Бондарчук против Наполеона. Почему провалился фильм «Ватерлоо»
Сергей Бондарчук вошел в число классиков советского кино в 1966 году, когда вышла первая серия его эпопеи «Война и мир» — 58 млн проданных билетов и первое место в годовом рейтинге. Следующие серии экранизации романа Толстого об Отечественной войне 1812 года зрители увидели в 1967-м, у них показатели были много скромнее, но всё равно оставались высокими. Ну а окончательно успех был закреплен в 1969 году, когда Американская киноакадемия вручила «Войне и миру» приз в категории «Лучший иностранный фильм» — первый в истории советского кино. Масштабные съемки сражений, дотошная реконструкция событий, интерьеров и костюмов начала XIX века оставили позади американский фильм 1956 года с Одри Хёпберн, и такой подход режиссера из СССР не остался незамеченным западными продюсерами. Один из них, итальянец Дино Де Лаурентис, сделал Бондарчуку и советскому Госкино предложение, от которого они не смогли отказаться, — снять своеобразное продолжение «Войны и мира», центральным событием которого будет битва при Ватерлоо.
Тут был Наполеон
Напомним, что после Заграничного похода русской армии Наполеон потерял власть и был отправлен в ссылку на средиземноморский остров Эльба. Но в 1815 году он покидает остров, высаживается во Франции, войска снова переходят на его сторону — и он начинает войну с коалицией Англии и Пруссии. После серии маневров главные силы англичан и французов сходятся у небольшой деревни Ватерлоо, где армия Наполеона терпит сокрушительное поражение, и он окончательно теряет власть. В Англии эта битва известна, пожалуй, лучше, чем битва при Бородино или Аустерлице, в её честь названы мост через Темзу и один из вокзалов в Лондоне, ей посвящено множество картин, она упомянута в книгах известных британских писателей. Возможно, именно поэтому Де Лаурентис предполагал, что фильм о Ватерлоо вызовет интерес у западного зрителя. Ну а приемы работы Бондарчука он видел в «Войне и мире» и собирался сделать так, чтобы тот снова работал в привычных условиях.
Миллионы для истории
«Война и мир» Бондарчука считается одним из самых дорогих в производстве советских фильмов. Обычно режиссеры в СССР получали на свои заявки 400-500 тысяч рублей; столько стоили, к примеру, комедии Леонида Гайдая или оскароносная «Москва слезам не верит» Владимира Меньшова. Были и исключения — Андрей Тарковский потратил на «Андрея Рублева» около миллиона рублей, во столько же обошелся и его «Сталкер», а Юрий Озеров снял «Освобождение» примерно за 5 млн. Но смета «Войны и мира» составила около 8-9 млн рублей — причем без учета затрат на статистов из армии (как было и у Озерова). Считается, что в валюте эти затраты соответствуют примерно $30 млн — огромная сумма по меркам конца 1960-х.
Для «Ватерлоо» Де Лаурентис смог найти $38 млн (по другим данным — $25 млн). Часть денег выделил советский «Мосфильм», что немудрено — масштабные съемки самого сражения проходили в СССР, под Ужгородом. Ну и по традиции к работе привлекли армию — для работы в фильме было занято 15 тысяч пехотинцев и 2 тысячи кавалеристов, в том числе специального кавалерийского подразделения, которые несли службу при «Мосфильме». Сколько стоили эти статисты, доподлинно неизвестно.
Блюхер из Грузии
Поскольку фильм в первую очередь был предназначен для западной аудитории, то и на главные роли были приглашены актеры из других стран. Императора Наполеона сыграл Род Стейгер — дважды номинант на «Оскар», получивший премию в 1968 году за криминальную драму «Полуночная жара». Роль британского генерала Артура Веллингтона досталась Кристоферу Пламмеру; в те годы он больше работал на телевидении, а свой «Оскар» получил лишь в 2012 году. Советские актеры тоже были — например, Владимир Дружников (начальник заставы из «Офицеров»), Ирина Скобцева (супруга Бондарчука), Ростислав Янковский (брат Олега Янковского). Прусского фельдмаршала Блюхера, над которым Наполеон одержал свою последнюю победу, сыграл актер из Грузии Серго Закариадзе, которого зрители СССР знали по военной драме «Отец солдата»; Закариадзе не дожил до советской премьеры этого фильма — он умер в апреле 1971 года.
Западные критики приняли фильм далеко не с восторгом. Известный американский критик Роджер Эберт с сарказмом заметил, что увлеченность масштабными съемками (в том числе и с воздуха) сыграла с «Ватерлоо» злую шутку — главных героев невозможно отличить от тысяч статистов. Что-то подобное писали и другие рецензенты, и в итоге у картины получилась очень низкая оценка. Правда, во всех статьях указывалось, что с главной задачей, которую ему поставил продюсер — дотошно воссоздать знаменитую битву, — Бондарчук справился. Некоторые добавляли, что получилось чуть ли не документальное кино с впечатляющими атаками Второго драгунского полка (их ещё называют Шотландскими серыми) и польских улан Наполеона — эти сцены вошли в золотой фонд мирового кино. Ну и самые честные обозреватели добавляли, что так, как Бондарчук, войну с Наполеоном больше никто не снимал.
Франция смотреть не захотела
Впрочем, вряд ли критики были виноваты в провале «Ватерлоо» — они просто констатировали факт, что главным героем фильма оказалась битва, а человеческих судеб в нем не было. Но то вина даже не Бондарчука, который снимал под контролем Ди Лаурентиса, а самого продюсера, которому, кажется, и в «Войне и мире» больше всего понравились именно батальные сцены. К тому же, как заметил один из продюсеров фильма, «Ватерлоо» хорошо приняли в Англии, а уже во Франции зрители отнеслись к картине «менее восторженно», поскольку именно они проиграли при Ватерлоо. Кассовые сборы фильма во всем мире составили, по некоторым данным, около $4,5 млн — во много раз меньше расходов на производство.
До советских зрителей «Ватерлоо» добрался в августе 1971 года, но и в СССР его ждал не самый ласковый прием. За год фильм посмотрели лишь 5,3 млн зрителей, так что, по любым меркам, это был провал.
Но что любопытно — со временем отношение к «Ватерлоо» поменялось, что иногда случается с такими проектами; так было, например, с «Дюной» Дэвида Линча, ещё одной неудачей Ди Лаурентиса. Оба фильма в итоге стали культовыми, правда, по-разному. «Ватерлоо» ценили как раз за батальные сцены, снятые, как тогда писали, «с русским размахом». И да, так, как Бондарчук, войну с Наполеоном никто показать пока не сумел. В принципе, эта максима остается справедливой и поныне; впрочем, сейчас свой вызов классике готовятся бросить сразу Сарик Андреасян и Сергей Урсуляк — оба снимают свои версии экранизации «Войны и мира». Но битва при Ватерлоо вряд ли войдет хотя бы в одну из них.