10 неизвестных: шторм, бури и штиль Ивана Айвазовского
По понедельникам большинство московских музеев не работают. Но это не значит, что у публики нет возможности познакомиться с прекрасным. Специально для понедельников редакция m24.ru запустила новую рубрику "10 неизвестных", в которой мы знакомим вас с десятью произведениями мирового искусства, объединенных одной тематикой. Распечатывайте наш гид и смело отправляйтесь с ним в музей, начиная со вторника.
Иван Айвазовский, Автопортрет, 1874
"Сюжет картин слагается у меня в памяти, как у поэта; сделав набросок на клочке бумаги, я приступаю к работе и до тех пор не отхожу от полотна, пока не выскажусь на нем кистью," – писал Иван Айвазовский о своих полотнах. И тем не менее выдающаяся, совершенно уникальная, фотографическая манера художника до сих пор остается загадкой. Волны, разбивающиеся о борта фрегатов, дрейфующие парусники в лунном свете, крымские бухты, белые, увитые виноградом, хижины в Феодосии или Ялте, венецианские улочки или виды Константинополя – все прорисовано до самых мелких деталей. И невозможно понять, как он успевал запечатлеть луч света в каплях воды, пока волна разлеталась на миллиарды брызг за одно мгновенье.
Иван Айвазовский родился 17 (29) июля 1817 года в Феодосии в семье армянского купца Геворка Айвазяна (Константина Айвазовского). Его предки, переселившись в Крым из Западной Армении, сменили фамилию на польский лад. Первыми учителями художника стали феодосийский архитектор Яков Христианович Кох и немецкий колонист, художник Иоганн Людвиг Гросс. Они сразу заметили талант юноши. Ну а детские годы, проведенные на черноморском побережье, определили главный художественный интерес будущего живописца.
В 1833 году Иван Айвазовский поступил в Императорскую Академию художеств Санкт-Петербурга. Уже спустя два года он был определен к модному французскому пейзажисту Филиппу Таннеру. Несмотря на запрет своего педагога работать самостоятельно, Иван Константинович продолжал писать пейзажи и на осенней выставке Академии художеств 1836 года представил пять картин. Таннер пожаловался императору на своенравие живописца, и его работы были сняты. Спустя полгода Айвазовского простили и определили в класс батальной живописи к профессору Александру Ивановичу Зауервейду. Получив уже через несколько месяцев Большую золотую медальза выдающиеся успехи, Айвазовский выпустился из Академии на два года раньше положенного срока и был отправлен в Крым для самостоятельной работы, а после – за границу в командировку на шесть лет.
Успех Айвазовского был во многом определен высокопоставленными покровителями. Его уникальный стиль, манеру письма и универсальность темы невозможно было не заметить. Одной из первых на молодое дарование обратила внимание Наталья Федоровна Нарышкина, а также Варвара Аркадьевна Башмакова, урожденная княжна Италитская, графиня Суворова-Рымникская, а после 1844 года, когда Айвазовский становится живописцем Главного морского штаба России, и вся военно-морская элита. Поэтому в отличие от огромного количества художников, непризнанных при жизни или не имевших средств к существованию, Айвазовский уже в молодом возрасте считался гением пейзажа.
Уже в 24 года как пенсионер Академии художеств Айвазовский отправился в путешествие по Европе, посетив Берлин, Вену, Неаполь, Рим, Венецию, Геную, Флоренцию, Милан, Лиссабон, Лондон, Мадрид, Кадим, Мальту и еще множество городов. На выставке в Третьяковке можно увидеть заграничный паспорт художника с бесчисленным количеством иностранных виз. Художник имел уникальную возможность познакомиться с шедеврами старых мастеров, которые произвели на него сильное впечатление. В письме своему наставнику А.Р. Томилову он писал: "Я так много видел и сделал с тех пор, как за границей, что надо именно дни и месяцы, чтобы высказать". И эту жажду увидеть и познать всё Айвазовский сохранил навсегда.
Находясь на службе в Главном морском штабе, мастер не только исполнял официальные заказы на изображение исторических сражений, но и откликался на все происходившие в то время военные события. Дарьяльское ущелье на реке Терек упоминалось в стихах Пушкина и Лермонтова в связи с кавказской военной кампанией. Вообще, надо сказать, что поэзия Пушкина оказала сильное влияние на выразительность Айвазовского. Стихи поэта прекрасно ложатся на изобразительный ряд художника, а картины иллюстрируют целые поэмы. А уже в поздний период творчества Айвазовский обращался к образу романтического героя – А.С. Пушкина – в таких картинах, как "Прощание Пушкина с Черным морем" (1887) или "Пушкин у Гурзуфских скал".
В письме Павлу Третьякову, с которым Айвазовский был в добрых отношениях, художник писал: "Мой адрес – всегда в Феодосию". Здесь, у берега Черного моря, он закончил строительство дома по собственному проекту, напоминающего итальянские виллы. Ежегодно путешествуя в Москву, Петербург или за границу, он возвращался сюда: "Это чувство или привычка было моею второю натурою. Зиму я охотно проводил в Петербурге, но чуть повеет весной... меня тянет в Крым, к моему любимому Черному морю."
Айвазовский никогда не делал секрета из своего мастерства. Он охотно демонстрировал свои приемы, работая в присутствии учащихся или отдельных любителей живописи, но повторить его достижения оказалось не под силу никому. Судя по воспоминаниям современников, он всегда начинал работу с сюжетной основы картины, с ее зрительного центра, а потом быстро заканчивал фон, работая толстой кистью, подчиняя все зрительному и смысловому центру композиции. За свою долгую творческую жизнь, он многократно менял технологии, технику нанесения красок, их состав, характер холстов.
Айвазовский пережил два поколения художников: от Брюллова до передвижников и символистов, и за шестьдесят лет творческой карьеры количество живописных и графических шедевров, вышедших из-под его кисти, исчисляется десятками тысяч. Начав с произведений, насыщенных яркими романтическими образами, Айвазовский пришел к проникновенному и реалистическому образу морской стихии. В каждой буре он оставлял человеку шанс на спасение, в чем заключалась глубокая философия жизни.
Иван Айвазовский скончался 19 апреля (2 мая) 1900 в кругу семьи. Он прожил долгую и счастливую жизнь и умер за любимым делом, работая над картиной "Взрыв турецкого корабля", которая осталась незаконченной. На белом саркофаге, под которым покоится великий художник, в средневековой армянской церкви в Феодосии на древнеармянском языке написаны слова историка Мовсеса Хоренаци: "Рожденный смертным, оставил по себе бессмертную память".
Екатерина Кинякина