Девятнадцатый съезд: повторит ли Си Цзиньпин судьбу Иосифа Сталина

На фоне начавшего свою работу XIX съезда Компартии Китая аналогии между СССР и КНР, двумя крупнейшими в современной истории государствами мира, избравшими коммунистическую идеологию и социалистическую экономику, неизбежны. Особенно если учесть ставшую весьма популярной концепцию ректора РАНХиГС Владимира Мау, прозванную «мауизмом», — о том, что нынешние успехи «красного» Китая повторяют успехи Советского Союза времен индустриализации и неизбежно закончатся при попытке перехода к «постиндустриальному» глобальному обществу современного типа.

Ну, что ж — если рассматривать аналогические ряды, то картина будет выглядеть примерно следующим образом.

Советский проект в его государственной форме завершился на 75-м году своей жизни, китайскому проекту 1 октября 2017 года «стукнуло» уже 68 лет. Советский проект после XIX съезда правящей Коммунистической партии просуществовал еще почти 40 лет. Сколько еще просуществует китайский, сказать пока невозможно.

Крупнейшее поражение Сталина

XIX съезд ВКП(б)-КПСС, который прошел 65 лет назад, 5–14 октября 1952 года, был последним «сталинским» съездом, состоявшимся после более чем 13-летнего перерыва. О причинах такого перерыва историческая наука говорит глухо и невнятно, в основном кивая то на войну, то на самого Иосифа Сталина, который без зазрения совести нарушал ленинские нормы партийной жизни и устав ВКП(б).

Можно забыть о том, что во время так называемой Гражданской войны, которая, по сути, представляла собой интервенцию стран Антанты против Советской России с использованием «белых» и прочих, говоря современным языком, прокси-армий, съезды Компартии проводились ежегодно: VIII съезд РКП(б) — 18–23 марта 1919 года; IX съезд РКП(б) — 29 марта–5 апреля 1920 года; Х съезд РКП(б) — 8–16 марта 1921 года.

Да и затем их периодичность — во всяком случае, при жизни Владимира Ленина — выдерживалась достаточно строго. С 1925 года съезды стали проходить все реже и реже — тем не менее, к 1940 году их у Компартии набралось целых восемнадцать. Кроме того, в промежутках между съездами периодически проводились общепартийные конференции, последняя из которых, также восемнадцатая, состоялась 18–21 февраля 1941 года.

То есть получается, что до начала Великой Отечественной войны Сталин партийных форумов разного уровня не страшился, напротив — активно использовал их как мощный инструмент политической борьбы, неизменно «выбивая» своих оппонентов «слева» и «справа». А в годы войны от этого инструмента внезапно отказался, хотя уровень его поддержки и в партии, и в обществе стал запредельно высоким, названным впоследствии «культом личности».

Более того, в мае 1943 года было принято решение о роспуске Коминтерна, созданного Лениным международного объединения компартий и формально высшего органа мирового коммунистического движения.

То есть распространенная точка зрения, согласно которой отсутствие съезда ВКП(б) в годы Великой Отечественной определялось какими-то «особыми военными условиями», не выдерживает критики, поскольку она никак не объясняет послевоенное семилетие 1945–1952 годов, в течение которых съезд партии тоже не созывался.

Если же «переводить стрелки» на личностные характеристики Сталина, то необъяснимым окажется факт проведения XIX съезда в 1952 году, практически на пике могущества «сталинского» Советского Союза. Тут налицо важная историческая проблема, которую долгое время пытаются или замолчать, или затушевать.

Ее непротиворечивое объяснение может лежать только в одной плоскости: Сталин в Компартии как политическом инструменте разочаровался, но все усилия заменить ее на протяжении 1941–1952 годов иными, непартийными политическими инструментами оказались, в конце концов, неудачными. Впрочем, как и безнадежная попытка реформировать ВКП(б), с ее переименованием на XIX съезде в КПСС.

Можно сказать, что проведение XIX съезда стало крупнейшим политическим поражением «отца народов», за которым вскоре последовала и его физическая смерть.

14 принципов Си Цзиньпина

XIX съезд КПК проходит вроде бы в похожей, но на деле — в совершенно иной политической ситуации, чем XIX съезд КПСС. Китай сегодня, как и СССР 65 лет назад, находится на взлете. Но этот взлет стал следствием многолетнего, начиная с 1979 года, поступательного развития, без «перерыва на войну», в условиях социально-экономической стабильности и в целом работающей «как часы» политической системы.

Да и сама КПК имеет абсолютно иной характер, чем ВКП(б)-КПСС послевоенного образца. Это по своему составу национальная, а не интернациональная партия, что дает ей возможность провозглашать «социализм с китайской спецификой» и не «подгонять» свою модель развития под «универсальную» для всего мира.

Более того, идеология КПК не идет вразрез с национальной традицией. Даже эксцессы времен Мао Цзэдуна, включая «культурную революцию», следует рассматривать как своего рода исторический реванш «низового даосизма» против прикрытого внешним конфуцианством «даосизма элит», с очередной трансформацией этих последних.

Читайте также: Подарок товарищу Си: зачем Путин подписал указ о санкциях против КНДР

Китай является крупнейшей по объему реального производства экономикой, новой «мастерской мира», а в союзе с Россией обладает полным военно-стратегическим паритетом с любым внешним межгосударственным объединением, чего не имел послевоенный Советский Союз даже после создания КНР 1 октября 1949 года. Наконец, «коллективный Запад» в настоящее время находится «на входе» в крупнейший системный кризис, а не «на выходе» из него, как это было 65 лет назад.

Поэтому XIX съезд КПК и заявленные на нем председателем Си Цзиньпином «14 основополагающих принципов»: уж упомянутый выше «социализм с китайской спецификой», «усилия ради народа», «укрепление всеобъемлющего процесса реформ», «утверждение новой теории развития», «укрепление позиций народных масс как хозяина страны и защита их прав», «последовательное утверждение законодательной основы и принципов правового государства», «воплощение в жизнь ключевых ценностей социализма», «улучшение благосостояния и повышение уровня жизни населения», «охрана окружающей среды», «обеспечение национальной безопасности», «максимальное усиление роли партии в деле армейского строительства», «неизменность концепции «одна страна, две системы», «формирование человечества, связанного единой судьбой» и «обеспечение жестких методов внутрипартийного регулирования», — даже при максимальном желании нельзя считать для КНР такой же «точкой бифуркации», какой стал XIX съезд КПСС для Советского Союза.

Иными словами, следующий, ХХ съезд китайских коммунистов вряд ли окажется посвящен разоблачению «культа личности товарища Си».

Впрочем, аналогии — вещь весьма привлекательная в своей простоте и доступности, но и весьма обманчивая — особенно применительно к сложным большим системам.