Когда Америка снова научится держать слово
Обама в своей прощальной речи сообщает нам, что его правление — одни сплошные успехи США на внутренней и внешней арене. Про внутреннюю судить не буду, но про внешнюю такое утверждение, конечно, выглядит странно. Речь даже не о противниках Америки — об её союзниках.
Думаю, бармалеи из "Свободной сирийской армии", сидя под бомбами в Алеппо, не раз поминали арабским матом своих вдохновителей и благодетелей. В то же время какой-нибудь Олланд, которого именно позиция послушного сателлита США превратила в парию внутри собственной страны, также мог бы сказать пару ласковых в адрес уходящего президента.
Как и Порошенко с Турчиновым, скажем. Украинцы вообще могут многое предъявить обамовской администрации: вдохновили, накормили печеньками, пообещали золотые горы и почти ничем не помогли, когда "революция достоинства" привела к гражданской войне, потере территорий и традиционных рынков, падению экономики и криминализации власти.
Список можно дополнить израильтянами, немцами и много ещё кем.
Тем не менее внешнеполитическая часть речи Обамы заслуживает внимания как манифест экспансионистской доктрины, которая никоим образом не собирается сходить со сцены вместе с его администрацией. Здесь интересны умолчания — не то, о чём он сказал, а то, о чём не сказал. В частности, он никак не прокомментировал итоги "цветных революций", случившихся в его правление при непосредственной поддержке его администрации в самых разных странах. Ни Украина, ни Сирия, ни Ливия упомянуты не были. Неудобная, понятное дело, тема.
Зубоскалить про это — про президента-лауреата Нобелевской премии мира, развязавшего несколько войн за много тысяч километров от своей страны и ни одной из них не сумевшего ни выиграть, ни хотя бы завершить — дело нехитрое. Но это и без меня есть кому делать. Я же хотел обратить внимание на ключевой узел противоречий, своего рода логическую ловушку, в которую всегда попадают экспансионисты, делающие ставку на "политику ценностей".
Обама в речи манифестировал качественное отличие США от их основных противников, которыми он назвал Россию и Китай. Это набор продвигаемых ценностей: свободные рынки, открытая демократия и гражданское общество. Противники же в его модели — это "автократии", "большие страны", которые "обижают маленьких", и потому их лидеры видят в этом наборе ценностей угрозу своей власти.
Было бы красиво и логично: есть мировой лидер в виде США, есть завистливые автократии и есть множество малых стран, которые чувствуют себя в безопасности лишь потому, что страна-лидер защищает их от автократий. Но здесь и кроется развилка: по факту именно "маленькие страны" в основном и страдали при Обаме от такого "покровительства". Причем это касается не только стран, где у власти плохие и злые диктаторы, вроде Ливии или Сирии, но и многолетних верных союзников Америки — от мубараковского Египта или эрдогановской Турции до той же Украины.
По факту никто не чувствовал себя в безопасности. Жрецы из "сияющего города на холме" всякий раз меняли мнение по поводу того, является тот или иной режим демократическим, соответствующим ценностям "свободного рынка и гражданского общества", или же нет. Ясных критериев никогда не предъявлялось: та же Саудовская Аравия почему-то вопросов не вызывала, а какой-нибудь мирный Тунис внезапно оказывался в изгоях. Неудивительно, что даже традиционные союзники — та же Турция или Израиль — начали помаленьку отгребать из-под крылышка "самой мощной страны в мире".
Когда Путин встречался с политологами на Валдайском клубе, он сформулировал свою позицию по поводу обамовской администрации примерно так: главная их проблема — в том, что они систематически не держат слово. Лучше уж прямое "нет", чем такое "да", которое по факту может означать что угодно. "Что это за сверхдержава, с которой о чем-то договариваешься, а потом они приходят и говорят: мы не смогли?" — спрашивал российский президент. И действительно: если в самом деле не смогли, то они не сверхдержава, а если кинули, значит, они просто жулики, а никакие не "защитники ценностей свободы". Ну и, судя по происходящему в самых разных странах в последние годы, наш президент далеко не одинок в мире в таких своих оценках.
Более того. Наверное, в этом и состоит секрет той авансовой, ни на чём пока, кроме риторики, не основанной симпатии к избранному президенту Трампу. Когда он говорит Make America great again, мы это слышим не в том смысле, что у нас теперь будет дружба не-разлей-вода. А скорее в том, что "самая сильная страна в мире" снова научится держать слово и выполнять данные другим обещания. Как и подобает мировому лидеру.
А Обама может говорить всё что угодно. Сказав Yes, we can!, за восемь лет своего президентства смог он доказать лишь то, что всё сказанное им можно не слушать.