена?
К чести Чехии и Финляндии нужно признать, что у руководства этих стран здравый смысл, прагматизм, забота о безопасности возобладали над политическими противоречиями.
Самой опасной особенностью топливной сборки «Вестингауз» является их неспособность обеспечивать надежность введения в активную зону реактора и ненадежная герметичность кассет. С этим уже давно столкнулись украинские атомщики – в 2012 и 2013 годах, когда на Южно-Украинской АЭС из-за деформаций и повреждений американских твэл приходилось внепланово останавливать и выгружать тепловыделяющие сборки и заменять их на твэл российского производства, предназначенные для других АЭС Украины.
Тогда обошлось без фатальных последствий. Дело ограничилось всего лишь нервотрепкой и материальными потерями – «Энергоатом» недополучил 75 миллионов долларов. То есть там, где Украина может развивать свою атомную энергетику и получать такие необходимые в нынешних условиях денежные средства – в угоду политическому подходу киевского режима она будет продолжать их терять.
Есть и другая сторона медали в использовании продукции «Вестингауз». В Соединённых Штатах по-прежнему действует законодательный запрет на ввоз отработанного ядерного топлива (ОЯТ), что неминуемо потребует от Украины в случае перехода на массовое использование американского топлива предусмотреть долгосрочное хранение ОЯТ на своей территории.
С большими проблемами Киев столкнётся и при попытках переработать это ОЯТ - самостоятельно или с помощью третьих стран. Россия же, согласно договоренностей, без проблем забирает отработанное на украинских АЭС топливо.
Какими последствиями обернется для Украины дальнейшая политизация атомной энергетики можно только гадать. Очень хочется верить специалистам, которые убеждают, что в случае механических повреждений, которые характерны для сборки «Вестингауз», не произойдет выброса тепловой энергии (читай – атомного взрыва).
Однако, в 1986 году энергетики ЧАЭС тоже были уверены в безопасности проводимых экспериментов, как и сотрудники АЭС «Фукусима» в том, что станция надежна и никакой цунами для нее не опасен. Атомная энергетика это не тот сектор, с которым стоит играться в угоду своим политическим амбициям – на кону тысячи жизней и экологическая безопасность страны.