Отстраниться и получать удовольствие: очередной доклад «Валдайского клуба»
Пауза, возникшая из-за перипетий вокруг нового президента США Дональда Трампа, и перед новым раундом борьбы за Россию, порождает большую активность экспертов, связанных с т. н. международным экспертным клубом «Валдай» и ориентированных на соглашение с Западом и восстановление отношений, характерных для предшествующего периода. Не успели мы ознакомиться с новыми «Тезисами по внешней политике» околомидовского Российского совета по международным делам (РСМД) и новым сочинением от программного директора клуба «Валдай» Андрея Сушенцова, как свое слово сказал и главный гуру «Валдая» — Федор Лукьянов.
На пару с профессором сразу двух Европейских университетов (в Будапеште и Санкт-Петербурге) Алексеем Миллером он издал доклад с рекомендациями РФ по внешней политике под названием «Сдержанность вместо напористости». Эта работа является продолжением вышедшей в ноябре 2016 года аналогичной работы Лукьянова и Миллера под названием «Отстраненность вместо конфронтации». Доклады Лукьянова и Миллера являются практическим результатом работы в рамках специального семинара, проходящего в Центрально-Европейском университете (Будапешт) и финансируемого признанным в России «иностранным агентом» американским фондом Макартуров.
Таким образом, вслед за «отстраненностью» России этим семинаром рекомендуется «сдержанность», но никак не «конфронтация» и «напористость». Хотя тут следует заметить, что вовсе не Москва была инициатором конфронтации и напористости, которые четверть века демонстрируют на постсоветском пространстве атлантисты. И тут не трудно заметить, что, следуя подобным рекомендациям, Российская Федерация уже третий год без особого успеха пытается уйти от конфронтации с Западом. В рамках подобной стратегии остаточная «напористость» призвана хоть как-то выйти на приемлемое соглашение по Украине.
В целом, имеющийся набор июньских 2017 года экспертных пакетов от «валдайцев» выдает общее в их внешнеполитической рекомендации — России следует уйти от конфронтации, сдав Западу все конфликтные точки на постсоветском пространстве, закрыться в собственных границах и ожидать «прощения» Запада с восстановлением отношений хотя бы на уровне до 2008 или до 2014 года. Однако инверсны нюансы во всех этих сочинениях «валдайцев» и их конретные рекомендации.
На общем валдайском фоне сочинение Лукьянова и Миллера выделяется достаточно пессимистичной и одновременно реалистичной для России оценкой текущего состояния дел в отношениях с США и их союзниками. Тезисно это можно выразить следующим образом:
1. Проект «большой Европы» от Лиссабона до Владивостока окончательно провалился;
2. Запад не будет искать взаимодействия с Россией для совместного решения накопившихся и вновь обозначившихся проблем. Россия в европейской идентичности зачислена в традиционную ипостась «врага у ворот». Образ внешнего врага, спроецированный на Россию, оказался полезен для внутренней консолидации евро-атлантического сообщества под эгидой США. Европа не демонстрирует ни воли, ни способности к «стратегической автономии». В этих условиях рассчитывать на готовность Европы к стратегически мотивированным проектам с Россией нет оснований. Российские усилия, направленные на влияние на стратегическую ориентацию Европейского союза, не принесут желаемых результатов. У США в Европе остается большой кредит доверия, унаследованный со времен плана Маршалла и холодной войны и подкрепленный десятилетиями кропотливой работы по воспитанию европейских атлантически настроенных элит;
3. Добиться хоть какого-то прогресса в отношениях с Соединенными Штатами в обозримом будущем также не удастся. Единственной возможной темой в отношениях с ними остается стратегическая стабильность с обеспечением предсказуемого управления отношениями в ядерной сфере, т. е. продолжение договоров о сокращении стратегических наступательных вооружений и соблюдение договора о РСМД;
4. Запад не учитывает интересы Москвы и не слушает ее пожелания, поскольку считает, что у России нет прав чего-либо требовать, «ведь в долгосрочном плане она [т. е. РФ] видится как несостоятельный и угасающий политико-экономический субъект». Всплески восстановленных военно-политических возможностей представляются не более чем временным явлением. Для России это означает серьезное ухудшение общего климата международных отношений. Политико-дипломатический фон для России может и дальше ухудшаться. Россия не в состоянии повлиять на дискурс, который превратил ее чуть ли не в главную угрозу западным либеральным ценностям, однако легитимным оппонентом РФ в глазах Запада не стала. Использовавшийся российским президентом потенциал политики неожиданных внешнеполитических ходов практически исчерпан;
5. Жесткость политики Запада по отношению к России «отчасти объясняется задиристостью российской внешней политики в последние годы». «Москва сознательно бросала вызов Западу не только в конкретных конфликтах, но и в ценностной сфере. Причем не тем, что предлагала иной набор ценностей, а тем, что обнажала и высмеивала непоследовательность и лицемерие Запада». Необходимо отказаться от какой-либо критики и следовать линии «невмешательства» во внутренние дела стран Европы и США;
6. Китай не будет поддерживать никаких антироссийских инициатив и акций Запада и «подставит плечо» в критической ситуации. Но КНР не пойдет на какие-либо риски в отношениях с США, связанные с российско-американскими трениями, и не будет поддерживать действия РФ по оказанию давления на США.
Лукьянов прямо признает, что список претензий к России со стороны Запада не исчерпывается Крымом и конфликтом на востоке Украины. Для США и их союзников неприемлемы: нынешнее российское руководство — т. е. президент и курс России на восстановление военного потенциала. На Западе не признают и претензии России на равноправную договорную позицию в отношениях с ним. Т. е. все эти пункты — фактическая капитуляция — являются условиями «нормализации» отношений. Но тут Лукьянов признает, что в обозримой перспективе российское общество смогло бы принять эти условия только в случае экономического коллапса страны и (или) ее крупного военного поражения.
Таким образом, в докладе Лукьянова и Миллера признается полная изоляцию России на Западном направлении при условной и лишь частичной поддержке со стороны КНР.
Лукьянов полагает, что в подобных условиях «линия на отчуждение без конфронтации» остается единственно приемлемой для России в ее внешней политике. Подобная внешняя политика означает уклонение от внешних вызовов и уход от конфликтов, даже если они провоцируются извне. В рамках политики «отстраненного изоляционизма» Лукьянов предлагает урегулировать конфликты на постсоветском пространстве, т. е. фактически уйти с него с лицом или без лица. Лукьянов полагает, что из Сирии и Украины РФ также надо уходить. «Крайне актуальной задачей для России становится поиск выхода из двух самых острых конфликтов последних лет, которые играли определяющую роль для реализации задач предшествующего периода, но становятся факторами уязвимости в новых условиях. — это Украина и Сирия». «Увязание в Сирии и превращение Москвы в гаранта выживания клана Асада не даст ничего, кроме отвлечения ресурсов от потенциально более важных тем. Долгосрочное пребывание в Сирии, если там не начнется реальная стабилизация, сделает эту страну для России не активом, а пассивом».
Однако тут же Лукьянов признается, что расчеты на «большую сделку» или даже соглашение по Украине или Сирии следует признать крайне маловероятными. В частности, в рассматриваемом докладе утверждается: «Способность Украины превратиться в серьезную помеху для России на самых разных направлениях крайне высока. Предложить какой-то план действий, учитывая реальные, в том числе внутриукраинские обстоятельства, сегодня не представляется возможным. Однако целью должно быть нахождение устойчивого баланса интересов вокруг Украины с минимизацией рисков». Таким образом, Лукьянов, призывая Россию к «отстраненности» и «сдержанности», замыкании ее внутри границ не знает, как выйти на эту траекторию, как урегулировать конфликты, чтобы уйти в предлагаемую им «отстраненность». Допустим, что уйти достаточно легко можно из заморской Сирии, но как это сделать с Украиной, которая держит РФ конфликтом на Донбассе и демонстрирует угрозу Крыму? Лукьянов признает, что «вероятен вариант длительного сохранения в нынешнем межеумочном состоянии, когда украинский вопрос превращается в безысходный кризис на периферии Европы» и предлагает продолжать дипломатические усилия «понимая, что они нужны для постепенного сокращения присутствия и роли, а не для экспансии». Но противники России понимают подобную стратегическую установку, и они не собираются так просто отпускать Россию из конфликта без платы хотя бы по части вышеназванных Лукьяновым требований Запада к России.
Лукьянов даже теоретически не принимает крайних целей борьбы для России. Так, например, он утверждает: «Совершенно не очевидно, что гипотетический крах Европейского союза и атлантического проекта был бы выгоден Москве» и далее объясняет, что, если ЕС и НАТО служат способами удержания европейских стран от возвращения к политике соперничества и конфликтов, то «не стоит желать их провала». Здесь Лукьянов делает вид, что не понимает, что пресловутая внутренняя бесконфликтность евроатлантического сообщества лишь означает, что оно сбрасывает эти конфликты во вне. Под подобный каток и попадает РФ. В пользу «сдержанности» и «отстраненности», а по существу внутренней и внешней изоляции, Лукьянов приводит совсем смешной аргумент: объединенная Европа и НАТО ценны, поскольку раньше «России никогда не удавалось остаться в стороне от потрясений, причиной которых была политика великодержавного соперничества в Европе и всплески националистических помрачений в разных ее частях… В Европе, как правило, находились силы, которым удавалось втянуть Россию в европейские конфликты в своих интересах». Следовательно, наступление объединенной Европы на Россию полезно, поскольку иначе Россия вмешивалась бы во внутренние дела Европы с растратой ее ресурсов и сил. По рекомендации Лукьянова, России нужно сократить «такую активность» во внешней политике, которая создает ей проблемы из-за ограничения доступа к технологиям и капиталу, а также «общего перекоса приоритетов в военно-стратегическом направлении». Но далее в отношение этого самого «военно-стратегического направления, Лукьянов полагает, что отсидеться в рубежах РФ удастся посредством «сдержанной внешней политики, которая должна опираться на ядерное сдерживание как ключевой элемент безопасности». Однако уже хорошо известно, что ядерное оружие абсолютно бесполезно против гибридных войн и оранжевых переворотов.
В докладе Лукьянов признается, что Россия сейчас стоит перед лицом новых трансформаций. Это самая интересная, с нашей точки зрения, и содержательная часть рассматриваемого доклада. Лукьянов признает, что с 2012 года Россия столкнулась с кризисом легитимности власти, с экономической стагнацией и даже рецессией. Тут он указывает на особенности кризиса легитимности нынешней российской власти: «доверие россиян к политическим институтам и большинству представителей правящего класса весьма невысоко. Однако фактор Путина компенсирует этот отрыв. В силу ряда обстоятельств президент не воспринимается как часть правящего класса… Способность одного-единственного лидера компенсировать недостаток легитимности большинства институтов заведомо ограничена — как минимум во времени». Т. е. «фактор» Путина может быть и устранен.
Лукьянов признает, что речь идет не только о легитимности власти, но и о легитимности базового экономического порядка. В частности, он утверждает: «Проблема легитимности крупной частной собственности, возникшей в результате залоговых аукционов и прочих особенностей приватизации 1990-х годов, останется с нами еще надолго». Таким образом, в российской системе есть два слабых пункта: институт президентства, который приобрел персоналистский и бонапартистский характер, и система крупной как бы частной собственности, законность которой общество не признает. И то, и другое неустойчиво.
Лукьянов указывает, что в обществе нарастает все более артикулированный и широкий запрос на развитие. Правда, здесь Лукьянов не уточняет то обстоятельство, что в обществе нет единства относительно взглядов на этот проект, т. е. практически речь идет о конкурирующих альтернативных проектах. На этой почве в обществе и наблюдается ценностный раскол, стимулируемый разногласиями относительно невнятной внешней политики. Поэтому можно заранее предположить, что тот или иной выбор «проекта развития» президентом не встретит однозначной общественной поддержки. Но и политика продолжения балансирования без решения также не принимается обществом.
В докладе признается, что «Россия вновь вступает в ситуацию уязвимости в связи с необходимостью проведения серьезных социально-экономических преобразований, причем таких, которые потребуют и корректировок политической системы. В этих условиях максимальная осторожность во внешней политике, отказ от резких движений, даже когда они провоцируются извне — становится императивом».
Далее оказывается, что внешнеполитическая «сдержанность» нужна России для «внутреннего раскрепощения». Здесь Лукьянов предусмотрительно поставил знак вопроса для многозначительности и как бы намека. Он продолжал: «Правовое государство, политический плюрализм и права человека были частью российского движения в Европу. Это движение потерпело неудачу. Значит ли это, что мы готовы отказаться от таких целей, признав, что без европейской перспективы они не имеют для нас самостоятельной ценности? Способны ли мы работать для решения этих задач как самодостаточная социально-политическая общность, а не следовать в чужом фарватере?». Лукьянов рассуждает о необходимости «существенных институциональных изменений», но при этом он не говорит ни слова о необходимости ликвидации в России офшорной экономики. По-видимому, как раз против истощающей силы России экономической практики он не имеет ничего против.
Лукьянов считает: «России необходимо изменить свой сложившийся образ и сделать упор на то, что страна способна дать мировому сообществу, важным партнерам, соседям». За этим желанием «понравиться» партнерам можно было бы усмотреть известную маниловщину от Горбачева, если бы не было известно, что конкретно нужно от России «мировому сообществу» и «важным партнерам» — российские ресурсы и «сдержанность» Москвы для их беспрепятственного освоения.
Дмитрий Семушин