Михаил Хазин о противостоянии Татарстана с Кремлем

Михаил Леонидович, хочется спросить вас, как верифицированного специалиста по теории Власти. Чем мотивирована, чем может закончится и какие могут быть последствия противостояния руководства Татарстана с администрацией президента по вопросу подписания нового договора о разграничении полномочий?

— Правды нету. Дело в том, что любой регион находится с центром в сложных отношениях. Поскольку с одной стороны регион всегда хочет некие эксклюзивные полномочия, возможности и так далее, а для центра — регионов много, а я один, а у меня социальная ответственность и т.д. и т.п. При этом специфика российской налоговой системы такова, что все деньги сначала из всех регионов сливаются в некий общий котёл, а потом центр эти деньги распределяет исходя из своих не всегда понятных соображений.

Отметим, что это регулярно вызывает конфликты между правительством и администрацией президента, потому что у правительства свои критерии качества работы губернатора, а у «МинФина» свои критерии. В этом смысле, например, известен был острый конфликт между Сурковым, который отвечал за социально-политическую ситуацию в регионах, и Кудриным, который тогда был всесильным министром финансов. Поскольку, Кудрин – представитель либеральной команды и поддерживал своих, а у Суркова были свои соображения.

Теоретически у администрации имеются рычаги влияния, но для этого требуется, чтобы в администрации было очень квалифицированное экономическое подразделение, а этого в девяносто восьмые годы, когда было разобрано экономическое управления, никогда не было. По этой причине регионы используют все имеющиеся у них инструменты, для того чтобы свою уникальность и возможность не отдавать всё с рынков, а реализовывать, сохранить.

У Татарстана всегда была особая ситуация, связанная с тем, что там был очень сильный президент Минтимер Шаймиев, который в девяностые годы выбил себе чрезвычайно много спец. полномочий.

Отметим что у Татарстана были некоторые преимущества, в силу того, что у нас осталась от СССР разделение регионов на русские и нерусские, т.е. национальные. Это советская национальная политика коммунистической партии. Теоретически — это неправильно, в российской империи все губернии были равны, не было ни Украины, ни Белоруссии, ни Татарстана. А сегодня это не так, и национальные регионы пользуются своей спецификой отношения к языкам, как например в Башкирии, и некоторыми другими особенностями. Они пытаются для себя эти привилегии выбить.

Я не хочу ничего сказать, что это хорошо или плохо, регионы долдоны себя так вести. Отметим, что центр по отношению к Татарстану тоже ведет себя не всегда красиво, например, совершенно очевидно имеет место явное подавление по ликвидации в Татарстане самостоятельно финансовой целостности, т.е. идет очень мощное давление на Татарские по месту дислокации банки.

Это абсолютно соответствует логике «ЦентроБанка» по ликвидации региональных финансовых… даже не центров, а просто источников капитала. С точки зрения экономики — это дурость, потому что малый и средний бизнес может финансироваться только своими банками, которые его знают. Рассчитывать на то, что какое-нибудь кустовое отделение «СберБанка» будет финансировать малый бизнес в чужом регион — это детский сад. Такого не может быть, потому что такого не может быть никогда. По этой причине, эта неправильная политика «ЦентроБанка», в принципе неправильная по отношению к любому региону. В том же Татарстане она вызывает вполне законное раздражение, потому что там осталась со времен СССР промышленность, вокруг которой довольно большое количество малого и среднего бизнеса, которое требует финансирования, а Москва это финансирование забирает, и что? Предлагается этому малому и среднему бизнесу выходить на IPO и кредитоваться в западных банках? Это смешно.

По этой причине, весь нынешний конфликт необходимо рассматривать исключительно с точки зрения защиты Татарстана как регионом, тех локальных привилегий, которые выбило предыдущее руководство республики за двадцать лет. Я не считаю, что это неправильно. Любой регион должен это делать. Другое дело, что в условиях, когда ужесточается наше противостояние с разного рода партнерами, то партнеры пытаются максимально раскачать устойчивость России, примерно по тому же механизму, по которому они раскачивали устойчивость СССР.

Иными словами, максимальным образом усилить в Татарстане сепаратистские настроения. Отметим, что с точки зрения здравого смысла это бред. Как мне объясняли в Казане, это «для вас в Москве, в рамках нынешней исторической концепции, Иван Грозный захватывал Казань, а все у нас знают, что русского населения в Казане на момент взятия было больше, чем в армии Ивана Грозного. А у Ивана Грозного, татарской части в его армии было не меньше, чем татар в Казани».

На самом деле они не татары, а волжские булгары по происхождению. И в этом смысле, это была схватка двух феодальных «царьков», по смыслу ничем не отличающаяся между схваткой Москвы и Твери, например, или до этого Владимира и Киева. Это абсолютно внутренняя схватка, с точки зрения населения это абсолютно ничего не изменило. Модель была одна и та же, и всё остальное. Единственная проблема, которая была, что у Казани на тот момент были некоторые идеи о создании объединения с Крымским государством, с Крымской ордой, но как выяснилось это не получилось.

На тот момент было три центра силы в этом регионе – Москва, Крым и Казань. И то, что выиграла Москва, это большая случайность, а могло быть иначе, с точки зрения развития региона — это мало на что повлияло. В этом смысле, да конечно, если будут очень большие усилия брошены на развитие национализма в Татарстане, может быть это и возможно, но все прекрасно понимают, что выход Татарстана из состава России и распад России — это резкое ухудшение состояния дела, поэтому на эту тему всерьез никто не думает, но это не значит, что это нельзя использовать, для того, чтобы давить на Москву.

Если бы Москва проводила адекватную экономическую политику, тогда от этого давления можно было бы легко избавиться просто в рамках нормального обсуждения. Но проблема состоит в том, что в Татарстане очень сильный менеджмент, в том числе управленческий и экономический, много сильнее, чем в Москве. И поэтому любая попытка разговаривать по существу, кончается тем, что вылезает вопиющая некомпетентность российского правительства и «Российского Центрального Банка», поэтому по существу обсуждения быть не может, то есть это очень большая слабость Москвы в этом споре. По этой причине он так долго не может разрешиться.

Я думаю, что в конце концов вопрос будет решен поднятием его на более высокий уровень, то есть встречей Путина с Миннихановым, на которой Минниханов продемонстрирует Путину некомпетентность в правительстве, и скажет: «Владимир Владимирович, пока у вас не будут там люди нормальные, которые в состоянии предъявить нормальную модель отношений, давайте всё оставим по-старому».

У меня ощущение вот такое, у меня глубокое убеждение что то, что происходит, это результат сложного сочетания некомпетентности правительства, бессмысленного желания всё унифицировать, желание Татарстана оставить себе старые привилегии, и вредительство партнеров.

Можно ли тогда спрогнозировать реакцию Путина на подобную позицию Рустама Нургалиевича? В том плане что унификация с точки зрения государственного управления вещь, как ни крути, положительная, а позиция Татарстана в вопросе того, как называть своего руководителя, носит несколько сепаратисткий характер.

— Еще раз говорю. Слово «президент» роли не играет, это просто аргумент, от того как будет называться его руководитель «ни жарко, ни холодно». Я думаю, что позиция Путина будет следующая: термин «президент» вы уберете, а всё остальное мы оставим по-прежнему. Ровно потому что Путин трезвый рационалист и аргументы о некомпетентности своего же правительства он готов принять. Он не готов устраивать революцию в правительстве, это правда. А вот соответственно принять аргументы, что оно некомпетентно, я думаю, он вполне готов.

— То есть название «президент» для Татарстана принципиальным не является.

— Нет, конечно нет. Это просто аргумент в стиле «хорошо, если мы уберем президента, то тогда соответственно не трогайте остальное, мы же пошли на уступки». Это мне напоминает историю про то, как действовал режиссёр Гайдай, он обязательно в своём фильме, когда шел сдавать на комиссию, делал какой-нибудь кадр, который никуда не годился. Комиссия за него хваталась, этот кадр вырезали, а всё остальное не трогали.

Я, кстати, напомню, что Гайдай, фильм «Иван Васильевич меняет профессию» — это дословная экранизация пьесы сильно не поощряемого на тот момент Булгакова. Единственное отклонение от Булгакова состоит в том, что у Булгакова отдать Кемскую волость был готов вор Милославский, а Бунша, управдом, сказал «не-не», а в фильме наоборот –Бунша готов был отдать, а вор Милославский сказал «нече». В этом смысле, это абсолютно стандартная политика в отношении Московской бюрократии, которая не изменилась за последние тысячу лет.

https://khazin.ru/articles/10-vlast-i-obcshestvo/54250-o-protivostojanii-tatarstana-s-kremlem