Троянский торт капитана Зуева
20 мая 1989 года, ночью, капитан Александр Зуев, старший лётчик 176-го истребительного авиационного Берлинского Краснознамённого полка, дислоцированного на аэродроме в Цхакая (ныне г. Сенаки, Грузия), угнал истребитель МиГ-29 с полным боекомплектом. Совершив перелёт через море, он приземлился в аэропорту турецкого Трабзона.
Зуев, окончивший в 1982 году Армавирское высшее военное Краснознамённое авиационное училище лётчиков, считался хорошим пилотом-истребителем, о чём свидетельствовала его квалификация военного лётчика. Сначала летал на истребителе МиГ-23, затем был отправлен на переподготовку на новейший тогда МиГ-29. Известно, что он горел желанием поступить в престижную Школу лётчиков-испытателей (ШЛИ) Минавиапрома СССР. Как вспоминал знавший его лётчик-испытатель Александр Гарнаев (ныне Герой Российской Федерации), Зуев имел отличные шансы на поступление в ШЛИ. Его уровень лётной подготовки был «значительно выше, чем у среднестатистического лётчика ВВС: первый класс, наиболее современный тип самолёта, и всё это при возрасте (что тоже было весьма немаловажно) лишь двадцать семь лет!»
Особо Гарнаев отмечал явно выраженное упорство и целеустремлённость Зуева. По его словам, зондируя почву на предмет поступления, Зуев приезжал «в тогда ещё не очень открытый город Жуковский и даже пожил недельку в общаге Школы лётчиков-испытателей. Там мы его детально консультировали, помогали подготовиться к поступлению. Но на следующий 1988 год набора не было, и ему приходилось рассчитывать лишь на будущий год». Однако Зуев выбрал Трабзон…
Мотивация этого побега неясна и поныне. Сослуживцы вспоминали о Зуеве большей частью неплохо: хороший товарищ, жизнерадостный, играл на гитаре пел, удачно женился на дочке начальника штаба авиадивизии. Правда, сразу после побега, давая показания особистам, сослуживцы в один голос «вспомнили» его заносчивость и нежелание служить в «дыре». Согласно полюбившейся всем версии, Зуев якобы запил, стал гулять налево, обзаведясь любовницей, семья развалилась, а он якобы женился второй раз. Карьера покатилась под горку: отстранили от полётов, грозили списать из авиации, это его якобы и «подорвало».
Всё это похоже на ту чушь, которую командование с политработниками обычно несло уже задним числом, дабы прикрыть свои «тылы»: пил, курил, изменил жене, изменил Родине… На деле капитан Зуев был на вполне неплохом счёту, да и служебные перспективы у него были не столь плохи, как это рисуют. «Ушедшая» жена и якобы тут же появившаяся вторая скорее из области романистики. Точно лишь известно, что именно тогда жена Зуева – первая, вторая или всё же единственная – ждала ребёнка, родив мальчика спустя несколько дней после побега мужа…
Надо признать, что к побегу лётчик подготовился с фантазией. Прикинувшись страдающим от бессонницы, скупил в аптеках снотворное, обильно начинив им торт, который сам и испёк. Вечером, заступив на дежурство по приёму и выпуску самолётов, торжественно объявил дежурному звену, что его жена родила сына, что нельзя было немедленно проверить – рожать она уехала к родным на Украину. Отметить это он предложил тортом, разрезал, вручив по кусочку семи лётчикам и техникам, бывшим в дежурном помещении. Вскоре вкусившие троянский тортик забылись в дремоте.
Перерезав кабели сигнализации и связи, Зуев направился к одному из самолётов дежурного звена. Но часовой-первогодок, ретиво соблюдавший устав, капитана к машине не подпустил. Зуев, отойдя в сторонку, решил дождаться смены часовых. И вот механик, отсутствовавший при поедании тортика, пришёл заступать на пост, обнаружив, что в дежурке все спят. Он отправился к стоянке и, с трудом объяснив, почему пришёл без оружия, сменил часового, забрав его автомат. Зуев вновь пытается подобраться к самолёту, а поскольку новый часовой капитана знал, то неосторожно подпустил слишком близко. Схватившись за автомат, Зуев попытался его вырвать, завязалась драка, и капитан, выхватив табельный пистолет, выстрелил в часового, ранив его. Бросился к стоянке. Раненый солдат, так и не отдавший автомат, пускает очередь вслед и ранит Зуева в руку. Тем не менее раненый капитан снимает заглушки с воздухозаборника, убирает колодки, сдёргивает чехол с фонаря, забирается в кабину, запускает двигатели и поднимает истребитель в воздух. Затем делает попытку расстрелять самолёты дежурного звена пушечным огнём, но, к счастью, пушка молчит: отключив первую блокировку, в горячке лётчик забыл про вторую. Включив форсаж, уходит в сторону моря.
Как ни упрашивали американцы, но осмотреть самолёт турки им не дали, оперативно вернув МиГ-29 через полтора дня. Зуев же предстал перед турецким судом по обвинению в угоне, но был оправдан: его признали военным диссидентом и он получил политическое убежище в США. Издал автобиографическую книгу, консультировал тех, кто вёл бизнес в России. 10 июня 2001 года разбился на Як-52 в 150 км от Сиэтла.
В Турцию из СССР самолёты пытались угнать не раз, известно не менее чем о 20 таких попытках, большая часть которых потерпела фиаско. К турецким берегам угонщиков тянуло вовсе не потому, что там мёдом было намазано или турки гуманно отпускали всех в США, а лишь потому, что до начала 1970-х годов относительно легко можно было захватить небольшой самолёт местных линий. Те, кто захватывал их в Прибалтике или Ленинграде, требовал лететь в Финляндию или Швецию, а кто угонял на Кавказе – в Турцию.
Известно о единственном достоверном случае перехвата угоняемого самолёта истребителями. 13 марта 1967 года уволенный из армии лётчик Павел Скрылёв угнал стоявший в аэропорту Туапсе Ан-2П. Уже над нейтральными водами его перехватили истребители. Як-28П капитана Парфилова выпустил ракеты, не сумевшие поразить юркий биплан на фоне моря. Тогда пушечным огнём самолётик расстрелял подполковник Прищепа, пилотировавший МиГ-17.
Но самый известный угон в Турцию произошёл 15 октября 1970 года, когда отец и сын Бразинскасы угнали в Трабзон Ан-24, следовавший из Батуми в Сухуми. При захвате террористы застрелили бортпроводницу Надежду Курченко, ранили командира корабля, штурмана и бортмеханика. Турки отказались выдать террористов, но судили их сами: Бразинскас-отец был приговорён к 8 годам тюрьмы, его 15-летний сын – к двум. Спустя два года оба оказались на свободе, а в 1976 году добрались и до Америки. В 2002 году Бразинскас-младший убил своего отца и был приговорён к 16 годам тюрьмы.
Но чаще турки, если не судили угонщиков сами, то всё же выдавали их.