Наземная операция РФ в Сирии и что за этим следует
От редакции "Россия навсегда": Автор Анатолий Евгеньевич Несмиян — публицист, аналитик, писатель. Эксперт по ближневосточной проблематике
***
20 ноября в Колонном зале должно состояться совместное заседание Совета Федерации и Государственной Думы. Анонсировано принятие резолюции по борьбе с терроризмом. Тем не менее, распространяется слух, который пока тщательно опровергается, хотя и несколько настороженно, о том, что возможно принятие решения (точнее, оглашение решения) о проведении наземной операции Вооруженных Сил России против ИГИЛ.
По правде говоря, если такое решение будет принято, оно, безусловно, будет иметь катастрофические последствия по всем направлениям. В сущности, это как раз то, к чему активно подталкивают Россию на протяжении последних полутора лет. Не получилось на Украине — значит, попытка продолжилась в Сирии, тем более, что в Сирии Россия уже сделала первый шаг из серии "коготок увяз".
США прекрасно и лучше других понимают цену исчезновения армии из инструментов внешней политики — зависнув в Ираке и Афганистане, они на десятилетие были вынуждены проводить "миролюбивую" политику, хотя и здесь сумели использовать имеющиеся заделы, развернув в практической плоскости технологии "цветных революций".
Для России армия — последний и единственный аргумент, делающий ее хоть каким-то, но региональным игроком. Загрузив армию в удаленный конфликт, мы лишимся его — и ничего иного в наших амбарах нет. Ни экономики, ни технологий, ни сколь-либо работающей промышленности, способной на волне мобилизации в разы увеличить свою мощь. Люди, прямо скажем, тоже предельно далеки от любых мобилизационных мероприятий. Власть слишком долго проводила обработку населения в духе, что теперь у нас нет образования — есть сфера образовательных услуг, нет здравоохранения — есть индустрия оказания медицинских услуг, армия в современной России — это тоже корпорация по оказанию оборонных услуг (собственно, весь смысл сердюковских реформ и был направлен на строительство наемной армии и полное уничтожение армии народной).
Такая армия в такой стране с такой экономикой и населением способна воевать на одном театре военных действий — но это максимум того, на что она способна. Второй конфликт Россия в такой ситуации уже не потянет — и вот тогда неизбежно сработает украинская "закладка". Мы прекрасно понимаем, как воспримет Киев возможность силой вернуть то, что считает своим в условиях, когда росийская армия будет воевать на Ближнем Востоке.
Не сказать, что Кремль этого не понимает — и до сих пор он категорически отказывался даже обсуждать любые возможности даже ограниченной наземной операции в Сирии или Ираке. Однако теракт в Египте показал, что у наших противников есть свои аргументы на этот счет, а у нас нет никаких сил и решимости ответить на этот теракт по настоящим убийцам. Росийская авиация утюжит стрелочников, которых заказчики найдут в любом количестве в любое время.
Задача Запада — полностью погрузить Россию в сирийский конфликт, в котором уже нет решения. Даже военная победа над ИГИЛ в реальности будет означать выдавливание этой группировки в пустыню — но разгром ее выглядит исключительно маловероятным. Никакого марша в Дамаск и победного возвращения домой в рамках этой войны не предвидится — сразу после возвращения вернутся и боевики, что вынудит повторить все просчеты США в Ираке и Афганистане.
Кроме того, есть и еще один аспект этой войны — Иран решает задачу ликвидации присутствия ИГИЛ в северных провинциях Ирака для того, чтобы обезопасить район будущего трубопровода Иран-Ирак-Сирия мощностью в 50 млрд кубометров в год, из которых около 10–15 предназначены для экспорта в Европу через сирийский Банияс.
С учетом планов на строительство газопровода Иран-Турция по северному маршруту в обход Ирака и перспектив подключения его к туркменскому газу общий объем иранского газа в направлении Европы может составить 40–50 млрд кубометров. При этом газ для этих труб есть, и заявленная стратегия Ирана на утроение добычи газа в течение ближайших четырех лет даже при 50% его выполнении гарантировано заполнит все эти системы.
Фактически задача США заключается в том, чтобы руками России и за ее счет расчистить территорию для конкурирующего ей проекта Ирана. Собственно, в том числе этим и объясняется нежелание России воевать по-серьезному с ИГИЛ — до 80% бомбовых ударов до вчерашнего дня приходилось на прозападных "умеренных ребелс". ИГИЛ выступает гарантией неисполнения программы любого трубопроводного проекта: как со стороны Ирана, так и со стороны Катара, так как ИГИЛ и российское присутствие в Латакии делать эти оба проекта нереальными. Для реализации задачи США, которые начиная с 2012 года развернули свою политику в отношении Ирана, иранский проект становится ключевым в вопросе выдавливания России из Европы. Таким образом, наземная операция России против ИГИЛ неизбежно расчищает путь сразу двум трубопроводным проектам Ирана в направлении Европы — через Сирию и через Турцию.
США вообще перешли к максимально экономной и эффективной стратегии, когда войны против ее противников оплачивают сами противники. Это прекрасно видно на примере Украины: Запад сокращает помощь Украине (что кремлевская пропаганда выдает за приближение скорого краха Украины), но при этом именно Россия наращивает помощь этому же самому киевскому режиму, подкармливая его против себя. По той же схеме США поступают и на Ближнем Востоке — создав финансовую инфраструктуру боевиков, Штаты перевели их на "хозрасчет". Тот факт, что боевики выкачивают и без того обескровленные войной территории, никого не беспокоит, равно как и на Украине.
Сегодняшние удары России по нефтеперерабатывающим заводам ИГИЛ и колоннам автоцистерн выглядят логичными, однако беглый подсчет потерь ИГИЛ показывает, что Россия сумела уничтожить порядка 30–40 тысяч баррелей нефти, что составляет примерно дневную добычу и продажу ИГИЛ из Сирии. Сумеет наша авиация хотя бы полгода изо дня в день бомбить с такой же эффективностью — тогда можно будет начинать говорить о существенных потерях ИГ. Правда, нужно вспомнить, что ИГИЛ контролирует и часть ливийских месторождений и терминалов в Сирте (так называемый "вилайет Барка") — и способна восполнить потери в Сирии и Ираке увеличением контрабанды из Ливии. Сможем ли мы атаковать с той же эффективностью еще и Ливию? Наконец, ИГИЛ активно пытается взять под контроль часть йеменских месторождений, причем в Йемене у ИГИЛ есть выход к морю. Йеменский вилайет ИГ "Адан Абьян" пока не слишком мелькает в сводках, хотя именно его люди профигурировали в теракте в "Шарли Эбдо" — но нет никаких сомнений, что проблемы в Сирии будут вынуждать ИГИЛ более активно действовать в других местах.
Очень беглый и довольно поверхностный обзор обстановки говорит лишь о том, что решение о наземной операции, если такое решение рассматривается, выглядит крайне опасным. Вероятность втягивания в затяжной конфликт велика, вариантов выхода из него мало (никто не мешает реальным заказчикам теракта в Египте "убедить" Кремль, который захочет выйти из Сирии, еще парой-тройкой терактов подобного уровня — тем более, что Россия явно не рискует атаковать настоящих заказчиков убийства ее граждан). Мы очень близко подходим к возможности повторения истории 1904, а то и 1914 года, когда участие в войнах, которых можно было бы не допустить (или хотя бы избежать), в итоге привело к катастрофическим последствиям.
Думаю, сегодня у нас положение еще тяжелее. Тогда хотя бы с трудом, но можно было еще найти действующих пророссийских политиков. Сегодня таких нет даже теоретически. Сейчас они отстаивают исключительно личные интересы. Поэтому вариант наземной операции и участия в ней России выглядит явно ненулевым по вероятности.
***