Глухариная зорька
Раньше не пропускал ни одной весны, чтобы не съездить на глухариный ток. И не обязательно было увидеть эту таинственную птицу, поющую среди болот, в полной темноте — достаточно было побывать в потаенных местах, полной грудью вдохнуть воздух, настоянный на запахах леса, весны, ночной влаги.
Нынче такое путешествие пришлось отложить: случилось приболеть. Но отложить — не значит отменить! И хотя с опозданием, но выбрался в далекую дорогу.
Жена смеется: «Про неугомонных детей говорят, что у них шило в попе. А у тебя там пропеллер!» Он и позвал в путь. Ехать не близко, однако сил придает предвкушение от всего того, что уже много лет не дает покоя.
Мой давний приятель Василь уже ждал: «Что так долго ехал? Банька уже вытоплена! Пошли, ночью рано вставать».
Будильник чирикнул в два часа. Вокруг — непроглядная темень. Ехать на машине Василь категорически запретил — можно подшуметь глухаря. Даже фонариком светить нельзя. Но Василь дорогу знает как свой двор.
Идем, чавкая по глубоким лужам. И вот уже на месте. Но придется подождать: рано. Но это хорошо — если птица где–то поблизости и могла услышать наше шлепанье по воде, она успокоится.
Сидим на поваленной сосне, слушаем. Лес только начинает пробуждаться. Где–то пискнула какая–то мелкая пичуга, с хорканьем протянул вальдшнеп. Хрустнул сучок. И вдруг в тишине раздался необычный звук: «Скирк!». Василь поднял вверх палец: «Это он!»
Посидели еще пять минут. И тут началось: петух защелкал. Ну, сейчас пойдем. Однако глухарь скоро умолк — наверно, что–то насторожило певца.
На востоке стала разгораться заря. И этого момента, похоже, ждал петух, стал без умолку выдавать свои два колена: щелкать и «точить». Звуки это непередаваемые, они потом долго еще снятся. А пока нужно под щелканье, когда глухарь перестает слышать все звуки вокруг, делать два–три шага к тому месту, где на сосне распаляется в своем вокале огромная птица.
Мы уже были близко, как вдруг певец умолк. Замерли. Сердце бьется где–то в горле. Но после перемолчки, тянувшейся, кажется, невероятно долго, снова раздается «точенье». И снова делаем осторожные прыжки по болоту, стараясь держаться так, чтобы сосна, на которой расположился глухарь, была прикрыта другими деревьями.
Вот уже вижу его. Раннее солнце освещает глухаря поверх деревьев, придавая ему красочности. Осталось сделать еще с десяток шагов, и можно снимать. Но птица, похоже, заметила нас, и умолкла. Делаю кадр. И тут с грохотом, будто кто–то стал колотить в лист жести, птица величиной с индюка срывается с дерева и исчезает в чаще.
Все. Теперь можно оглядеться. Светает, хором поют птички. Где–то далеко «точит» еще один петух, но идти к нему нет смысла — почти рассвело.
Смотрим на экране камеры снимок — все получилось! Значит, не зря встали ни свет ни заря, не зря топали по лесной дороге в полной темноте и мой «пропеллер» не зря привел меня в эту глушь.
Валерий САМОХВАЛОВ.
Фото автора.