Артур Чилингаров: Будущее за Арктикой

Он дрейфовал на льдине, расколовшейся на куски, и чудом спасся, а позже уже сам спасал исследовательское судно, терпящее бедствие в антарктических льдах. Он покорял Арктику по воздуху в самом северном в мире авиаперелете и спускался на дно Ледовитого океана. О неожиданных поворотах судьбы и не только наш разговор со знаменитым полярником, известным советским и российским исследователем Арктики и Антартики, крупным политиком Артуром Чилингаровым. Проект подготовлен совместно с журналом «Мурманская миля».

- Артур Николаевич, ваши титанические усилия по изу­чению и освоению Арктики восхищают многих людей. Но иногда не все понимают, зачем она нужна нам, простым россиянам?

- Уже сейчас Арктика служит для России кладовой с гигантскими запасами газа, нефти, апатитов, никеля, разведка и добыча которых дает огромные поступления в бюджет. Но ее недра содержат еще больше неразведанных полезных ископаемых. По данным исследователей, Арктика хранит до трети мирового объема углеводородов. Запасы углеводородного топлива только на прилегающем к российской территории континентальном шельфе оцениваются в 9­10 миллиардов условных тонн. Они станут нашим спасением, когда истощатся материковые месторождения нефти и газа.

Поэтому ближайшая прикладная задача России в этом регионе ­ разработать месторождения топливного сырья на Арктическом шельфе, исследованиями которого наши ученые успешно занимаются десятки лет. К примеру, 30 лет они трудились только над картой рельефа дна Северного Ледовитого океана. Аналогов этой карты нет в мире.

- Ну а какова, на ваш взгляд, роль Мурманской области в деле освоения Арктики?

- Ваш регион уверенно идет правильным арктическим курсом, а город Мурманск, я считаю, по праву может называться столицей Северного морского пути. Ведь Мурманская область уже стала площадкой для межрегионального и международного сотрудничества в Арктике и вносит особый вклад в защиту интересов России на нее территории. Мурманск считают воротами в Арктику из­-за его незамерзающего морского порта, а также базы атомного ледокольного флота, исторически обеспечивавшего сообщение по Северному морскому пути.

После развала Советского Союза он долго оставался невостребованным, но, благодаря усилиям многих людей, наш атомный ледокольный флот удалось сохранить, а теперь и начать строительство новых ледоколов. Сегодня Севморпуть ожил, и вновь появилась необходимость доставки по нему грузов, например, из Норвегии в Японию. Выгода очевидна, прежде всего, это экономия топлива и времени, поэтому иностранцы все чаще выбирают для перевозок Севморпуть. Уже сейчас судоходство по его трассе можно осуществлять круглогодично. При должной организации дела и, главное, при большом и стабильном грузопотоке он может приносить значительную прибыль нашей стране.

- Что-­то конкретное делается для комплексного развития перевозок по СМП?

- Очень многое. Намечена реконструкция и восстановление морских портов на всей трассе Северного морского пути, и вся территория Крайнего Севера и Арктики будет оснащена современной системой спутниковой навигации. Разработана программа по восстановлению ледокольного флота, в частности, в ближайшие годы планируется построить три атомных и три дизельных ледокола. В государственном бюджете уже заложены средства для проектирования новой серии атомных судов. Все это свидетельствует об активном и целенаправленном восстановлении государственного присутствия в важнейшем для нашей страны регионе ­ Арктике.

- Артур Николаевич, откуда у вас, коренного ленинградца, такая любовь к Арктике? Как вышло, что вы связали с ней свою судьбу?

- Скорее это произошло волею судеб. Большинство мальчишек послевоенного Ленинграда мечтали стать моряками. И после школы я подал документы в Ленинградское высшее инженерно­морское училище имени адмирала Макарова. Поступал я туда на судомеханический факультет, но не хватило проходных баллов, поэтому пришлось остановиться на арктическом. Вот так моя жизнь и пошла по северной колее. По окончании мореходки я отправился в заполярный город Тикси, где находилась перевалочная база северных экспедиций. Его не зря называли “столицей Арктики”.

Там я впервые узнал, почем фунт полярного лиха: семимесячная полярная ночь, сорокаградусные морозы, свирепая пурга, которая сбивает с ног и парализует все живое. В Тикси я работал в ледовой разведке, научным сотрудником обсерватории Ленинградского арктического и антарктического института. Вернувшись в Ленинград, продолжал заниматься наукой. Затем решил организовать свою полярную экспедицию. С дрейфующей станции “СП­19” и началась моя первая зимовка в северных льдах.

- Это та самая экспедиция, под которой раскололась льдина и вам чудом удалось с нее эвакуироваться?

- Да, ледяной остров, на котором дрейфовала наша экспедиция, среди ночи наткнулся на мель и стал разваливаться на куски. От огромной льдины размером 8 на 12 километров остался лишь небольшой кусок ­ 500 на 300 метров.

На него налетали многотонные ледяные глыбы и крушили наш островок, он в любой момент мог уйти из­под ног на многокилометровую глубину океана.

Нам с огромным трудом удалось через трещины и обломки айсбергов перебраться на другую льдину. Связи с материком не было, и нашу экспедицию считали погибшей до тех пор, пока нас не заметили летчики полярной авиации и не сообщили на большую землю, что мы живы...

- Известно, что за операцию по спасению научного судна «Михаил Сомов» в Антарктике вы удостоены звезды Героя Советского Союза, а звездой Героя России вас наградили за спуск на батискафе в Северный Ледовитый океан. Многие до конца не понимают, для чего вам понадобилось устанавливать флаг на его дне, тем более, что это сопряжено с риском для жизни?

- Установив наш флаг на дне Ледовитого океана в географической точке Северного полюса, мы сумели доказать, что при необходимости можем достигнуть любой точки Арктики даже на многокилометровой глубине. Ни у одной страны, кроме России, нет техники, позволяющей совершать такие погружения. Аппарат «Мир» ­ это целая научная лаборатория, побывавшая на многих глубинах. Но даже для него четыре километра вглубь Северного Ледовитого океана ­ дело не из легких.

- Наверное, без нештатных ситуаций не обошлось?

- Разумеется. После погружения и установки флага мы в течение полутора часов не могли оторваться от дна океана из­за ила, а потом из­за образовавшейся кромки льда у нас долго не получалось всплыть на поверхность. Дело в том, что полынья в Арктике затягивается льдом часа за три­четыре, а мы пробыли под водой почти восемь и серьезно рисковали ­ аппарат мог не подняться наверх, но нам повезло. Теперь на вопрос, кто хозяин в Арктике, мы можем ответить: конечно, тот, кто способен добраться до любой точки Северного Ледовитого океана.

- Артур Николаевич, может быть, это дурацкий вопрос, но зачем вам, знаменитому исследователю, понадобилась Госдума? Что толкнуло вас стать политиком?

- В политику я попал вынужденно, можно сказать, в силу обстоятельств. В период распада Советского Союза в должности заместителя председателя Госкомгидромета СССР я отвечал за все вопросы, связанные с Арктикой, Антарктикой, Мировым океаном в рамках деятельности гидрометслужбы. В 90­х годах я пошел на выборы в Государственную Думу, чтобы защищать интересы жителей арктических регионов, особенно пострадавших при развале нашей страны и перестройке. Должен сказать, что в депутатском кабинете я не сидел: много ездил по северным поселкам и городам от Архангельска до Чукотки, встречался с людьми, разбирался в проблемах, старался помочь.

- И отработав в Госдуме почти 20 лет, вы вдруг сами оставили депутатское кресло, а сейчас решили вновь в него вернуться. Почему?

- Оставил, потому что решил полностью сосредоточиться на главном деле своей жизни ­ Арктике. Ведь она требует решения огромного количества проблем. Например, какие природные ресурсы мы оставим потомкам? Именно арктический регион ими богат как никакой другой на Земле.

И по этой же причине вернулся. Дело в том, что самые важные вопросы, связанные с освоением Арктики, требуют решения именно на законодательном уровне. Сегодня меня особенно радует внимание к ним со стороны правительства и главы государства. Президент страны большое значение придает развитию северных и дальневосточных территорий. Есть понимание, что Арктика нам нужна и что за ней будущее России.