Расстрел в Твери: Кто и как контролирует хранение и ношение оружия
Ю. Норкина:
- Это жуткая, чудовищная история – стрельба в Твери. 9 трупов – это итог открытия дачного летнего сезона, насколько я успела прочитать.
А. Норкин:
- Игорь Докучаев, корреспондент «Комсомолки» в Твери, сейчас у нас в прямом эфире. Игорь, если есть какие-то новые подробности, не могли бы вы их нам рассказать?
Докучаев:
- Да, есть новые подробности. Мы нашли домик, в котором проживал убийца. Жил он там со своей 90-летней мамой. На момент, когда сын приехал за ружьем, мама находилась дома. Соседи характеризуют их как семью замкнутую, отчужденную, на протяжении долгого времени они только здоровались с соседями, не вступали с ними ни в какие разговоры. Да и сам домик обнесен 2-метровым забором, через который невозможно перелезть, забор из гофрированного железа, то есть не видно, что внутри. Удалось только сфотографировать двор. Двор большой, неухоженный. Дом, видимо, стартовал как приличный 2-этажный, в котором можно было бы жить и зимой, но, видимо, денег не хватило на завершение строительства, и сейчас он в таком полудостроенном состоянии, из темного бруса, он мокнет под дождем. Там сейчас никого нет.
А. Норкин:
- Игорь, по поводу этого Сергея Егорова. Что-то еще о нем как о человеке становится известно? Насколько я понимаю, оружие у него было на законных основаниях, но хранил он его с нарушениями. То, что касается его психического состояния, что-нибудь известно об этом? Где он работал, может быть, были уже какие-то заявления от врачей, специализирующихся в этой области? Мне, например, кажется, что подобную вещь человек без психических нарушений сделать не может.
Докучаев:
- Конечно, как и любому здравомыслящему человеку, вам кажется, что человек без психических нарушений не способен на такую кровавую бойню. Тем не менее, расстройства случаются в разном возрасте, до этого человека характеризуют нормально, а потом у него, что называется, переклинивает. Поскольку Егоров владел оружием, он прошел психиатрическую экспертизу для получения соответствующего разрешения. И больше нигде он не фигурировал как человек с отклонениями, нарушениями. Единственное, это штрафы за превышение скорости, но у кого их нет. Соседи по дачному поселку характеризуют его как человека замкнутого, но не агрессивного. Да, он выпивал, но не был алкоголиком. За день до трагедии, точнее, в день перед трагедией он приходил к члену правления СНТ платить за электричество. Это пенсионерка, она там работает на общественных началах. Она говорит, что он показался ей каким-то настороженным, взвинченным, взгляд пристальный, словно чего-то ищет, но в то же время общался нормально, даже попробовал пошутить. Заплатил 250 рублей и ушел. Ничего не вызывает подозрений в таких случаях.
Ю. Норкина:
- Игорь, пока я слушала сегодня подробности этой истории, возникли следующие вопросы. Известно ли что-нибудь о возрасте? Потому что 90 лет маме, значит, человек немолодой. Семейное положение. Был ли женат, есть ли дети, в разводе ли он? И кто по профессии? Эти моменты выяснены уже?
Докучаев:
- По имеющейся информации, он жил одиноко, не было у него семьи.
Ю. Норкина:
- Никогда?
Докучаев:
- По имеющейся информации, он не был женат. Возможно, у него были какие-то отношения, которые он не оформлял официально. Детей у него не было. Ему 45 лет. Работал он электриком, случайными сезонными заработками.
Ю. Норкина:
- То есть профессии тоже нет никакой?
А. Норкин:
- Почему, электрик не профессия, что ли?
Докучаев:
- Он получил когда-то профессию, но в последнее время не имел постоянного места работы. Поэтому и пристроился в СНТ в качестве электрика.
А. Норкин:
- И что теперь? Когда идет эта дискуссия, люди пытаются понять, что же произошло и почему, все упирается в оружие. Честно скажу, у нас тоже был спор перед эфиром. Юля считает, что ни в коем случае нельзя либерализовывать законодательство.
Ю. Норкина:
- Я не считаю, что оружие надо разрешать носить всем для самообороны.
А. Норкин:
- Моя позиция в следующем. Я не оружие здесь виню. Я сильно подозреваю, что у этого человека были психические отклонения. Но если бы в той семье тоже было оружие, этот человек, может быть, не пошел бы за своим карабином, чтобы прийти и навести порядок. Юля говорит, что он все равно в кого-то выстрелил бы. Но тогда бы и в него тоже выстрелили. Он тогда не убил бы 9 человек, он убил бы одного, а потом его убили бы самого, если бы у них тоже было оружие.
Ю. Норкина:
- В кармане.
А. Норкин:
- В кармане, в шкафу, где угодно.
Ю. Норкина:
- Нет, до шкафа бы не добежали, не успели бы.
А. Норкин:
- Это очень сложный психологически момент. Почему люди позволяли? Испугались? Чтобы 9 человек убить, нужно время.
Ю. Норкина:
- Они не были к этому готовы.
А. Норкин:
- Я понимаю. Но когда ты видишь, что в тебя целятся, и ты видишь, что одного человека убили, ты должен как-то защищаться. Как? Стулом в него бросать? Это одна история. А если у тебя в доме есть оружие, это совершенно другая история. Мне кажется, здесь самый сложный момент, который и хотелось бы обсудить.
Ю. Норкина:
- Я могу прочитать совершенно другую историю, не по поводу оружия. Зачитаю сообщения. «Вопрос: а убитые не виноваты? Зачем они начали унижать человека? Ну, не служил, придумал он. И получили каждый «деревянный костюм». Сами виноваты, надо меньше пить и не уничтожать человека». Если бы у Дмитрия тоже было оружие в этой ситуации, к нему бы пришел этот Сергей, вот началась бы веселуха. Когда человек не воспринимает ни шутки в отношении себя, ничего, здесь другая история.
А. Норкин:
- Знаешь, большинство людей не воспринимают шутки, особенно в свой адрес. Может быть, это для него была самая большая мечта, а они стали над ним смеяться.
Ю. Норкина:
- Здесь человек и говорит: а убитые разве не виноваты? Еще нам пишут: «История россиянского мочизма: не служил, значит, не мужик. Это дурь. А вообще это еще одна иллюстрация к тому, что уровень агрессии у нас очень высок, и с обществом далеко не все в порядке, раз такое возможно».
Слушайте, давайте хреновиной не заниматься. Если мы вспомним американские подобные истории... Наше общество не готово, и то, и сё, и пятое, и десяток. Вот с этим я не согласна.
А. Норкин:
- Не кипятись. Если взять рейтинг стран по убийствам, на 100 тысяч человек сколько, то мы гораздо хуже выглядим, чем та же самая Америка.
Ю. Норкина:
- То есть у нас друг друга мочат чаще?
А. Норкин:
- Да. Как ты это объяснишь?
Ю. Норкина:
- Вы, Андрей Владимирович, продолжая этот разговор, хотите узаконить огнестрельное оружие.
А. Норкин:
- Я считаю, что это вариант защиты. Это как ядерная бомба, это элемент сдерживания. У нас на связи Александр. Александр, вы как думаете?
- Я совершенно не согласен. Я считаю, что здесь оружие совершенно ни при чем. Оружие – это только инструмент в руках того, кто его держит. И если я, допустим, не умею пользоваться оружием, то, что бы ни произошло, я им воспользоваться не сумею. Я считаю, что здесь провал в общей ситуации общения между людьми. В советские времена (мне 54 года) у нас участковый – это был бог и царь на районе. Куча песка лежала рядом с домом, он проходил и говорил: через час пройду, если эта куча будет еще лежать... Тогда даже штрафов не было, и до суда дела не доходили.
Ю. Норкина:
- И он, как правило, знал всех людей, кто на его участке. Он был осведомлен обо всех семьях.
Александр:
- А сейчас все отдали на откуп автоматике, компьютерам, какому-то учету электронному, и лично, глаза в глаза, никогда участковый не ходит по району. Но я не хочу обвинять участковых, потому что у них на участках огромное количество людей, и они просто физически не могут этого сделать.
Ю. Норкина:
- Я хотела привести пример. Года 3-4 назад пожилой человек на снегоуборочной машине убирал снег во дворе дома и задел боковое зеркало дорогой машины. Считающий себя хозяином жизни человек взял и убил его. Законное, видимо, оружие было у мужчины. И это даже не пацан. Это взрослый мужик, который был отягощен какими-то проблемами. Я сейчас замечаю, когда это нервозное состояние с погодой, сколько по Москве ездит депрессивных мужиков, которые вытворяют черт знает что. Они могут накричать на тебя. Они ведут себя странно. Я не представляю, если у этих людей будет оружие. Мне страшно. Они неадекватные.
А. Норкин:
- А если у тебя будет оружие?
Ю. Норкина:
- Я не возьму его.
А. Норкин:
- Ты так психологически устроена. А другой человек увидит, что на него идет кто-то с пистолетом, он свой пистолет достанет. Где гарантии? Нет никаких гарантий. А у тебя какой вариант защиты?
Ю. Норкина:
- Я не знаю.
А. Норкин:
- А чего ты тогда на меня наезжаешь?
Ю. Норкина:
- Я не наезжаю. Я пытаюсь найти решение страшной ситуации.
А. Норкин:
- Я согласен с Александром, но мы не можем сейчас вернуть институт участкового инспектора.
Ю. Норкина:
- Почему не можем?
А. Норкин:
- Он только что сам сказал, у него сил не хватит на этот район.
Ю. Норкина:
- Значит, нужно менять в этих бумажках, которые дают предписания этим самым ребятам. Если у нас возникают такие ситуации, если у нас пацаны вскрывают сейфы и берут у отчима оружие, а потом отстреливаются, когда полиция приезжает...
А. Норкин:
- Это другая история.
Ю. Норкина:
- Какая это другая история? Это обесценивание человеческой жизни вообще.
А. Норкин:
- У нас звонок. Юрий, слушаем вас.
- Я бы оружие запретил. Потому что «бык» никогда напрямую не пойдет, он всегда действует из-за угла, неожиданно. Объявлять вам войну никто не будет. Оружие ему нужно только для того, чтобы напасть неожиданно. Охотников я бы тоже запретил. Не нужны они. У нас сейчас нет такого момента, голодных нет, чтобы добывать себе пищу. Поэтому не нужно оружие. В советское время было достаточно ограничено это все.
Что касается защиты, здесь должны действовать органы, которым мы доверяем. Это МВД и всевозможные другие структуры.
Ю. Норкина:
- Они физически не успеют.
Юрий:
- Значит, плохо работают. Это их недочет.
А. Норкин:
- Сообщение пришло. «Работаю в полиции 24 года экспертом. Вы знаете, сколько мужей женами и жен мужьями убито на кухне ножами. И вы хотите этим людям дать еще и оружие».
Ю. Норкина:
- Совершенно верно. Я, кстати, говорила как-то раз, что у полиции достаточно тяжелая и изматывающая работа. Потому что бытовуху они видят каждый день в каких-то бешеных количествах. Куда оружие-то еще давать? Миша Барщевский говорил: давайте всем дадим, потому что это будет безопасно. А я всегда говорила, что нельзя этого делать.
А. Норкин:
- Барщевский, насколько я помню, всегда говорит то, что я сейчас пытался говорить. Что это есть некий элемент сдерживания. Муж и жена, которые в своей семейной ссоре доходят до поножовщине на кухне, им, конечно, оружие выдавать не надо. Я не знаю, каким образом сделать так, чтобы им оружие не выдавалось. Но им оружие не нужно, если они ножами друг друга режут. Они возьмут и сковородкой друг другу надают, если им хочется так решать семейный конфликт. Они все равно друг друга убьют, и неважно совершенно, есть у них оружие или нет. Я не про этих людей говорю.
У нас на связи Игорь.
- Много лет назад на улице проводили опрос по поводу оружия. У одного мужика спросили: если разрешить оружие, то какое, травматическое или пистолет? Он, ни секунды не думая, сказал: пулемет. По-моему, с тех пор настроение у людей стало еще жестче. Так что разрешать было никак нельзя.
Ю. Норкина:
- Сейчас лютуют мужики, которые в 90-е годы глотали наркотики, пили паленую водку, видели кругом бандитов, перестрелки. Поэтому они выросли неадекватными.
Я понимаю, что ты мучительно ищешь ответ на вопрос, как избежать подобных ситуаций. Не знаю, Андрюш. Вот у нас с тобой дом, дети, у нас с тобой еще прибежище несчастных животных, которые, кроме нас, никому не нужны. Я сижу и ломаю голову, если бы просто высадили калитку, вошли бы с этим самым ружьем, не знаю, что бы я сделала. Вот вошел человек, который начал бы расстреливать...
А. Норкин:
- Так, чтобы высадить калитку... Наверное, мы сейчас в другое время живем.
Ю. Норкина:
- Ну, перелез бы. Да мало ли какие у него мотивации, может быть, он недоволен тем, что ты говоришь в эфире.
А. Норкин:
- Это другой вопрос.