— С большой долей уверенности можно рассуждать о том, что это будут Национальное объединение, «Согласие», «Союз „зеленых“ и крестьян» (СЗК). За этими тремя «большими» партиями начинается «толкотня» — есть целый ряд участников выборов, которые могут набрать результат в районе 5–10% голосов. Это, прежде всего, Новая консервативная партия и популистская партия KPV LV («Кому принадлежит государство?» — прим. RuBaltic.Ru). Относительно остальных все не совсем ясно. Непонятно, попадет ли в Сейм «Новое единство», а также «Объединение регионов Латвии». Далее идут уже политические силы с рейтингом от 2 до 3%.
В общем причина всей этой «толкотни» заключается в переделе наследия партии «Единство», которая не получит тех 20% (примерно), которые были у нее на предыдущих выборах.
И вообще, здесь важно не только то, кто попадет в Сейм, но и то, какие партии сумеют набрать 2%, поскольку в таком случае они получают государственное финансирование.
— В европейских парламентах растет представительство евроскептиков. Кто в современной Латвии занимает эту нишу?
— KPV LV по всем своим признакам является популистской партией. Но при этом она отличается от западноевропейских популистов тем, что не выступает против европейской интеграции.
Есть мелкие маргинальные партии в количестве одной или двух, твердящие, что Латвия должна укреплять свою независимость, под которой они понимают противостояние с Европейским союзом. А так для латвийского общества принадлежность к Европе является вопросом безопасности, поэтому искать партии, способные попасть в Сейм, среди евроскептиков не приходится.
— Может ли Новая консервативная партия покуситься на традиционный электорат Национального объединения?
— Да. На этих выборах очень интересная ситуация состоит в том, что практически во всех фрагментах политического спектра существует конкуренция. Это относится и к русскоязычным избирателям — если ранее «Согласие» монополизировало русскоязычный электорат, то теперь с ними конкурирует Русский союз Латвии (РСЛ).
То же самое происходит на националистическом фланге. К тому же Новая консервативная партия Яниса Борданса по своему происхождению связана с Национальным объединением, так как он когда-то ушел из этой партии.
Присутствует конкуренция и на социал-демократическом фланге. В этом смысле эти выборы будут более конкурентными, чем прошлые.
— Вы уже упоминали о партии KPV LV. Насколько обоснована критика в ее адрес относительно того, что это проект для попадания «Согласия» в правящую коалицию?
— Это теория заговора, на мой взгляд. Сомневаюсь, что это так, но вполне возможна ситуация повторения событий 1995 года. Тогда была попытка партии «Саймниекс» во главе с Зиедонисом Чеверсом создать правительство с популистской партией Йоахима Зигериста и Партией народного согласия. Но тогда правительство не утвердили.
В этом смысле я предполагаю, что нынешней правящей коалиции не хватит голосов, и тогда им придется выбирать между плохим и очень плохим. Плохое — это «Согласие», а очень плохое — KPV LV.
Возможно, придется брать в коалицию обе эти партии. Неслучайно министр иностранных дел Эдгар Ринкевич рассуждал о том, как будет плохо, если вдруг «Согласие» попадет в правительство. Но я думаю, что эту ситуацию выбора между плохим и очень плохим создали партии правящей коалиции. Они так старательно маргинализировали «Согласие», так часто говорили «никогда и ни в каком случае», что возникает такой неприятный выбор.
— В июле этого года политолог Ивар Иябс даже заявил, что в случае создания такой коалиции люди выйдут на улицу. В Латвии настолько сильны и бескомпромиссны этнические противоречия?
— Я Ивара Иябса очень хорошо знаю и уважаю, но я с ним не согласен в данном случае. Мне кажется, все большее число людей начинает осознавать, что противостояние по этническому принципу, активно поддерживаемое партиями правящей коалиции, стало одной из причин отставания Латвии от Эстонии и Литвы. Кроме того, это стало тормозом социально-экономического развития страны. Поэтому, я думаю, страхи того, что люди выйдут на улицы, явно преувеличены.
Сразу хочу подчеркнуть, что речь идет не о «Согласии» и тем более не о РСЛ. Речь о том, что необходимо каким-то образом включить русскоязычных избирателей в процесс управления государством.
Как это будет происходить? Это можно сделать таким путем, когда латышские партии обращались бы в сторону русского избирателя, но они этого не делают. И в этом во многом их проблема.
— Но насколько демократично, что партия, обладающая от выборов к выборам высочайшей поддержкой среди избирателей («Согласие»), практически априори не может войти в правительство?
— В Латвии пропорциональная система выборов, и в данном случае все проходит по букве закона, поскольку президент должен номинировать те партии, которые способны создать коалицию. А «Согласие» в том раскладе сил, который был в прежних Сеймах, не способно на это.
Можно спорить о том, стоит ли менять в Латвии систему выборов: вместо пропорциональной системы, например, вводить то, что есть сегодня в Литве, где одна часть депутатов избирается по спискам партий, а другая — в одномандатных округах.
— Все же есть ли изменения, в результате которых латыши могут голосовать за условные «русские» партии, а русскоязычные — за «латышские»?
— Этническое деление на выборах было довольно ярко выражено четыре года назад при голосовании в Сейм нынешнего созыва. Но сейчас говорить что-то конкретнее можно будет по результатам этой избирательной кампании.
И все же Нил Ушаков не был бы мэром Риги, если бы за него не голосовала какая-то часть латышских избирателей. Кроме того, партия «Согласие» в последнее время многое делает, чтобы стать более приемлемой для латышского избирателя. Они в своем списке выдвинули целый ряд политиков с латышскими фамилиями, ранее бывших в других партиях. К примеру, у них в списке есть Вячеслав Домбровский, который является кандидатом от этой партии на пост премьер-министра. Он уже был министром и известен латышскому избирателю.
Но здесь есть и обратный эффект, потому что какой-то части русскоязычных избирателей независимо от существования школьной реформы это может не понравиться. В результате эта часть может проголосовать за РСЛ. Это обратная сторона ситуации, когда «Согласие» фактически монополизировало русскоязычный электорат.
— На фоне реформы в системе образования активизировались представители РСЛ. Есть ли у них шанс на прохождение в Сейм, или они будут выступать скорее в качестве спойлера «Согласия»?
— У них есть определенный шанс. В данном случае «Единство» постаралось, чтобы эта партия активизировалась.
— Кто будет фаворитом в борьбе за пост премьер-министра Латвии?
— Как карта ляжет. Когда будут выборы, тогда и увидим. Сейчас я не берусь говорить об этом, потому что это зависит от состава коалиции. Сейчас предсказать ее точный состав затруднительно.
— Какие основные вопросы будут стоять на повестке дня грядущих парламентских выборов?
— Во-первых, это будут те вопросы, которые волнуют избирателей, что отображено в программах партий. Одним из вопросов является OIK (компонент обязательной закупки): плата за «зеленую» энергию, которая ложится нам всем на плечи. Также актуален вопрос об образовании, особенно в свете того, что РСЛ на этой теме очень громко о себе заявит. Также это будут вопросы медицины и общегосударственного управления. Цитируя уже покойного господина Александра Солженицына, скажу, что будет вопрос о том, как нам обустроить, но не Россию, а Латвию.