Нейтралитет в обмен на трубопровод

На саммите «каспийской пятёрки» в казахстанском Актау состоялось подписание серии документов, регламентирующих сотрудничество в морской зоне.

Базовым соглашением является Конвенция по правовому статусу Каспийского моря («конституция» Каспия). На первый взгляд документ носит достаточно декларативный характер, однако в реальности он фиксирует весьма важные для РФ принципы.

Долгий путь к консенсусу

К подписанию Конвенции Россия, Казахстан, Азербайджан, Туркменистан и Иран шли более 20 лет, пытаясь разделить дно и акваторию Каспийского моря, а также договориться по правовым и хозяйственным вопросам. Документ ещё предстоит ратифицировать, но с большой вероятностью это будет уже формальный процесс.

После распада СССР Россия стала обладательницей береговой зоны в 695 километров, Казахстан получил полосу в 2320 километров, Азербайджан — в 955 километров, Туркменистан — в 1200 километров, Иран — в 724 километра. Однако постсоветским государством и ИРИ предстояло разделить внутренние морские пространства, богатые месторождениями газа и нефти.

Как известно, Каспийское море — крупнейший на Земле внутренний водоём, поэтому Каспий иногда называют солёным озером. В него впадают реки Волга, Урал, Терек, Сулак, Самур, но он не сообщается с другими морями. Таким образом, Конвенция по морскому праву (принятие которой также изрядно затянулось) для Каспия была не актуальна.

Один из самых спорных экономических вопросов касался разграничения дна. Каждая из сторон рассчитывала получить наиболее выгодные участки шельфа, примыкающие к его территории. Исключением был только Иран, который настаивал на принципе «общего пользования». При этом Тегеран допускал вариант раздела на пять равных долей.

Подход ИРИ не мог устраивать Казахстан, Азербайджан и Туркменистан, имеющие самые протяжённые береговые зоны. Астана, Баку и Ашхабад наставили на разделе Каспия по методу «модифицированной срединной линии», расширяя тем самым доступ к внутренним пространствам Каспия.

Россия, наоборот, была против раздела акватории, апеллируя к тому, что это потребует пересмотра устоявшегося режима хозяйственного пользования. Реальная причина, как отмечают эксперты, была всё же иной.

Раздел акватории создавал предпосылки для реализации проектов трубопроводов в Европу. Россия лишалась бы доли рынка и могла потерять статус основного транзита углеводородов из постсоветских стран. По понятным причинам это наносило вред экономическим интересам РФ.

Ещё одна важная причина для беспокойства Москвы по поводу метода «модифицированной срединной линии» или иранского варианта с секторами по 20% — это вероятность появления военной инфраструктуры иностранных государств (прежде всего, стран-членов НАТО).

Россия — пожалуй, главный интересант нейтрального статуса Каспия. В советские годы Каспий был фактически внутренним водоёмом государства.  Географическое расположение моря (близость к европейской части, но удалённость от НАТО) позволяло использовать его для проведения испытаний перспективных образцов вооружения.

На Каспии советские инженеры и военные проводили смелые эксперименты, информацию о которых альянс не мог получить через технические средства разведки. Наиболее известный пример — это работы по созданию экраноплана КМ, получившего прозвище «Каспийский монстр». Данный образец лёг в основу боевых экранопланов, предназначенных для уничтожения крупных надводных сил и для проведения десантных операций.

После распада СССР Каспий сохранил для России военное значение. В частности, именно над пространством Каспийского моря совершаются полёты истребителей-перехватчиков МиГ-31 с гиперзвуковым ракетным комплексом «Кинжал», о котором рассказал президент 1 марта.

Естественно, что Москва не могла допустить появления в прикаспийских государствах какого-либо объекта военного значения из зарубежной страны. Опасения РФ отнюдь не напрасны: Азербайджан и даже номинальный «союзник» Казахстан проводят учения с военными НАТО в рамках пресловутой многовекторной политики.

Неоднозначные итоги

Работа над Конвенцией началась в 1996 году с образования Специальной рабочей группы (СРГ). В 2000-е годы после подписания серии соглашений прикаспийские государства разделили дно (России досталось 19%) и договорились о некоторых условиях хозяйственной деятельности.

Однако до сегодняшнего дня серьёзные разногласия были вызваны необходимостью разделить территориальные воды и решить ряд правовых вопросов. В итоге Каспийское море было определено как «окружённый сухопутными территориями сторон водоём».

Каждое государство получило право считать своими территориальными водами полосу шириной 15 морских миль, а рыболовную зону — в 25 морских миль.

Теперь прикаспийским странам предстоит выработать общий подход к методике установления исходных линий, от которых будет вестись отсчёт территориальных вод и рыболовной зоны.

В вопросе о прокладке трубопровода России пришлось пойти на уступки. В Конвенции зафиксировано суверенное право государств на строительство магистрали. По сути, единственное обязательство стран, осуществляющих проект, состоит в уведомлении остальных членов «пятёрки».

В то же время Россия добилась нейтрального статуса Каспия. Ни одно из государств не имеет право согласиться на размещение военной инфраструктуры внерегиональных игроков. Такой подход Москвы нашёл горячую поддержку у Тегерана, который настаивал на запрете даже транспортировки военных грузов нечленов «пятёрки».

Подписание и последующая ратификация Конвенции, несмотря на её двойственный характер (с точки зрения российских интересов), имеет, тем не менее, большое значение для нашей страны.

При всей неоднозначности документ является платформой для дальнейшего взаимодействия и развития экономических проектов.