Виктор Цой: «Я никогда не прогнозирую больше, чем на один день»

Это интервью у музыканта я взял в июле 1989 года в Одесе на кинофестивале «Золотой дюк». Виктор приехал в город на Черном море не как рокер, а как актер. Он представлял фильм «Игла», который входил в конкурсную программу. Когда на сцену поднялись создатели ленты мои соседки по залу – две девчушки-пэтэушницы лет пятнадцати – радостно заверещали:

– Ой, смотри, – Цой!

После премьеры я подошел к Виктору...

– Скажите, почему Вы, популярный рок-музыкант, решили сняться в кино? Хотели повторить опыт Кинчева из «Алисы», который играл главную роль во «Взломщике»?

– Во-первых, мне было интересно. А во-вторых – режиссер – молодой парень, мы с ним старые приятели. Я никогда не пошел бы сниматься к более или менее известному режиссеру. Мне важно было участвовать в изготовлении фильма. Поработать, делая то, что я хочу, а не то, что от меня хотят.

– Но хороший режиссер обычно требует от актеров жесткого подчинения.

– Нет, мы работали, уважая мнение друг друга.

– В последнее время представители рок-культуры появляются на киноэкране в обрамлении криминальных историй – наркомания, преступность, не было, по-моему проституции (я имею ввиду «Ассу», «Взломщика»). И в «Игле» сюжет, в общем-то, построен на том, что главный герой противостоит банде торговцев наркотиками. Отражают ли, по-вашему, эти фильмы жизнь молодежи – ведь они причислены к молодежной тематике?

– Я не считаю, что появился на экране в обрамлении криминальных конфликтов. В фильме «АссА» я выглядел вставным зубом и никакого отношения к сюжету не имел. «Взломщика» я не видел, но все мои знакомые говорят, что это очень плохой фильм. «Игла» – фильм не о том, как плохо быть наркоманом, а о том, как нас одурманивают. И не только наркотиками.

– В фильме много красиво поставленных драк. Это Вы дрались или за Вас работал каскадер?

– Свободное время я стараюсь посвящать спорту. У меня есть замечательный приятель, который учил кунг-фу. Но я считаю, что, по сравнению с ним, дерусь очень плохо. Мне нравятся тренировки. Хотя я, к сожалению, могу уделять им мало времени.

– Вы – один из представителей «андеграунда» – течения, долгое время не признаваемого официальными структурами. Только последние годы дали Вам возможность, так сказать, легализироваться, давать официальные концерты. Но все равно многие представители того же андеграунда предпочитают «не засвечиваться» в государственных мероприятиях. Вы – «засветились». Не боитесь, что Ваша аудитория, увидев, что Вы стали достоянием всех, от Вас отвернется?

– В свое время Бунюэль сказал примерно такую вещь: «Кино существует для того, чтобы развлекать себя и своих друзей». И когда предоставляется возможность сделать это за государственный счет...

– Виктор, сейчас многие упрекают Вас в том, что в композициях КИНО чувствуется влияние «Аквариума». Вы вместе с группой Бориса Гребенщикова записывали концерт, работали в фильме «АссА». Как Вы считаете, отразилось ли на Вашем творчестве влияние Гребенщикова?

– Ну, тогда, наверное, можно сказать, что и у Михалкова с Рязановым направления творчества общие.

– Как Вы относитесь к тому, что сегодня кумирами молодежи стали не герои гражданской или Отечественной войн, как было раньше, а музыканты, рок-музыканты? Люди не из другого поколения, а на два-три года всего старше?

– Нет, по-моему, это совершенно неправильно. Это совсем другие кумиры.

– Вы не боитесь своей власти над людьми?

– Нет.

– Откуда у Вас уверенность, что Вам есть что сказать аудитории, собирающейся на концерты?

– Я говорю – они слушают. Объективная ценность – информация. Каждый человек имеет право сказать. И каждый человек имеет право слушать или не слушать.

– Как Вы относитесь к своей нынешней популярности?

– С юмором.

– Как прогнозируете будущее себя, своей группы?

– Я никогда не прогнозирую больше, чем на один день.

– Если Ваша популярность начнет спадать, Вы будете продолжать то, что делаете сейчас?

– Я всегда делаю только то, что мне нравится. Я не знаю, чем буду заниматься в будущем. Но то, что я буду делать – мне будет нравиться. Это основной критерий для меня в жизни.

– Один из сюжетов фильма «Рок», снятого по сценарию журналиста Юрия Филинова режиссером Алексеем Учителем, посвящен Вам. Снимался он в той самой, теперь уже знаменитой, котельной. Со времени съемок у Вас что – то изменилось?

– Конечно. Теперь я имею возможность заниматься только музыкой и не тратить много времени на зарабатывание денег. Хотя, мне немножко жаль, что котельная покинута. Там тепло было.

– То, что теперь Вашу группу часто показывают по телевизору, Вы снимаетесь в фильмах, – заслуга изменившегося времени. Ваше отношение к перестройке ограничивается только чувством благодарности событиям, позволившим выйти из андеграунда?

– Я как нормальный человек считаю, что сейчас гораздо лучше, чем было раньше. Но иногда я не уверен, что это надолго. И я не уверен, что все, что делается, делается правильно. Впрочем, я не политический деятель.

– Что важнее в Ваших песнях – текст или музыка?

– Равнозначно.

– Вы говорили о том, что Ваши поклонники вас слушают, потому что им нравится. Но возьмем одну из самых известных песен «Я сажаю алюминиевые огурцы...» На Ваш взгляд, может ли нормальный человек слушать ее по десять раз в день? И что после этого он вынесет?

– Там, на мой взгляд, есть некоторый эмоциональный заряд, который может улучшить настроение, разбить некий стереотип мысли. И больше ничего...

– А Вы не боитесь, что это создаст новый стереотип?

– Новое всегда лучше старого.

– Для «Иглы» Вы писали новые песни?

– Когда я писал, они были новые. Но пока фильм выходил, песни распространились. Сейчас их продают на кассетах кооперативы. В фильме есть песня «Группа крови», которую все знают, и есть одна песня, которую никто не слышал. Остальные четыре песни в картину не вошли.