Блогер Алексей Кунгуров написал Znak.com из СИЗО, как голосовали заключенные Тюмени

Алексей Кунгуров известный тюменский публицист, писатель, блогер. В марте 2016 года его обвинили в пособничестве терроризму по части первой статьи 205.2 УК РФ. По мнению следствия, признаки этого преступления содержатся в его статьях с критикой российских действий в Сирии, опубликованных в ЖЖ. Российские правозащитники из фонда Мемориал признали тюменца политзаключенным. Единый день голосования 18 сентября Алексей встретил в СИЗО. Своими впечатлениями он поделился с нами. Как голосуют в тюрьме? Примерно так же, как везде, только еще более так же. Мусора, так на местном жаргоне называются сотрудники этого учреждения, обрядились вместо серо-мышиного камуфляжа в парадную форму, навесили на грудь значки и медальки. В ходе утренней проверки режимник бодрым голосом оповестил, что с 8:00 начнут выводить на выборы. И начали. Избиратели в тюрьме отличаются от тех, что на воле, тем, что идут на участок для голосования с руками за спиной и под конвоем; а от тех, что в армии, тем, что идут совать в щель цепью в один ряд, а не колонной по три. Привели. Избирательный участок расположен на продоле, то есть в тюремном коридоре. Называют фамилию, подходишь, подписываешь заранее подготовленное заявление с просьбой включить тебя в список избирателей. Далее расписываешься в получении двух бюллетеней, заходишь в кабинку для голосования, самовыражаешься, выходишь, суешь в урну. Под нее, к слову, здесь приспособили настоящую пластиковую урну для мусора, прорезав в крышке щель. После акта, лицом к стене, руки за спину, ждешь, пока исполнят ритуал арестанты из соседних камер. Потом, тем же порядком обратно по камерам. Так, за три часа, вся тюрьма отголосовала. Все члены избирательной комиссии прапорщицы с суровыми казенными лицами. Информации о кандидатах, как положено на участке, нет. Наблюдатели, естественно, тоже отсутствуют. Урна не прозрачная. К бабке не ходи, результаты угадываются по одному виду участковой комиссии: явка 100%, 99% голосов за жуликов и воров. Отношение арестантов ко всей этой демократической трихомудии предельно четко выразил второход (рецидивист) по кличке Татарин из соседней камеры: Выборы кандидаты пры, нам до них дела нет. Но мы в тюрьме и должны думать, как извлечь из всего этого свою пользу. Польза здесь, конечно, невеликая выйдешь из хаты (камеры), по продолу прогуляешься, кому-то рукой махнешь, у кого-то сигарет стрельнешь, с соседями словом перекинешься уже хорошо. Я же решил рискнуть и выгадать пользы побольше. Начал таранить (качать права) на участке, напрягать сотрудников учреждения. Сначала я отказался брать бюллетени, пока не ознакомлюсь с содержанием информационных стендов, которых нет. В этой связи я потребовал аудиенции у наблюдателей, дабы обратить их внимание на ряд вопиющих нарушений. Поскольку наблюдателей на участке также не наблюдалось, я громко заявил, что это не выборы, а лохотрон, и потому участвовать в нем я отказываюсь. Все офигели от такой моей наглости. Татарин стал делать знаки: мол, сбавь обороты, а то на кичу (в карцер) на месяц отправят. Но я уже выполнил задуманное. Отказ от голосования совершенно нестандартная для мусоров ситуация, а всякая нестандартная ситуация ввергает носителей погон в ступор. Они знают только два варианта действий: А по инструкции, Б как велит начальство. В данном случае инструкция предписывала обеспечить стопроцентное участие заключенных в голосовательном ритуале, а насчет отказников никакой дополнительной информации не содержалось. Пришлось корпусному режимнику вести меня к начальству (раз выборы начальство на службе). По пути он, конечно, сулил мне всяческие кары, из которых самая ужасная была такой: Ладно-ладно, вот только попроси у меня что-нибудь хрен получишь!. Вот это уже был конструктивный разговор, и я напомнил, что просил лишь то, что мне гарантировано Конституцией (книги, радио и периодические издания), да еще и мои же собственные (по почте присланные), однако получил лишь упомянутый хрен. Поэтому даже отобрать у меня теперь нечего. Засим мы и подошли к кабинету заместителя начальника СИЗО по оперативной работе. Тот был сама любезность. То ли по жизни такой, то ли по случаю выборов. То ли просто это был тот редкий случай, когда администрации тюрьмы что-то нужно от зеков, а не наоборот. С гражданином начальником мы мило побеседовали о важности выборов. Я посочувствовал ему, ведь на него возложена такая ответственность стопроцентное участие заключенных в избирательном шоу. Он посочувствовал мне, не могущему вытрясти с мусоров свои книжки, и даже предложил свою помощь в решении этой проблемы. Порекомендовал написать в рабочий день заявление на его имя и пообещал, что лично его рассмотрит и примет меры. Ну что же, на этом цель моего бунта была достигнута. Здесь месяцами можно добиваться приема по личным вопросам даже у корпусного опера. Люди неделями строчат заявления, чтобы их к врачу отвели. А мне сам заместитель хозяина (начальника учреждения) обещал содействие. Поглядим, что из этого выйдет, заявления я уже написал. После агитбеседы в высоком кабинете я изъявил деятельное желание поучаствовать в выборах. Написал на бюллетене краткое (всего три буквы), но емкое послание ко всем партиям и кандидатам одновременно, сунул в щель и пошел. Руки за спину.