СМИ: ЕС убьет экономику Латвии в войне с Россией

Уже год длится «война санкций» между Россией и западными странами. Этим летом стороны продлили санкции в отношении друг друга. О том, какой эффект санкции оказывают на Латвию, поведал член правления Общества налогоплательщиков Латвии Янис Ринькис.

— Господин Ринькис, ведя речь об антироссийских санкциях, мэр Риги Нил Ушаков недавно сказал, что они убивают экономику Латвии. С ним можно согласиться?

 

— Согласен с ним, но нужно понимать, что, конечно, от санкций теряют обе стороны. Видно, что, к примеру, целью нашей внешней политики и действий нашего министра иностранных дел было выгнать «Новую волну» из Юрмалы. Не секрет, что, может быть, не всем тут нравилась «Новая волна», но есть реальные вещи, которые от нее зависели. И одна из таких вещей – рынок недвижимости Латвии. За время кризиса рынок недвижимости остановился, и единственное мало-мальское движение на рынке фактически приходилось на людей из России, которые для разных целей покупали латвийскую недвижимость. Кто-то приезжал на «Новую волну», кто-то просто делал долгосрочные вложения, кто-то инвестировал для оформления виз в Евросоюз – причины не столь важны, но это все было взаимосвязано: рынок развивался. Понастроили квартир по, скажем, 100 тысяч евро – не очень много у нас людей, которые сейчас побегут покупать их, брать кредиты. Многие вообще потеряли квартиры. Теперь рынок недвижимости встал. Буквально месяца три назад я разговаривал с очень серьезным человеком, работающим в строительстве. Да и чего долго искать? Один из членов правления нашей организации тоже связан со строительством. Пообщались и снова вынуждены констатировать, что сейчас рынок недвижимости Латвии в принципе стоит на месте. Есть квартиры, дома, площади, они стоят достаточно дорого, но их никто не покупает. Рынок год как заморожен. Думаю, это — частично результат нашей внешней политики. По-моему, неразумной.

 

— Как санкции сказываются на других секторах экономики?

 

— Там та же самая ситуация. Сейчас начались рыбные санкции – я называю их «шпротными войнами» — победителей в них не будет. Объясню, почему.

 

Оказалось, что 50% шпротов, производимых государственными предприятиями Латвии, уходило на российский рынок. Некоторые предприятия на 70-80% и, может быть, даже на 100% работали на Россию.

 

Если российский рынок по каким-то причинам закрывается, и это будет продолжаться достаточно долго, некоторые предприятия обанкротятся. Это каждому понятно. Буквально только что одно производство в Вентспилсе заявило, что будет сокращать рабочих и замораживать деятельность.

 

Что стали предлагать политики обществу? Открыли рынок шпрот для китайцев, и пошло-поехало: русские не будут покупать – будет покупать Китай. Но и тут тоже интересная ситуация. Рынок шпрот не создавался за один год. Он был создан в советское время. Людям не хватало эксклюзивных продуктов, поэтому они покупали полуэксклюзивные продукты вроде шпрот, они им понравились. Поэтому-то мы и сейчас их тоже едим, потому что нам тогда понравилось – это не основное блюдо, но это наше блюдо. Зайти сейчас на китайский рынок, чтобы они кушали шпроты – глупость, потому что они же не будут их покупать. Они не понимают этот продукт, он не связан у них ни с традицией, ни со вкусовыми особенностями. Это же не икра! Внешний рынок ведь не создашь быстро. Так что потери от запрета экспорта шпрот в Россию будут плохо сказываться на латвийской экономике.

 

Вторая сторона медали: Россия тоже немного от этого выигрывает, если честно-то, да? В социальных сетях недавно увидел, как ребята из России сфотографировали баночку шпрот. Надписи латышские, как полагается, даже без грамматических ошибок. Открывают банку, внутри сложены два шпрота. То ли селедку поджарили и облили маслом, не знаю. На вашем рынке появилась фальшивая продукция. Это и подрывает доверие к нашей продукции, и портит рынок как таковой. Предположим, что «шпротная война» продлится долго. И что? Люди перейдут на другие продукты. Конечно, что-то будут контрабандой завозить через Беларусь, но все равно это разрушает рынок. Если он разрушится, через какое-то время эти шпроты будут никому не нужны.

 

Я понимаю, что Латвия как-то должна участвовать в международной политике, но все-таки мы не выигрываем от плохих отношений с Россией. Особенно, когда у нас имеются экспортные продукты, которыми мы торгуем с Россией. Экономически это очевидно! Для этого я только что привел пример: часть шпротных фабрик обанкротится. Предположим, что через год-два отношения улучшатся, санкции отменят и, допустим, на рынке будет не шесть шпротных фабрик, а три. Суть-то в чем? Они же так быстро не наладят производство и его не увеличат.

 

— В СМИ сообщают, что 20 тысяч рабочих Рижского порта тоже завязаны на Россию и что порт окажется под угрозой, если Россия пересмотрит транспортные маршруты.

 

— Насчет порта точнее не скажу, не владею информацией. Но что мне в свое время казалось смешным. У нас около года пиарили сотрудничество Латвии и США, что якобы американцы пересылают через Латвию 500 контейнеров с грузами, идущими на войну в Афганистане. И это якобы — невероятное экономическое сотрудничество. Представьте масштаб этих 500 контейнеров. Даже я могу про себя просчитать.

 

Еду с дачи закупаться в магазин, переезжаю железную дорогу. Пару недель назад совпало, что мне нужно было остановиться у шлагбаума. Проезжает поезд, мы с женой сидим и считаем: 62 или 64 вагона. Не знаю, сколько таких вагонов проходит за неделю в одну и другую сторону, но понятно, что латвийский транзит по сравнению с одноразовой поставкой 500 американских контейнеров – это просто смешно. Объемы несравнимы.

 

— Ощущают ли как-то эффект санкций рядовые налогоплательщики Латвии?

 

— Пока особо никак. Прошло слишком мало времени. Уровень жизни людей в целом не ухудшился. Есть проблемы в конкретных сферах. Как я сказал, в строительном бизнесе проблемы: не строят, заказов гораздо меньше, рынок не развивается. Строительным фирмам довольно плохо. То же самое в рыбной промышленности, причем речь идет не только о шпротах. Другая рыбная продукция тоже шла на российский рынок.

 

Это последствия наших же политических шагов. Если, к примеру, Германия хочет решить свои проблемы, почему не решает их за свои деньги?

 

Зачем решать за наш счет? Есть претензии к России – давайте закрывайте ваши заводы BMW, почему наши шпротные фабрики должны закрываться?

 

Проблема Латвии в том, что страны Евросоюза за наш счет решают свои проблемы. Хорошо, представим ситуацию, что мы выбираем путь, что мы теперь для России плохие. Но тогда нужно Европе нормально объяснить: ребята, давайте мы будем всегда первыми лаять на Россию, только, пожалуйста, компенсируйте все российские деньги, которые идут через наше государство и остаются у нас. Мы будем рычать, несмотря на шпроты, но дайте нам, пожалуйста, миллиард на дороги. Мы возьмем этот миллиард, будут рабочие места. Пусть мы вместо шпротного бизнеса перейдем на строительство дорог – все будет отлично. Или берем любую другую отрасль.

 

Выходит, что мы с европейского стола получаем, грубо говоря, огрызки, а когда нужно лаять на кого-то и решать вопросы международных отношений – это решается за наш счет. Я не считаю, что это правильный путь.

 

Никто на нас не нападал. Но, получается, мы сейчас должны поддерживать бедный украинский народ в войне с «плохим агрессором» Россией и терпеть от этого реальные экономические убытки. Я латыш и мог бы думать по-другому, бежать сейчас размахивать флажком каким-нибудь, но суть от этого не меняется: нужно было умнее проводить политику в самой Украине, украинским же политикам. Тогда, может быть, и не было бы сегодня войны. Ни для кого не секрет, что Украина в свое время очень сильно поддерживала сепаратизм в Чечне. Вот теперь получается, что Россия поддерживает такой же сепаратизм в Украине. Кто теперь виноват? Может, нужно было думать тогда?

 

— Вы говорили про огрызки с европейского стола. Евросоюз оказывается дает какую-то компенсацию за участие Латвии в «большой политике»?

 

— Наши политики говорят, что будут требовать, чтобы Европа как-то компенсировала наши потери. Но это пока на словах. Будет ли кто-то что-то компенсировать в реальности? Никто еще ничего не обещал. Это только наши говорят, мол, мы потребуем. Ну, потребуют через год, через два. Когда эти деньги поступят? Тогда, может быть, и некому компенсировать будет.