Собор поэтической памяти великой победы
ВОЙНА и МИР. Антология: Великая Отечественная война (1941–1945) в русской поэзии XX–XXI вв. В 10 книгах; книги 1–5 (авторы до 1927 г.р.), кн. 1 – 684 с.; кн. 2 – 698 с.; кн. 3 – 546 с.; кн. 4 –708 с.; кн. 5 – 600 с. Главный редактор-составитель Борис Лукин, составитель Юрий Перминов, идея Дмитрия Мизгулина. СПб.: Литературный фонд «Дорога жизни»,Тюменский издательский дом, 2015–2016. 2000 экз.
Сегодня легко признаться: мне с трудом верилось, что такой грандиозный по своему замыслу проект, как антология «Война и Мир: Великая Отечественная война (1941–1945) в русской поэзии ХХ–ХХI вв.», удастся воплотить в жизнь известным российским подвижникам поэту Борису Лукину и Литературному фонду «Дорога жизни». И только когда первые семисотстраничные тяжеленные тома, «одетые» в победный красный кумач и опоясанные чёрно-жёлтой лентой ордена солдатской Славы начал перелистывать, читать, только тогда ясно осознал: свершилось то, что маловероятно ещё кто-либо и когда-либо повторит.
Три русских поэта – Дмитрий Мизгулин (автор идеи), Борис Лукин (главный редактор и составитель) и Юрий Перминов (составитель), как три былинных богатыря, воздвигли величественный поэтический монумент воинам Большой, Великой России, отстоявшим ратным подвигом свободу и независимость нашего Отечества в самой кровопролитной войне за всю историю человечества.
Многие сотни имён (в первых пяти томах их около 1200), тысячи и тысячи стихотворений вместила в себя фундаментальнейшая по своему объёму антология «Война и Мир». Авторы разных национальностей, возрастов, все они отразили в своих произведениях память о Великой Отечественной войне. Память, которая не остыла в нас и по сию пору.
Перед авторами проекта стояла сложнейшая задача – как наиболее удобно для читателя представить всё многообразие поэтического наследия, относящегося к Великой Отечественной войне. Было принято решение разбить весь собранный материал на десять томов, из которых I–V должны были вобрать в себя поэтическое наследие тех творцов, которые родились до 1927 года и являлись непосредственными участниками прошедших событий. В тома с VI по VII планировалось включить стихи поэтов (с 1927 по 1945 год рождения), ставших свидетелями великих испытаний. В VIII–IX книги поместить стихи литераторов, рождённых в послевоенный период 1946–1955 годов. Завершающий Х том отразит творчество тех, для кого кровавая битва являлась уже только историей, т.е. внуков. Пока из печати вышли первые пять томов.
Прочитав многие стихи, вошедшие в антологию, я невольно поймал себя на мысли, что их звучание, перекликающаяся полифония сродни древнерусскому плачу, где одновременно звучат и страдание по погибшим в ратном бою, и скорбь по угнанным в полон, обездоленным и униженным, и горе матерей и жён, лишившихся своих соколов-сыновей, заступников-мужей, и тоска ещё не родившихся детей, но уже ставших сиротами, по отцам, которых так и не суждено им будет увидеть, почувствовать ласку их рук, теплоту их любящих сердец.
Великую скорбь (сквозь понимание героизма, мужества, стойкости, непоколебимости, веры в предстоящую радость победы) отражают эти стихи. Скорбь соборной народной души. Именно с такой верой, с такой скорбью и возможно было совершить то немыслимое, что оказалось совершено – достигнуто торжество справедливости без мести и унижения побеждённых.
И тут уже не имеет значения, какой ты национальности, вероисповедания, где твой родной дом – у северного моря или в южных горах, окна его смотрят на величественный Тихий океан или сквозь них отражаются отблески заходящего солнца в водах Балтийского моря, за которым та самая Европа, что с такой ненавистью ополчилась на твоё Отечество. Составители смогли это единство выразить, отразить в подобранных стихах. Эти тома в единую армию соединили и к тому времени уже познавших популярность и даже славу поэтов с мало или почти никому не известными (кроме профессионалов) певцами народного подвига.
Борис Лукин, как я понял, исходил из того, что каждый достойный внимания голос этой великой общей скорби должен быть услышан (как каждый боец, занимающий свой рубеж, важен для большой армии), ни один из них не должен быть потерян, забыт, с таким его посылом работал и Юрий Перминов. Потому так органично, на едином дыхании на страницах «Войны и Мира» читаются стихи Павла Антокольского, Джека Алтаузена и Салих Баттала, Ольги Берггольц, Нины Бялосинской и Натальи Буровой, Константина Ваншенкина и Анатолия Емельянова, Сергея Васильева, Евгения Винокурова, Михаила Дудина, Валентина Динабургского, Натальи Крандиевской-Толстой и Александра Межирова, Григория Поженяна, Александра Твардовского и Иона Дегена, Назыма Хикмета и Александра Яшина… Да разве перечислить всю тысячу с лишним авторов… К тому же, повторюсь, не только в персоналиях дело, но в едином духе написанного, в общем чувстве, воплощённом в слове. А как бы хотелось перечислить хотя бы всех до сих пор живых поэтов-фронтовиков, а их, по словам редактора-составителя, ещё не один десяток по всей России! Дай Бог им сил и здоровья!
Необходимо отметить и ещё одну несомненную заслугу антологии – в конце каждого тома (на моей памяти это впервые в подобного рода собраниях) помещены биографические справки и фотографии поэтов, чьи произведения вошли в книгу. Собран ценнейший исторический материал, который ещё окажет русской литературе свою незаменимую услугу. Как было бы славно, если бы сей труд по достоинству оценили ещё при жизни составителей…
Пятый том антологии завершается статьёй Бориса Лукина «Между будущим и прошлым… вечность памяти». Я процитирую из неё финал: «Антология русской поэзии XX–XXI веков о Великой Отечественной войне – это посильный вклад в историческую сокровищницу. Тема войны будет продолжена нами, но в последующих томах она врастёт корнями в мирное время, обретёт голоса последующих поколений. Ещё и поэтому мы назвали антологию «Война и Мир».
Значит, и мы, читатели, будем ждать продолжения на страницах антологии «Война и Мир» поэтического отображения во времени многострадальной и Великой Победы!
Валерий Сдобняков