Анналена Бербок своими высказываниями в очередной раз вызвала у немцев много сомнений в своей компетентности. Так, одно слово главы МИД Гeрмании разрушило всё, что выстраивалось между ФРГ и КНР последние десятилетия.

В чьих интересах вообще действует немецкий дипломат, остается загадкой. Но после ее высказывания в отношении китайского лидера страна может лишиться всех заводов на территории Поднебесной.  

Дипломатический скандал

Дипломатические трения с КНР обострились 15 сентября, когда министр иностранных дел Геpмании Анналена Бербок заявила в интервью телеканалу Fox News:

«Если Путин победит…, какой сигнал это пошлет другим диктаторам во всем мире, таким как Си, президент КНР?»

Зачем она так сказала? То ли хотела угодить зрителям канала, большинство из которых недолюбливают Си, то ли по глупости. 

«Кто найдет потерянный министром иностранных дел Германии Бербок ум, срочно отдайте хозяйке — ей хуже с каждым днем», — написала официальный представитель МИД РФ Мария Захарова в своем Telegram-канале.

А может быть, Бербок лишь повторила за лидером свободного мира (как называют на Западе Байдена)? Помните историю с китайским аэростатом, который залетел в начале года на территорию США и был сбит американскими истребителями? Так вот что Джо Байден сказал по этому поводу:

«Причина, по которой Си Цзиньпин очень огорчился, когда я сбил этот аэростат со шпионским оборудованием на два товарных вагона, заключалась в том, что он не знал, что аэростат там находился. Это большой позор для диктаторов, когда они не знают, что происходит».

Несомненно, такие слова вызвали жесткую политическую реакцию Пекина. Это и понятно. Похожая ситуация и с высказыванием Бербок.

Реакция Китая

Китай не проглотил оскорбление. Так, официальный представитель МИД КНР Мао Нин назвала заявления главы МИД ФРГ о Си Цзиньпине «абсурдом и провокацией». 

«Высказывания немецкой стороны являются абсолютным абсурдом, они серьезно вредят политическому престижу Китая, это откровенная политическая провокация», — заявила Мао Нин.

И эта провокация — действительно глупость с точки зрения интересов Германии. Тем более это сильно контрастирует с тем, что руководство ФРГ прилагало огромные усилия, чтобы спасти свой бизнес, переместив его в Китай, поближе к дешевому российскому газу, углю и нефти как ни странно. А теперь, судя по всему, обо всех договоренностях Германия может забыть, если они в принципе были достигнуты.

Китай имеет огромные возможности ответить Германии экономически. Особенно больно это ударит по стране сейчас, когда она и так не в лучшей форме. К примеру, КНР может нарушить работу немецкого бизнеса на своей территории, а именно начнет закрывать заводы. Пекин и так был не в восторге от этих предприятий, учитывая, что у него есть свои производители. По большому счету и немецкие заводы, производящие электромобили и компоненты к ним, Пекину нужны как пятое колесо телеге.

Судьба немецких гигантов под большим вопросом

В принципе, очень ревнивые отношения Поднебесной в допуске до своего рынка чужих компаний широко известны. К примеру, BASF —  химический гигант, который уже более 150 лет является опорой немецкого бизнеса, вложил 10 млрд долларов в современный комплекс на территории Китая. Теперь его судьба под большим вопросом.

А совместная компания BMW Brilliance Automotive имеет целых два автомобильных завода в Шиньяне, включая завод стоимостью 15 млрд юаней, который открылся в июне 2022 года. А также свой научно-исследовательский центр и предприятие по выпуску силовых агрегатов. Причем это самая большая производственная база BMW Group. 

В прошлом году немецкие компании активно инвестировали в КНР. Данные министерства торговли показали, что за первые 10 месяцев 2022 года прямые иностранные инвестиции из Германии выросли на 95,8% в годовом исчислении. А что теперь будет с немецким бизнесом в КНР, остается только гадать.

Но, как  сказал Фридрих Ницше, «настоящее искусство дипломатии заключается в том, чтобы гладить собаку до тех пор, пока не будет готов намордник». Так вот гладить собаку Бербок перестала, а намордник у Германии еще не готов. Поэтому логично, что Пекин перестал воспринимать Берлин как некоего субъекта мировой политики.