Конец «латвийской Швейцарии». Как США заставили Ригу отказаться от денег

На днях глава латвийского правительства Марис Кучинскис заявил, что о Латвии как мосте между Востоком и Западом можно забыть. Больше нет и мечты о «Швейцарии на берегу Балтийского моря», признался он. СМИ рассказывает, почему эти фантазии были так популярны в Риге.

«Тихая заводь» для нерезидентов

Четверть века назад в Латвии конкурировали две концепции государства. Часть элиты, так называемые национальные романтики, хотели максимально дистанцироваться от России и русских. Они видели Латвию только в западном мире. Другие, прагматики, были настроены менее категорично.

По их мнению, надо было воспользоваться преимуществами промежуточного положения Латвии между Россией и Западом, взять на себя роль посредника. Так и возникла мечта о «латвийской Швейцарии — «тихой заводи», куда потекут капиталы со всего света. И было время, когда казалось, что мечта сбывается.

Состоятельные граждане и предприятия соседних государств, не желавшие хранить деньги в банках у себя дома, воспользовались услугами латвийских финансистов.

«В Латвии были банки, где нерезидентские вклады достигали 90 процентов всех депозитов, а в целом по отрасли доля вкладов нерезидентов многие годы превышает 50 процентов. Естественно, все это время обсуждалась и тема вывоза капитала в Латвию и легализации грязных денег. В какой-то момент в конце 90-х Латвия даже попала в список нежелательных офшоров российского Центробанка.

И сегодня нерезиденты из России, Украины и других стран постсоветского пространства играют важную роль в банковской системе Латвии. На счетах нерезидентов сконцентрировано 53 процента всех вкладов или 12,4 миллиарда евро», — писала в 2016 году главный редактор латвийского делового журнала The Baltic Course Ольга Павук.

Не менее 80 процентов средств приходили из СНГ, прежде всего из России. Именно благодаря этому латвийские банки уверенно преодолели кризис 2008-2009 годов, демонстрировали многомиллионные прибыли. Однако многие зарубежные вклады были очень сомнительного происхождения. Проще говоря, в стране процветали финансовые «прачечные».

Но власти Латвии такое положение дел устраивало. В 2012 году государственная Комиссия рынков финансов и капитала (КРФК) выпустила обращение, перечислив преимущества Латвии для нерезидентов: стабильность, географическое разнообразие клиентов местных банков, эффективное размещение активов. Страна-реципиент тоже не оставалась в проигрыше, получая налоговые поступления и создаваемые банками высокооплачиваемые рабочие места. Так, в 2011-м финансовое обслуживание нерезидентов принесло Латвии 1,7 процента от ВВП.

Временами латвийскую банковскую систему лихорадило. В 1995 году лопнул лидер латвийской финансовой отрасли — банк «Балтия». Спустя десятилетие с лишним страну потряс крах банка Parex.

Основанный в 1992 году, Parex за пятнадцать лет превратился в мощную структуру с международной сетью подразделений и большим числом клиентов-нерезидентов. Но из-за глобального финансового кризиса ценные бумаги, в которые вкладывался банк, резко подешевели, а вкладчики массово забирали со счетов свои деньги.

В ноябре 2008-го правительство приняло решение о национализации финансовой организации — затратив на ее спасение в итоге около миллиарда евро. А в конце 2011-го приказал долго жить банк Krājbanka, принадлежавший российскому бизнесмену Владимиру Антонову. Тогда неотъемлемой частью пейзажа латвийских городов стали длинные очереди к банкоматам и окошкам касс, где деньги выдавали крошечными порциями.

В 2016-м в Латвии был ужесточен закон «О предотвращении легализации преступно нажитых средств и финансирования терроризма». В результате объемы иностранных вкладов существенно сократились. Кроме того, страна вступила в Организацию экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). Обязательство покончить с «прачечными» — одно из условий присоединения к ОЭСР. Там сильно критиковали Ригу за коррупцию в банковском секторе.

Распугали инвесторов

Эксперты, в том числе экс-министр экономики Вячеслав Домбровский, отмечают, что все эти «реформы» негативно скажутся на экономике государства. Причем ущерб не ограничится падением финансового оборота, налоговых поступлений от банков и сокращением персонала. В стране сейчас проживают порядка 500 состоятельных иностранцев, в соответствии с латвийским законодательством получивших виды на жительство на основании вкладов в латвийские банки минимум в 280 тысяч евро.

Более 70 из них, вложивших деньги в ликвидированный ABLV, теперь могут лишиться ВНЖ. Мэр Вентспилса Айвар Лембергс жалуется, что американцы, санкционировавшие реформы финансового сектора Латвии, распугали инвесторов. «Как инвестировать, если тут счет нельзя открыть? Так очень трудно работать. И решение проверять все деньги нерезидентов — это большой удар по инвестициям», — сокрушается он. В то же время, по его словам, инвестиции самих американцев в Латвию крайне невелики.

Политолог, заместитель главного редактора портала RuBaltic.ru Андрей Стариков сказал РИА Новости, что образ Латвии как квазиофшора, «Швейцарии» для капиталов с постсоветского пространства отныне развеян. «Латвийские банки уже не раз попадали в международные финансовые скандалы.

Непрозрачность банковского сектора лишала возможности контролировать средства, идущие через прибалтийскую республику. Заокеанских партнеров это не устраивало. Через финансовую систему маленькой по размерам Латвии проходил один процент от всех долларовых сделок в мире. Поэтому еще осенью 2015 года представителей латвийского парламента Айнара Латковскиса и Солвиту Аболтиня вызвали в Вашингтон на неприятную беседу с тогдашним замглавы американского Минфина Даниэлем Глассером.

«Вам необходимо контролировать свои банки», — сообщили латвийской стороне. Это дублировали и Госдепартамент США, и американское посольство в Риге», — рассказал Стариков.

По его словам, предупреждения ситуацию особенно не изменили, и тогда была организована атака на ABLV, после чего поменялось финансовое законодательство.

«В итоге Латвии нанесен серьезный репутационный урон. Ее банковский сектор более не выглядит привлекательным для иностранных вкладчиков. Вклады нерезидентов стремительно сокращаются, редеют ряды банков, зато латвийская финансовая система становится более прозрачной и удобной для контроля США», — заключает эксперт.