Про маленькую планету Земля
Случилось это в 1988 году.
Группа советских специалистов передавала в ВМФ Гвинеи-Биссау артиллерийский катер пр. 02065. В отличии от бронекатеров, недавно нашкодивших небратьев, это был реальный кораблик, способный выполнять задачи в открытом море, вооружённый двумя мощными автоматическими артустановками и нафаршированный разнообразным оборудованием для успешного выполнения задач в море.
Одними из важнейших элементов были кондиционеры, они не только позволяли обеспечить обитаемость в раскалённом корпусе, но ещё осушали воздух и охлаждали радиолокационные станции, короче, тема крайне важная, поэтому в составе сдаточной команды был спец с того самого завода, который эти кондишки и выпускал. В советские времена этим занимался николаевский "Экватор".
Из Николаева прибыл Коля, чтобы не путать с другими Колями, обозначили его в команде как Колю-большого. Был он нормальным, покладистым и очень хозяйственным. Все разговоры вёл о том, как вернётся в Николаев и достроит второй этаж в гараже.
Весть о прибытии в Биссау настоящего кондиционерщика, да ещё с инструментом, фреоном, золотыми руками и светлой головой моментально облетела всех советских специалистов от военных, до учителей и гидрогеологов. Для нашего человека там кондиционер важнее даже электрического освещения, поэтому Коля пошёл по рукам в хорошем смысле этих слов. Те гарантийные кондиционеры, которые он обеспечивал, хлопот не приносили и времени у него было достаточно для того, чтобы оказать помощь соотечественникам.
Тут нашему герою приходит с родины горькое письмо. Ну как горькое... горькое для хозяйственного мужика, который в условиях тотального дефицита за бакшиш спионерил на своём "Экваторе" сосновые брусочки, вывез их на дачу, а какая-то сволочь их обнаружила и переполовинила. И вот Коля-большой месяц-другой , как туча ходит по колонии, ремонтирует кондиционеры и всем жалостливо изливает, какую он хотел замечательную тепличку построить и какие люди, всё-таки, твари.
Так вся колония узнала про честно спионеренные брусочки, которые ещё и скоммуниздили.
Тем временем в Биссау зашёл очередной наш сейнер. После перехода из Советского Союза они заходили в порт, чтобы пополнить запасы, оформить лицензию на вылов фиксированного количества определённых сортов рыбы и чтобы экипаж отдохнул пару-тройку дней перед промыслом.
Сдаточная команда с военными инструкторами жили на морбазе, буквально в нескольких сотнях метров от причалов, поэтому рыбаки там были регулярными гостями. Футбол, волейбол, обмен кассетами. С этим экипажем как-то вообще плотно подружились и перед уходом было решено провести ужин в ознаменование крепкой дружбы рыбаков, ВМФ и судостроителей.
Ужин удался настолько, что никак не хотел заканчиваться, но утром должен быть высокий прилив, а это означало, что гостям пора уже в море, т.к. порт Биссау расположен на широченной реке, имеющей огромное количество мелей и пропустить большую воду нельзя от слова совсем.
Коля с остальными гарантийщиками отправился провожать замечательных ребят на судно. Прибыв к новенькому, как игрушечка сейнеру, он увидел на борту порт приписки...
Коля (К). - КЛАЙ-ПЕ-ДА, - прочёл он, - пацаны, а какая у вас там погода?
Рыбаки (Р.) - Да хрен его знает, мы там год не были.
К. - Как так? Вы же только из Союза!
Р, - Да. Из Союза. Только это же новостройка. Мы его в Херсоне получали. Там и собрались после отпусков.
К. (в крайней степени изумления), - В Херсооне? (радостно) Земляки! Я же из Николаева!
Р. - Из Николаева?! Так у нас же сдаточная база была в Николаеве!
Всеобщий восторг взорвал африканскую ночь, но процесс дознания на этом не остановился, а продолжал как струйка воды стремительно размывать плотину неизвестности. Рыбаки начали восхищённо делиться своими впечатлениями от южной столицы советских корабелов. А поделиться было чем, особенно в части общения со слабым полом. Заключительным аккордом тех приключений был выезд на шашлыки на дачу к прекрасной знакомой, всё было чудесно и вкусно и всего было много, жизнь била через край!
К. (разделяя радость, гордясь своими землячками и пытаясь узнать конкретные черты родного Николаева) - А на чём туда ехали?
Р. - да на автобусе, на пятом (условно. О.С.), до кладбища, а потом за него и влево.
К. (радостно и удивлённо) - Так и у меня дача там! На пятом, до кладбища, за него и влево!
Р. (уже не удержать) - Свинину на рынке взяли самую шикарную, пива ящик...
К. (перебивая и глотая слюни) - Наш "Янтарь"? Николаевское пиво самое лучшее!
Р. - "Янтарь"! Да, не хуже Туборга! Разожгли огонь, а дров не хватает! Прикинь! Чуть всё пролетарское дело не завалили! Но ничего, осмотрелись, а рядом за забором чудесные сухие сосновые брусочки, как для нас сложены. Шашлык - сказка, пиво- песня, хозяйка - прелесть.
К. - Хозяйка.... А как хозяйку-то зовут?
Оказалось, что точно также как и Колину соседку по даче.
На следующий день всю советскую колонию в далёкой африканской стране облетело известие про то, как счастливо закольцевалась детективная история про исчезновение брусочков с одной дачи, находящейся в далёкой Европе, и многие узнали, что "рвать кишки со смеху" не такое уж и образное выражение.
Те самые спецы. Владивосток, Николаев, Севастополь, Тула.
Коля-большой и автор стоят во втором ряду.