Алексей Иванов: Вилы
Улус Пугачева
Карл Маркс считал, что Пугачев строил «христианскую казачью республику». В Германии это похоже на правду, а в Оренбуржье, на Урале и на Волге — нет.
Христианская? Башкиры и татары составляли половину бунтовщиков, но были мусульманами. Калмыки — буддисты. Черемисы и чуваши — язычники. Казачья? Пугачев лишь один раз провел настоящий казачий круг, который его же и не поддержал.
Станичные избы, которые вводил Пугачев, суть обычное самоуправление общины, что у казаков, что у крестьян, — только название казачье.
Республика? Пугачев правил единолично, как ордынский хан.
Хан Пугачев казнил дворян от Терека до Тобола, даровал свободу веры, отменял прежние законы и иерархии. Он кажется реинкарнацией Джучи, великого чингизида. Улус Джучи простирался от Тобола до Терека, и здесь тоже царила свобода веры, прежние порядки были порушены, а власть принадлежала конной военной элите — монголам. Не отдавая себе в том отчета, мятежные казаки Яика возрождали новый улус Джучи — улус Пугачева. Конечно, казаки не знали истории, просто Великая Степь могла породить лишь один тип государства: как у сарматов, гуннов или ордынцев. Улус Джучи.
Пугачевщина — дичайшая архаика для России, то есть для державы, которая выходила в мировые лидеры. Главной валютой тогда было не золото, а железо. Уральские заводы завалили им Европу. Русская армия одолела всех противников от Стокгольма до Стамбула. Русские вельможи блистали во дворцах Парижа, Вены и Рима. Екатерина стала Великой, потому что Великим был Петр, и теперь она дружески переписывалась с Вольтером, лучшим интеллектом эпохи. Откуда же тогда взялся монгольский откат пугачевщины?
Откат — это когда есть импульс движения, а путь вперед закрыт. Точнее, пути вперед тогда просто не было, потому что некому было его указать. Путь вперед указывает элита, которая формулирует смыслы и цели общества. Элиту порождают не богатства и власть, а знания и способности. Петр I провозгласил элитой России дворянство. Но после смерти Петра дворянство решило, что его дело — дворцовые перевороты.
Заводы Урала, модернизированные Петром, изготовили столько пушек, что все опасные враги России стали не опасны. А нации рождаются в борьбе. Когда не оказалось внешнего врага, пришлось найти внутреннего. И нация объявила своим врагом свою элиту — дворянство, которое не исполнило своей исторической задачи.
Пугачев решил заменить дворян на казаков. Всех мятежников он верстал в казаки. Казачество он объявил идеалом России. Элитой. Монголами. Конечно, в XVIII веке улус был государством нежизнеспособным. Но ведь нужно иметь какой-то образ новой державы, когда ломаешь старую.
Бунт Пугачева был борьбой за новую элиту, а не за свободу. Казаки были свободными. Свободными были башкиры и калмыки. И поначалу Пугачев не думал о свободе для нации. Он давал свободу лишь тем крестьянам, которые вступали в его войско и становились казаками. Когда припекло, тогда Пугачев и объявил свободными всех крестьян поголовно. Отмена неволи была не целью бунта, а средством борьбы мятежников со старой элитой — с дворянами.
Созревание элиты в России запоздало, потому что для дворянства не было стимула исполнять свою миссию. Дворянству и без миссии было комфортно: страна лидировала на мировых рынках, деньги текли рекой. Несовпадение целей элиты и нации — извечная драма России. В расцвете царствования Екатерины потребность нации в элите оказалась куда выше, чем потребность элиты в нации. И в этот зазор эволюций прорвался буран казачьей пугачевщины — альтернативный проект России.
Чего не хватило дворянству в XVIII веке? Чести. Сословной спеси имелось в избытке, а вот чести не достало. Чести в понимании Петра: то есть гражданской ответственности за свою роль в обществе. «Береги честь смолоду», — согласился с нацией Пушкин. Его «История Пугачева» стала историей страшной народной мести за утраченную честь элиты.
Пушкину ли не понимать проблему чести? В борьбе за свою честь он вышел на роковую дуэль с Дантесом. Тема чести стала последней в его судьбе и прозе. В «Капитанской дочке» только честь спасает Петрушу Гринева и от Пугачева, и от Екатерины. «Капитанская дочка» — символ веры в спасительность чести. А «История Пугачева» — урок. Урок о том, что страна превращается в улус Пугачева, когда у нее хватает пушек, но не хватает Пушкиных.