Дневник трижды мамы: “По полу тут и там разбросаны младенцы”
Читать Шестую часть, Пятую часть, Четвертую часть, Третью часть, Вторую часть, Первую часть и Вступление
***
Цирковой младенец Иван, ранее известный тем, что одновременно написал и срыгнул себе в левое ухо, перешел на новый уровень - плюнул СЕБЕ гречкой в глаз. Какое-то особенное у этого ребенка устройство хлеборезки. И какие-то невероятные, торсионные (а какие ж еще) поля вокруг себя генерирует этот мальчик. Ничем другим объяснить траекторию полета каши я не могу.
***
Девица Маргарин вчерась поползла. Дождалась, когда пристукнет ей шесть месяцев и аккурат поползла. Отметила, так сказать. Два брата-тупичка теперь мало того, что записаны во второгодники, так еще и лишаются от сестринского произвола. Ритуза ползает от одного к другому, выдергивает пустышки и скоренько так отползает в сторонку. С игрушками такая же история. Мужики лежат, дрыгают ногами, орут от злости. Фердыщенко еще и издавая свой фирменный, пердячий звук. Мотор ревет, но машина не едет.
***
Папаня наш два выходных дня подряд удостаивался чести покормить наследников гречкой. Первый раз ему достался Джонни-не-Уокер. Кормилец жаловался, что ребенка ему подсунули сложного, может, даже бракованного - он рот открывать не умеет. Половину каши кое-как осилили, вторую половину красиво размазали по слюнявчику и сыновьей одежке. Вчера, думаю, дай-ка Фердыщенку папане доверю - из троих он главные едок, вообще никаких проблем, даже скучно. В течение пяти минут выяснилось:
- слюнявчик дебильный - надо чтобы плечи по локоть укрывал;
- ложка слишком большая, в рот Фердыщенке не лезет. То есть кулачишко в рот влезает, а ложка - ну, никак!
- сын - поганец, взялся извести отца.
Родитель наш сидел весь заплеванный кашей, вспотевший и злой. Но с задачей в итоге справился. Честь и хвала.
***
В последнее время квартира наша превратилась в подобие минного поля. И ладно, если на игрушку наступишь! Но ведь по полу тут и там разбросаны младенцы. Которые имеют обыкновение подползать бесшумно под ноги или под открывающиеся двери и шкафы. Маргарина вон хлебом не корми, дай уползти в самый темный угол коридора, чтобы там собрать всю грязь. И несмотря на ежедневное мытье полов, Ритун грязь неизменно находит и норовит сожрать. А кухня вообще место повышенной опасности. Там горячее, острое и клевые миски для собак и кошек.
На наше счастье, Харизмыч работает в конторе, где можно раздобыть буквально все для рукоблудия! А дальше в игру вступают папкина фантазия и умение собрать из разрозненных деталей что угодно. Хоть Мегатрона, хоть Бамбл Бии. Да, скорее всего, оба получатся неказистыми и похожими на огородные пугала, но функциональность не пострадает. Разумеется, можно было купить специальные ворота из пластика. Но рачительность многодетного отца рулит. Зачем тратить несколько тысяч, если можно хапнуть мебельных щитов за полсотни и крепежа за копейки? Теперь кухня и коридор недоступны для Аксянов, а хата напоминает настоящий салун на Диком Западе. Деревянные створки, суровый бармен и буйные клиенты. Все как полагается. Я в полном восторге. Чего не скажешь о матерящемся Маргарине. Но ж... слова не давали.
***
Уже три недели я не пью горячительного и не употребляю сладких ништяков. Прикиньте мои эмоции, когда дражайший припер из магазина трюфели со вкусом виски. Троллинг восьмидесятого уровня.
***
Глядя на голосящего Фердыщенку и первый снег за окном, Харизмыч задумчиво произнес: "На Новый год нарядим Федю елью". На мой молчаливый вопрос последовало: "Орущая ель - это необычно. Ни у кого такой не будет".
***
Маргарин сосредоточено рвет кусок линолеума.
- Рита! Рита! Ты - демон разрушения!
- Ну, какой же она демон... Она - моя зайка!
- Демоническая зайка разрушения!
***
Атрофия мозга наступила как-то внезапно. Вчерась довольная уложила детей спать, предварительно всех помыв, намазав от красножопия и пропев дурацким голосом весь скудный "детский" репертуар. Шурупа вывела, мусор вынесла, посуду помыла, себя поскребла в труднодоступных местах, и завалилась с книжкой дожидаться супруга с работы. Когда тот явился, я не без гордости рапортовала, что день прошел без происшествий, пострадавших нет. Семья попыталась забыться тревожным сном. Но не тут-то было!
Фердыщенко вздумал орать. "Зубы!" - сообщила я авторитетно. "Пойду соску дам" - сказал Харизмыч. Через минуту из детской нарисовались оба. Прошли мимо меня. Фердыщенко всхлипывал. Папаша тихо смеялся. Что-то тут не то, подумала я и пошла за ними. Несчастный Теодор, привыкший смело дуть под себя, никак не ожидал, что мать его - ехидна - чистую одежу на него нацепит прямо поверх командирского тела, без подгузника. Он спал тихо и мирно ровно три часа, а потом ему стало мокро.
Таким образом, моими стараниями, к полуночи в квартире нарисовались два спящих младенца, два падающих от усталости родителя и очень довольный жизнью Фердыщенко. Укладывать его обратно в кроватку не имело смысла, пришлось утрамбовать с нами. Федя смеялся, дрыгал ногами, пинал, трогал и угукал.
***
Тут вот крестьяне интересуются, мол, барыня, а вы кого из своих наследников любить больше изволите. А я честно отвечаю: Ивана. Он самый из всех трогательный. Чисто какангел. Руки нежные - ежели мамино лицо трогают, то никогда больно не делают. И любой кабачок Иван Иванович беспрекословно откушать готов. Мол, мама, я тебя так люблю, что на самую изощренную пытку готов. Даже брокколи сожру, не моргнув глазом. Только не препятствуйте моей карьере летчика-космонавта. Очень перспективный и хороший мальчик. Не то что ЭТИ. Маргарин с Фердыщинкой. Одна все время норовит мне габитус подправить, а второй, гад, - яблочным пюре плюется.
Зато девица Маргарин шустра и самостоятельна. Никаких от нее забот, только провода и собачьи миски прячь. И ведро, ведро с памперсами особенно тщательно прятать следует. А еще кудри у Маргарина вьются. И хохочет она заливисто. Красавица! Вся в мать. Физиономией в отца, тут спору нет. А красотой - в мать. И умищем. Так, если мозгой пошевелить, то Маргарина я больше люблю, да. Она по крайней мере не орет пол дня, лежа на пузе, как Ивашка этот ваш. Сгоряча я его в любимчики записала, не подумавши. Паразит он. Кровопийца.
А Маргарина я люблю ровно до той поры, пока Фердыщенку на руки не возьму. Посмотришь на него непривычным для себя нежным взглядом, а он сразу улыбается широко, с трудом раздвигая ротишко, зажатый между внушительными щеками, - сразу про пещеру Сим-Сим вспоминается. Потом обхватит руками за уши, притянет к себе и ну целовать, красиво развешивая густые слюни на выступающих частях лица и его окрестностях. Очень нарядно выходит. И тут, конечно, сразу понимаешь: вот он - фаворит мой. Сыночек любимый. Спасибо, что ночью не мечешься по кроватке как этот оголтелый Ритун, не гремишь рейками бортиков, не кричишь, словно убивают тебя.
Так что, уважаемые любопытствующие, это только деньги - вещество конечное, которого на все может и не хватить. А любовь к детям она не такая. Ее и на два десятка детей хватить может. И всем будет поровну и без края.
***
Если бы я самолично не видела на экране УЗИ, как из одного эмбриона получилось два человека. И не чувствовала бы, что меня избивает изнутри целая рота пьяных солдат. Я бы ни за что не поверила, что Уаня - мой сын. Не было у нас в роду малоежек! Я, например, в детстве, чуть не померла, обожравшись пельменями. А тут на тебе. Ест чуть. Мечтательный. Ранимый. В кого?! ТЕ двое, которые не Уаня, они другие. Они громкие, любопытные, наглые и жрут. А ЭТОТ йогой занимается и пытается начать питаться исключительно праной. Утром он превзошел самое себя. Не допил младенческое пойло и до половины. Был помещен в стульчик, зафиксирован ремнями и поставлен перед ультиматумом: "Сейчас будем есть творог!"
"Тебе надо - ты и ешь" - подумал Вано. Но он мальчик добрый, маму расстраивать не любит. Глазенки нарисовал, как кот из "Шрека", послушно с ложки творог ам-ам-ам. И на третьей где-то, смотрю - обратно пошло. Из уголков рта-то. Ваня глаза таращит пуще прежнего. От натуги аж огромный сопляной пузырь надул правой ноздрей. Отжала я человеку ротишко, взяв за подбородок, а там творога этого вашего - видимо-невидимо! Я, конечно, стала причитать, головой качать и языком цокать. А Джонни, воспользовавшись моим замешательством, как истинный ковбой, выхватил резко [свой кольт] ложку из моей руки. А дальше, дальше... Вы бы это видели. Он ложкой, чрезвычайно быстро и ловко, стал выковыривать творог изо рта и разбрасывать его вокруг.
В этот момент я поняла, что это все-таки мой сын. Так терпеливо лишаться, ожидая подходящего момента, чтобы нанести решающий удар - это наше фамильное.
Продолжение следует.
Читать Шестую часть, Пятую часть, Четвертую часть, Третью часть, Вторую часть, Первую часть и Вступление