СОФЬЯ ПОТОЦКАЯ
Изначально этот текст должен был быть совсем другим. Про женскую судьбу, про мужчин и превратности жизни. Но текст как-то не «шел». И я решила написать про то, что на этом свете всегда и за все рано или поздно приходится платить. За счастье, отобранное у кого-то, за чьи-то слезы, пролитые по твоей вине, за горе, которое принес в чей-то дом. Всегда. Платить.
Вчера в фб написали пост про удивительное портретное сходство графа Станислава Щенсны Потоцкого и некоего премьер-министра. И тогда мне показалось, что история графа, его семьи, его жен и женщин и есть неплохой иллюстрацией к неотвратимости закона возмездия. И если бы новые «графья» хоть на секунду отвлекались от самого важного в своей жизни дела – преумножения собственных состояний и иногда читали исторические материалы, это могло бы в идеале (но, на самом деле не сможет – слишком поздно, у них, кажется, уже изменилась формула крови, и деформация стала необратимой) изменить направленность движения нашей с вами страны.
Итак, поехали. Мы все хоть раз в жизни побывали в прекрасном парке в Софиевке, и нам всем рассказывали историю о том, что, вдохновленный небывалым по глубине и силе чувством к Софье Потоцкой, граф создал шедевриальное произведение – парк, сконцентрировав в нем не только силу своей любви, но и самые передовые на тот момент идеи садово-паркового искусства. И это правда. Вряд ли кто-нибудь вспомнил и про графа, и про его жену Софью хотя бы лет через десять после их кончины, если бы не парк.
Почему-то все великое, что когда-либо создавалось в прекратившей существование империи, всегда строилось на крови и смертях. Ну не знают наши правители другого способа увековечить свое имя, кроме как уложить вокруг строительства чего-либо сотню-тысячу-миллион умерших. Не получаются у них великие дела, вдохновленные гением создателя или его талантом – только ценой чужих жизней. А жизни эти, чужие, никогда не стоили и не стоят ни копейки для великих – они бесплатны, в отличие от камня, или, например, кирпича, поэтому и считать их - глупое дело. По-другому у них не получается, они запрограммированы на генном уровне. Так и с парком Софиевка. И , простите, красота, оплаченная горем и смертями, не может быть гимном Любви. Всему, чему угодно – может, но не Любви.
На строительстве парка трудились ежедневно до 800 человек, которых людьми никто не считал. Работу начинали с восходом солнца и заканчивали ночью. А садовники должны были ухаживать за растениями круглосуточно – без отдыха и сна. Деревья и кустарники, мрамор и скульптуры везли из Крыма, Италии и Франции. Речушки и ручейки, выпадавшие из общего замысла, безжалостно засыпались, прокладывались новые искусственные русла и вырывались новые пруды. Дробился камень, вырубались гроты. Тратились фантастические , немыслимые деньги. Их , этих денег, было у Потоцкого немало – перейдя на службу россии, Потоцкий стал богатейшим вельможей. Его предательство было щедро вознаграждено – только крепостных было подарено Екатериной 200 тысяч душ. В общем, предательство дало Потоцкому «большие возможности, подобно тому, как сумасшедшему судьба дает порою в руки меч».
А Софья. Ну что Софья? Ей, безродной особе с крайне сомнительным происхождением (есть много свидетельств тому, что она вместе с сестрой была продана поставщику живого товара собственной матерью и свое восхождение к вершине она начала с невольничего рынка, где была прикуплена первым благодетелем) жизнь предписала быть злой, расчетливой и жестокой. Она торговала собой, а ее первый муж, Юзеф Витта, комендант Каменецкой крепости, выгодно торговал ею. По меньшей мере дважды он получал блага, продвижения по службе, титулы и деньги, «уступая» свою супружескую постель и свою «честь» могущественным покупателям.
Я всегда могу оправдать женщину и оправдываю, потому что мы изначально поставлены в неравные условия по сравнению с мужчиной, закрепленные во всех религиях и во всех культурах – от «Домостроя» до «Молота ведьм» и Корана. Единственное, чего не могу оправдать ни при каких обстоятельствах – это жестокосердность и кровожадность. А Софья была именно жестокосердной, причем эта ее жестокость была чисто плебейской – про таких говорят «нет хуже пана, чем из хама». Нося в себе червоточину собственной неполноценности, она стремилась возвыситься над теми, с кем еще недавно она была равна. Поскольку других путей она не ведала – то тешила себя жестокостью и унижением других.
….Сотни крепостных волокут скалу – огромную глыбу в Умань.
- Где, мое серденько, ты хочешь, чтобы эта скала стояла?
Софья осматривает окрестности, и выбирает самую-самую высокую возвышенность. Сотни обессиленных крепостных тянут глыбу на вершину, и почти на самом верху камень срывается и катится вниз, подминая под себя десятки несчастных. Но Софья хочет, чтобы скала стояла непременно на том, месте, которое она указала – и все начинается снова…
Кстати, эта глыба, только в аллегорическом смысле, немного попозже погребет под собой и самого Потоцкого. Он будет томиться под ее тяжестью, что, в конце-концов, и сведет его в могилу. Предательство. Предательство Софьи. Его старший сын и его любимая жена – они оба, застигнутые графом в момент объятий отнюдь не дружеских, их двойное предательство приблизят скорбный конец. На смертном одре в свой последний час граф не пожелает проститься ни с сыном, ни с обожаемой супругой и отойдет в вечность со своими многочисленными грехами .
Умер Станислав в Тульчине в 1805 году в возрасте 63 лет. Похороны его были торжественными. Гроб с телом был поставлен в костёле и оставлен на всю ночь. Неизвестные сняли с покойника мундир, забрали все ордена и драгоценности, а совершенно обнажённое тело поставили и облокотили об стенку, рядом был приколот клочок бумаги с надписью "за измену отчизне".
А грехов у творца Софиевки было немало. Он вообще был слабым, и как говорят современники, скудоумным человеком. Сначала он простил своего отца, отдавшего приказ расправиться с Гертрудой Комаровской – его первой и по-настоящему любимой женой, носившей его ребенка. Более того, старался всячески загладить свою «вину» - свое импульсивное «непослушание».
Потом послушно женился на выбранной отцом женщине Юзефине Амалии Мнишек.
Но если он – простил, то Немезида сделала свое дело. Родители Гертруды обратились в суд. Участники нападения на Гертруду были арестованы. Они признали факт похищения по приказу Потоцкого, но, конечно, отрицали убийство. Всё это стало очень тяжёлым ударом для репутации Потоцких и повлекло за собой целую череду смертей.
Анна Потоцкая скоропостижно скончалась 7 января 1772 года, 42 лет от роду; Амалия Мнишек, не успевшая стать тёщей Станислава Щенсны, умерла 30 апреля в возрасте 35лет; в октябре умерла одна из сестёр; наконец, сам отец семейства, Франтишек Салезий Потоцкий, умер 22 октября 1772 года, по одной из версий, приняв яд. Уже после его смерти он был судом приговорен к смертной казни.
Немезида сработала неплохо.
Не отвернула она свой лик и от Софьи. После смерти супруга ей, казалось, повезло – в результате юридической неточности она получила значительно больше активов и средств, чем ей причиталось по закону. Огромное состояние не принесло ей, находящейся в метаниях по поводу отцветающей красоты, счастья. Пасынок Юрий – тот самый, с которым она была застигнута в спальне покойным графом, оказался кутилой, неисправимым игроком и подлецом.
Сразу же после получения наследства Юрий вопрошал у Софьи: «Что вам, царица моя?» «Свету и шуму», - ответила Софья. И то, и другое он ей обеспечил. Своры шулеров, катал и аферистов, почуяв запах легкой добычи, ринулись во дворец. По ночам здание светился, будто в нем горело адское пламя. Софья предалась безудержному разгулу, словно стремясь получить реванш у неумолимо отбирающего ее основной актив- красоту времени. Увеличив оброк для крестьян и открыв в округе питейные заведения с жесткой монополией на этот вид «деятельности» , графиня жестоко наказывала непокорных.
Наконец наступила развязка. Юрий умирает – здоровье не смогло выдержать того образа жизни, которому он предавался. Умирал мучительно. Сын Мечеслав похищает у матери все драгоценности и через лакея передает, чтобы София убиралась прочь.
Ей приходится взяться за ум – предъявленные к погашению долги за «шум и свет» были огромны. Она, постаревшая и увядшая, занялась хозяйством и коммерцией, до самой смерти выплачивая проценты по закладным.
Страшный диагноз – рак матки- заставил задуматься. Стало страшно, Софья ударилась в благотворительность, выкупая себе прощение у Бога и людей. Люди ее простили: когда графиня умерла, громко оплакивали благодетельницу. А вот Бог… Не знаю. В 30-ых годах XIX века в Умани было сильное землетрясение и среди развалин, в которые превратилось здание Успенского собора, где покоился прах Софьи Потоцкой, мрачно мерцал ее гроб, поднятый подземными толчками из глубины склепа на поверхность. Земля не хотела принимать графиню-грешницу. Захоронение пришлось перенести в местечко Тальное.
Вот такая история про то, что возмездие приходит всегда и к каждому. Извините, что без картинок –портретов. Портрет может быть чей угодно. А финал – всегда один для всех: для графов и политиков, коммерсантов и латифундистов. Для людей и тех, кто думал, что он наместник Бога на земле.
В трагических концах есть свое величие. Они заставляют задуматься оставшихся в живых.
Взято отсюда: https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=1177555152...