Путешествуя по России, я много раз видел, как бедно живут наши люди. Покосившиеся дома вдоль дорог, безработица, туалеты на улицах, которые так пугают и одновременно радуют иностранцев...это вокруг нас, но к такой жизни невозможно привыкнуть.

То, что я увидел в Твери — вообще не укладывается в какие-либо рамки того, что называют жизнью. Почти в самом центре крупного города расположено Тверское гетто. Официально — несколько домов по улице Двор Пролетарки. Еще официальнее — половина из них уже не существует на картах чиновников, дома расселены.

Получается, что и несколько сотен людей, живущих в Морозовском городке — тоже не существуют?

Эти кварталы были построены сто лет назад известным предпринимателем тех времен, Саввой Морозовым. Десяток краснокирпичных больших домов оборудовали как общежития для рабочих фабрик семьи Морозовых, расположенных в одном районе. В те времена кирпичные дома в Твери были еще редкостью, а многоквартирные — тем более. Условия жизни были на уровне: далеко не каждая семья могла побаловать себя душем и плитой, пусть даже общественными. Возможность переехать в эти дома была еще одним стимулом для того, чтобы пойти работать в товарищество Тверской мануфактуры. 

 Кстати, Морозовы активно поддерживали большевиков, да и эти дома стали первыми комуннами в Твери. В итоге прославленное проышленное семейство поплатилось своей фабрикой, которую красные «отжали» и переименовали в «Фабрику Пролетарка». Сам же пролетариат молча согласился на новые условия, потому что жить в Морозовском городке было по-прежнему удобно и уютно. 

 На нескольких домах висят мемориальные доски: Пролетарка вырастила достойных сынов, несколько из них стали Героями.

 Все изменилось двадцать лет назад, когда фабрика закрылась, как и сотни подобных предприятий по всей стране. Люди потеряли работу, а местные власти просто плюнули на городок: какой там плановый ремонт, есть дела и поважнее? 

 Так ремонт последние лет 40-50 и не делали. 

Сейчас Морозовский городок — самый неблагополучный район Твери. Иногда сюда приезжают редкие любители архитектуры, но они стараются пробежать по району до темноты, и уехать отсюда как можно скорее, не вступая ни с кем в разговоры: местные угрюмы и чужаков не любят. 

 На их лицах не встретишь улыбку, да и чему улыбаться, когда не живешь, а выживаешь? На самом же деле могу сказать, что несмотря на все тяготы, жители Двора Пролетарки — обычные люди, такие же, как мы с вами. Они удивительно легко шли на контакт, рассказывая о своей жизни. 

 А жизнь их — за гранью «плохой» и «очень плохой», условия по-настоящему чудовищны. 

 Обычный коридор обычного дома. Комнаты где-то двенадцать метров. В них живут большие и дружные семьи: дети, внуки, сестры, племянники, молодые и пожилые пары, иногда по 12 человек в комнате. Хорошо представляете себе, что такое метр личного пространства? 

 А это кухня, одна на этаж. Четыре газовые плиты и два умывальника. 

 Плитам на вид тоже не меньше тридцати лет. Иногда выстраиваются очереди, чтобы приготовить еду. 

 А еще на плите можно кипятить белье, стиральные машины есть далеко не у каждого. 

 Тем, у кого стиралка все-таки есть — повезло, хотя про «автомат» можно забыть. Машинки покупают на несколько семей, вскладчину. Даже если у семьи есть деньги на собственную, это не имеет никакого смысла: занимать и без того забитую комнату стиральной машинкой — непозволительная роскошь, а из коридора ее могут утащить. Поэтому покупают две-три семьи сразу: постирали в коридоре по очереди, и так же, по расписанию, унесли машинку в комнату. 

 Сушить белье в комнате также невозможно, поэтому каждый приспосабливает себе место в коридоре. 

 Есть и отдельная сушильная комната, переделанная из бывшей каморки вахтера. 

 Но здесь оставлять вещи опасно — могут украсть. Иногда выставляют дежурных, чтобы стерегли трусы и простыни. 

 А это санузел с туалетом и душевыми кабинами. К сожалению, на том этаже, где я был, душей не осталось, справа просто пустые крохотные помещения. 

 Стоит ли говорить, что туалеты не просто не сооветствуют никаким стандартам? Лучше уж в самом деле, ходить на улицу, даже зимой. 

 Хорошо, что в те времена строили прочные чугунные лестницы — им сто лет и они не разваливаются. 

 Это одна из семей. Всего в комнатушке живет 12 человек. В помещении два полутораспальных дивана и еще два надувных матраца. Так и спят, как сельди в бочке, по три человека на койке. Обедают по очереди. Этой семье предлагали переехать в малогабаритную трешку на окраине города, но они считают, что условия жизни там будут не сильно лучше: двенадцать человек в квартире 50 метров. Зато, если бы они согласились на переселение — ничего другого им никогда не предложат, поэтому сидят и ждут. 

 Кто-то соглашается на любые условия, лишь бы не оставаться в ненавистном гетто. Эти квартиры заколачивают со всех сторон, чтобы туда не пробрались бомжи, для них и такой дом — крыша над головой. 

 А остальные уютятся по комнатам, забирая газовые конфорки с собой: крадут и сдают в металлолом. 

 Молодежь этого района называют неблагополучной, но что им делать, если в школе в разы приличнее, чем дома? У них нет желания сидеть в своих комнатушках, где старенький телевизор показывает три канала, а о существовании компьютеров и интернета они узнают из телерекламы, перебиваемой помехами комнатной антенны?